– Сестра возьмёт бухла на всех в нормальном магазе, потому заранее. Присоединяйся, – как-то мечтательно улыбнулась она ему, качнув свои невероятные сиськи вниз-вверх.

– Я своей девушке помогаю к экзаменам после третьего курса готовиться, так что в этот раз без меня, – учтиво сказал Толик и отвернулся.

Светку надо было в этот момент фотать, блин!

С астрономии всех, кроме должников, отпустили. Так как Пашка успел свои учебные вопросы позакрывать игрухой, так-то можно было бы и свалить в онкобольничку, но не хотелось Зинкины уроки пропускать. Хотя вместе с тем было перед ней жуть как стыдно после обсёра. Перед ней, пожалуй, больше всего. Особенно если поверила Зинка, что он это устроил нарочно.

Подумав, Пашка решил всё-таки свалить, а к ней лучше потом прийти домой, когда всё уляжется, летом. Объяснить ситуацию. Может, даже и про физрука сказать. Не думалось Пашке, что она про такое настучать способна.

Короче, потопал Соколов-младший в больницу. В хорошем случае успеет вернуться до конца седьмого урока к школе и одного из пользователей до дома довести, чтобы адрес выяснить. А то что ему завтра, расчетвериться, что ли?..

Атмосфера онкодиспансера Пашке сильно не понравилась. Было там как-то прямо очень нехорошо, бежать хотелось. Да и шизонутая Женька за эту неделю очень сильно сдала.

Когда его провели в палату (а она была настолько плоха, что уже не выходила на улицу) пациентка дремала, положив голову на потасканного плюшевого медведя. В руках взрослой девахи он очень странно смотрелся, и от такого по коже Пашки поползла волна новых мурашек.

Женька словно бы исхудала раза в два, хотя и сразу была не особо крупная. Теперь её ручонки напоминали палочки, обтянутые кожей. Под глазами пропечатались глубокие сине-чёрные круги.

Волосы были на месте, хотя Пашка считал, что у больных раком в первую очередь выпадают волосы. Впрочем, не особо это её спасало. Прямо в натуре смотреть страшно…

Медсестра Женьку разбудила.

Блин. Как можно было за неделю так похудеть? Колдовство прямо…

– Прости, пожалуйста, я не запомнила, как тебя зовут, – созналась больная, с усилием садясь на постели и надевая очки.

– П-павел, – пробормотал Пашка.

– А ты всех умирающих, каких встречаешь, в больницах проведываешь? – поинтересовалась она и хихикнула.

– Я не встречал раньше… особо… – промямлил Пашка и, кажется, покраснел. Шее стало жарко. Блин, надо было апельсинов купить, что ли.

– Обзорная экскурсия? – усугубила ситуацию странная Женька.

Пашка насупился.

– У тебя всё будет хорошо, вот что, – едва ли не дерзко заявил он. – Я это вот и пришёл сказать.

– Это уже вряд ли, – вздохнула больная, но острить перестала, посерьёзнела: – У меня мать с онкологией билась всю жизнь, а потом и у меня нашли. Опухоль вырезали успешно, но почти сразу меланому обнаружили. Тут ничего не поделаешь. Но ты не расстраивайся. Я готова. Я уже год знаю наверняка, что очень скоро умру.

Пашка глаза вытаращил. Ну даёт, блин. И такая спокойная…

Так, а вот если он её сейчас пофиксит, её же выпишут? И подушка с долголетием в больничке останется. Как-то нелогично…

– Ты… почему с мишкой спишь? – уточнил младший Соколов, потому что мелькнула в голове идея.

Женька опять рассмеялась.

– Ну у тебя и вопросы, Павел! Ты прямо нонсенс ходячий. Это – Том, мы с ним с детства не разлей вода, он последний, кто меня поддерживает. – Женька села и посадила медведя на тумбочку. – Извини, я сейчас вернусь, – добавила она. – Нужно в уборную срочно.

И, с трудом поднявшись, очень медленно пошла к двери.

Палата была трёхместной, но одна из коек пустовала, а на второй какая-то тётка спала, отвернувшись к стене лицом. Не веря своей удачи, Пашка метнулся к тумбочке. Мишку Тома даже и резать не пришлось, правая лапа у него сильно отставала от корпуса.

Пашка вытащил свою волшебную палочку, отодрал пластиковую звезду и заклёпку на обратной стороне, сунул трубку в медведя и старательно выдул содержимое. Потом размял Томово тельце, поставил игрушку на место и вернулся на стул.

Когда Женя приковыляла из толчка, сорок тысяч баллов уже начислились. И появилось очередное задание. Ниочёмное:

«49. Проведи вечер со своей девушкой. Награда – 200 баллов».

А, ладно, по фиг: очков уже достаточно. Да и до вечера можно много всего успеть.

Уходить сразу от паучьей Женьки было неудобно, так что Пашка успел узнать, что она выросла с матерью, а отца не знала никогда, что окончила школу с золотой медалью и думала учиться на агронома, но никуда не поступила из-за болезни мамы, которая началась ещё в Женькином шестом классе и постоянно усугублялась. Когда та доживала последний год, у Женьки тоже нашли рак, но его удалось погасить. А после материных похорон обнаружилось ещё новообразование, и при том почти что неизлечимое. Женька смирилась, продала их квартиру и на вырученные деньги почти два года жила в съёмной, занимаясь тем, что любила – пауками. Оказалась Женька очень философским оптимистом. С приветом, конечно, но так-то была молодцом. Пока она всё это рассказывала, Пашка украдкой влез в анатомический справочник и выключил меланому за смешные двести баллов. Столько же стоили бронхит и грибок стопы.

А может, ему надо в целители податься? И так вот деньги зарабатывать? Вроде никаких подводных камней и всё даже честно. Всесторонне благие дела. Цены можно установить умеренные, чисто чтобы на нормальную жизнь хватало.

Так Пашке понравилась это нежданное решение, что он за ещё две сотни очков убрал у спящей в палате Женьки тётки рак желудка.

Настроение стало отличное.

«Целитель Соколов. К пензенскому чудотворцу Павлу съезжаются люди со всей России…»

– Ты чего ржёшь? – засмеялась Женька. – И мне расскажи!

– Да вот, подумал врачом стать. Народным. Ну-ка говори: тебе же стало лучше? – Пашка и сам не заметил, как перешёл с паучьей Женькой на «ты».

– Знаешь, как будто бы и правда стало! – хмыкнула она весело и даже зарумянилась. – Чудеса. Иди в доктора. Но лучше в дипломированные.

– Подумаю. – Пашка глянул на часы в углу телефона. – Мне это… уже бежать надо. Выздоравливай!

Женька немного помрачнела, но потом всё-таки улыбнулась.

Выходя из палаты, Пашка заметил, как она взяла мишку Тома с тумбочки и сунула под голову.

Несясь к школе, думал он, что стоит глобально пересмотреть подход к игре и все свои решения. Дебилов – обезвредить, это-то понятно в силе. Но самому, самому-то можно творить добрые дела – и за такой счёт жить. Это и Пионовой должно понравиться! И вообще всем!

По пути в школу пришла ему в голову ещё одна прекрасная мысль, и потому, вместо того чтобы караулить выявленных пользователей, пошёл он к кабинету ОБЖ и поймал камерой классуху Ирину Сергеевну. Назначил ей за пять сотен баллов написать на бумажке адреса всех интересных Пашке персон, а потом бумажку положить на подоконник.

Пока Ирка справлялась с задачей, школа почти опустела, а Пашка изгрыз в кровь нижнюю губу.

Идея отнимать телефоны мудаческих одноклассников силой нравилась ему всё меньше и меньше.

Во-первых, его по-любому узнают, хоть ты колготки на башку нацепи, хоть бумажный пакет. Во-вторых, кто-то может вмешаться. Ну и вообще так себе досуг для хорошего человека.

И потому решил Пашка доверить дело подобного рода профессионалу.

Забрав с подоконника бумажку с адресами, оставленную Иркой, потопал он ко двору со ржавой ракетой.

Караулить безумного Макса.

Но подкараулил Пашка в итоге Толика и едва успел заныкаться за ларёк так, чтобы тот его не увидел. Толик был довольным, сияющим, нёс в руках торт и три гвоздики. Пашка мимоходом отметил, что друг уже очень ощутимо похудел. Издалека он его давно не рассматривал, и вообще, своих дел хватало.

Вид Толика нашёптывал, что Пашка не только долбоибизмом умеет страдать с помощью волшебных бонусов.