В общем, так вышло, что на биологию Пашка успел. К школе он подбирался, как партизан: окольными путями, с анализом диспозиции. Так что с Пионовой не столкнулся.

– Осторожно с Абдуловым, – шепнул Толик, когда Пашка опустился за парту. – Вчера Завихренникова заставили перед каждым уроком чеснок жрать. К английскому он домой свинтил и сегодня вообще не пришёл. Васина тоже нет. Краснопупинский у них теперь козёл отпущения, это он Санька чесноком шпиговал. Но рулил Абдулов. Он в пятницу после школы Кумыжному нос сломал и пока уверенно лидирует в гонке. Эта неделя решающая. Хорошо бы его попустить, пока до нас не добрался. Есть идеи?

Думать о чём-то, кроме разговора с Пионовой, выходило слабо, и Пашка только головой замотал.

– Предки чё? – спросил Толик.

– Нормально, – буркнул Пашка, и тут биологичка приметила их перешёптывания, выволокла его к доске и начала пытать, что такое митоз, хотя он и слова такого не слышал.

Дело Толик говорил, надо было его слушать. Сильно Пашка булки расслабил со своими сердечными делами и богоподобными планами. Потому что было Пашке ещё до бога очень далеко, как минимум двадцать уровней.

Расплата настигла после алгебры, когда он с замиранием сердца устремил свои стопы к главному входу.

Пуп, Абдулов и синемордый Кумыжный перехватили его около столовой.

– Стой, Соколик! – заступил дорогу Илья-носоломатель. – День борьбы с вампиризмом ты пропустил, а вот сегодня у нас день огненного дракона. Все недостойные проходят жгучее испытание. Осилишь пятнадцать красных перчиков и получишь иммунитет на две недели. Всё по чесноку: вообще тебя замечать не будем. Не осилишь – пеняй на себя. Как бы тебе эти перчики ещё куда ни затолкали.

Тут трое парней разразились хохотом, и Краснопупинский шагнул вперёд, протягивая Пашке магазинную упаковку затянутых целлофаном жгучих красных чили. Вокруг начала собираться толпа, создавая около столовой затор.

Пашка сглотнул. Острое он не переносил с тех пор, как восьмилеткой сдуру сунул в рот огрызок высохшего тёмно-бордового порождения ада, которое батя макал в свою тарелку борща буквально на пару секунд всякий раз, когда мамка его готовила. После этого батя неизменно выпивал сто граммов водки, поглощал тарелку, и глаза у него обязательно слезились. А к ночи мамка начинала перерывать обувные коробки с лекарствами в поисках таблеток от изжоги. Батя шутил, что хороший перец жжётся дважды, но Пашка не понимал, о чём речь. Пока не сглупил с тем чёртовым стручком.

Страдал он после того эпизода действительно дважды: рот горел так, что мать его еле откачала под отцовский хохот, а в сортире вечером Пашка вообще чуть с ума не сошёл.

И с тех пор острого боялся до дрожи.

Но стервятникам страх показывать нельзя ни в коем случае, не то Пашку станут этим перцем каждый день тут пичкать.

– Давай-давай! – подбодрил Абдулов. – Ты мужик или чё?

Толпа стала больше. Кто-то заулюлюкал.

Покрывающийся потом Пашка увидел, как в первом ряду зевак мелькнуло перекошенное лицо позавчерашней воровки Островской, и тут же она повернулась спиной, проталкиваясь через толпу.

– Давай-давай-давай! – поторопил Антон Кумыжный, и собравшиеся подхватили, скандируя, словно болельщики на стадионе.

Пашка сорвал целлофан. Если от одного перца он чуть не умер, то что будет от упаковки?

Взял один стручок. Самый маленький.

– Первый! – гундося, крикнул Кумыжный. – Барабанная дробь! Готовьте свои телефоны, сейчас вы увидите огнедышащего дракона!

– Жри! – грубо и зло прикрикнул Пуп, и стало понятно, кто выбирал сегодняшнюю жертву. Явился бы Пашка вчера, жевал бы чеснок вместо Завихренникова. Но лучше чеснок!

– Жри, давай! – велел Абдулов и напряг бицепсы, демонстрируя, что будет с Пашкой, если он не одолеет перцы.

И вдруг в центр круга протолкался Вахтанг Тамаридзе, первый школьный силач, переросший многих взрослых ещё в восьмом классе. Теперь он был выпускником.

– Одолжи перчики, брат, – обратился Вахтанг к Пашке, и тут же взял у него упаковку. А потом повернулся к мучителям. – Разбирайте.

Повисла пауза. Краснопупинский, Абдулов и Кумыжный подались назад, но плотно сомкнувшаяся толпа их не выпустила.

– Давай так, друг, – положил Вахтанг ладонь на плечо помертвевшего Абдулова. – Перцы можно съесть со сломанной рукой или с целой. Тут выбор ваш.

Илья дрожащими пальцами взял один стручок.

– Не скромничай, – велел Вахтанг угрожающе. – Делите поровну.

Давясь и задыхаясь, обливаясь неудержимыми слезами, Пашкины мучители успели проживать половину упаковки прежде, чем представление заметил историк и положил ему конец.

– Кто пацанёнка тронет, – обронил Вахтанг на прощание, устремляясь за историком в кабинет директора, – дело будет иметь со мной. Всё поняли, огненные драконы?

Гогочущая и гудящая толпа начала рассасываться.

Когда прозвенел звонок, совершенно ошалевший Пашка понял, что пропустил встречу с Пионовой, но решил всё равно смотаться к трансформаторной будке: вдруг ждёт. Но тут его поймала воровка Островская.

– Мама с Вахиным отцом уже полгода живёт, – шепнула она. – Так что он мне вроде как теперь братик. Обещал за тобой присмотреть, – подмигнула она. – Хорошего дня, я на английский опаздываю. Потом поболтаем.

На обществознание Пашка не пошёл. Сначала проверил, нет ли Пионовой около трансформаторной будки, потом написал ей, а потом мотнулся и купил пачку сигарет, как взрослый самостоятельный человек. Выкурил три подряд за гаражами.

Походу, воровка Островская порешала вопрос его безопасности как минимум до конца этого года. С Вахтангом никто связываться не захочет. Да и в одиннадцатом классе поостерегутся, так-то он не помрёт, а просто школу окончит.

Нехилый подгон от приложухи.

А это можно уже считать, что они с Островской подружились?

Пашка залез в «Дополненную реальность». Предыдущий квест засчитался, на балансе числилось одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят восемь баллов. Дали одну отзеркаленную квадратную «С», и всё. Новое задание гласило:

«18. Найди то, что потеряла Зинаида Дмитриевна Пирогова. Награда – 200 баллов».

Зинка была преподавателем алгебры и геометрии, а геометрия шла сегодня пятым уроком. Зинка Пашку недолюбливала, а он её терпеть не мог. И то, и то из-за Пашкиной несклонности к точным наукам. Да и к наукам неточным. Вообще, он с науками особо не дружил.

И как нужно понять, что там Зинка потеряла? Она что, объявления по школе расклеила, блин?

Свернув приложение, Пашка прикурил очередную сигарету. В мессенджере зеленели восемь непрочитанных сообщений от Толика. Видать, дошли уже до него слухи о том, как Пашка феерически не стал огнедышащим драконом. Интересно, а Толика он сможет прикрыть авторитетом Вахтанга Тамаридзе? Так-то Толик – годный пацан, хотя временами и строит из себя слишком умного. А не наел бы себе с двадцать лишних кило, глядишь, и не отирался бы среди лохов. Но Толик ощутимо отличался от других, что привлекало к нему недоброе внимание, и не умел за себя постоять силой, что выносило ему приговор.

Зато у Пашки был друг-товарищ.

Читать сообщения от Толика Пашка пока не стал. Его куда больше волновало то, что от Пионовой сообщений не было.

Итак, он не просто обрыгал девушку, он ещё и кинул её со встречей. Красавец, чё. Если так косячить, никакое волшебное приложение не спасёт.

Пришло на ум подкараулить её незаметно и посмотреть, о чём думает. Но почему-то лезть в голову к Пионовой особо не хотелось. Как-то это было грязно, что ли.

С обиженной бабой Пашка дел никогда не имел, потому как вовсе вниманием противоположного пола был не избалован. Но, если опираться на кинематограф, ничего хорошего ждать не стоило.

Однако Пашка в очередной раз ошибся.

Пионова прибежала к кабинету права.