— Ненадолго, — проворчал в ответ Бернхард.

В это мгновение тёмные символы начали погружаться в тело Пелюзина. Граф перестал дёргаться, захрипел и затих. В ту же секунду защищавший его купол из тёмного Эфира начал стекать вниз, будто вода по невидимому стеклянному каркасу. Защита не испарилась, а будто принимала свою естественную форму.

Когда на полу образовалось пятно первородной тьмы, тело графа начало в нём тонуть. Но я, ожидая чего-то подобного, создал толстую плёнку из грязного Эфира, которая надёжно изолировала тело графа, запечатав его со всех сторон.

— Работайте, — приказал я, а сам подошёл ближе и начал стягивать вокруг тёмного пятна плотный барьер из переплетения всей доступной мне энергии.

Её оставалось не так много, и истинный хозяин этой субстанции мог запросто пробить мою преграду. Но, как и я, противник чётко понимал, что тогда выдаст себя и оставит очень явный след, по которому я сумею его найти.

А потому тёмный Эфир сжался до состояния небольшой лужи и вспыхнул оранжевой плёнкой энергии аспекта Пространства.

— Можем начинать, — дождавшись полного закрытия пространственного прокола, развернулся я к остальным.

Враг в этот момент уже пытался как-то воздействовать на тело Пелюзина. Григорий использовал практически всю свою силу, чтобы очистить сознание графа от активирующихся ловушек и не дать ему развалиться на части.

— Только один вопрос, господин, — явно испытывая трудности с тем, чтобы удержать крохи жизни в изувеченном теле жертвы тёмной энергии, произнёс Аларак. — Дольше удерживать его я не смогу. Дух давно покинул это тело.

— Хорошо, — кивнул я и опустился рядом с Пелюзиным, заглядывая в слепые глаза человека. Я использовал Истинную Речь, чтобы задать единственный вопрос, который сейчас имел значение. — Имя. Назови мне имя своего господина.

— Лебедев… — будто из преисподней послышался хрип графа. — Виктор Лебедев…

После этого тело дёрнулось и развеялось тёмным туманом. Количество скрытых заклинаний, контролировавших Пелюзина при жизни было просто чудовищно огромным.

— Это ещё кто? — озадаченно посмотрел на меня Бернхард, но я не ответил, обдумывая последние слова куклы. — Что ни день, то новые имена.

— Это глава рода Лебедевых, — вместо меня произнёс Бетюжин. Оборотень взглянул в мою сторону, будто сомневаясь в том, стоит ли говорить дальше. — Это род, из которого происходит княгиня Разумовская.

— Это действительно так, господин? — удивлённо посмотрел на меня Бернхард. Григорий хорошо пополнил багаж знаний моего генерала, но в такие тонкости не вдавался. Да и не факт, что все эти нюансы были известны Роману Викторовичу раньше.

— Да, — задумчиво глядя на неподвижное тело виконта Корчаковского, ответил я. — Проблема только в том, что род моей матери уже достаточно давно считается угасшим. Из Книги его вычеркнули практически сразу после того, как моя матушка вышла за Константина Разумовского. А произошло это больше тридцати лет назад.

Говорить о том, что явно имела место какая-то ошибка, я не стал. Это было понятно без дополнительных пояснений. Те заклинания, которые использовали Аларак и Григорий, не оставляли шансов Пелюзину. Он просто не мог обмануть. А это в свою очередь означало, что единственная ниточка, связывавшая меня с хозяином тёмного Эфира только что оборвалась. Вернее, повисла в воздухе без всякой опоры.

— Пожар утихает, — выглянув в окно, сообщил Кот. Вёл он себя несколько странно и всё время смотрел на меня, будто ожидая каких-то пояснений. — Похоже, старик нашёл способ утихомирить пламя.

— В нём просто больше нет необходимости, — произнёс я. — Артём Олегович остался прежним, а больше незваным гостям тут делать нечего.

Корчаковский лежал без движения и цветом напоминал труп, но Источник в его груди равномерно пульсировал, постепенно возвращая юношу к жизни. Даже странно было так думать про своего физического ровесника. Вернее, виконт был даже немного старше меня, но годы вообще не имели никакого значения.

— Здесь бы ритуал очищения провести… — будто бы ни к кому конкретно не обращаясь, проворчал Бернхард. — Тьмой смердит так, что находится в здании тяжело. И ещё что-то силы тянет… Только не пойму, что именно.

— Это после прошлого нашего визита пятно осталось, — вспомнив, что возле административного здания мы проводили ритуал извлечения паразита из тела другого виконта. — Не обращай внимания. Григорий, уточни диспозицию у охраны комплекса. Прикажи Антипу, как только закончит с пожаром, начать проверку всей территории. Мне нужны данные о потерях среди личного состава.

— Имущество? — деловито поинтересовался хозяйственный юрист.

— Плевать, — без эмоций ответил я. — Сейчас это вообще не имеет значения. Кот, помоги.

Я наклонился к Корчаковскому и влил парню остатки своей энергии аспекта Жизни, попытавшись раскачать средоточие его силы. Однако, энергия прошла мимо, растёкшись зеленоватым облачком над телом молодого дворянина. В принципе, ничего другого я не ожидал.

После такой жестокой перегрузки, организм Артёма сопротивлялся любому внешнему воздействию. Аларак тут же понял, что происходит и, достав из своего запястья артефактный кинжал, сделал небольшой надрез на груди Корчаковского. Парень дёрнулся и задышал чаще. Кот шевельнул оружием, но я его остановил.

— Достаточно, — произнёс я. — Он уже услышал твой зов. Теперь нужно время.

— Как прикажешь, господин, — жестом фокусника пряча смертельное оружие обратно, слегка поклонился африканец. — Могу ли я рассчитывать, что ты объяснишь мне желание Тьмы завладеть этим ребёнком?

— Он такой же ребёнок, как я, — фыркнул Бернхард. Вернувшаяся память не добавила генералу любви к нашим прежним врагам.

— Древняя душа? — совершенно иначе посмотрев на Корчаковского, тут же напрягся Аларак.

— Да, — не видя смысла скрывать очевидное, ответил я. — Но это не значит, что он плохой или хороший.

— Как ты? — пытаясь разобраться в ситуации, уточнил африканец.

— Мы хорошие, — угрюмо проворчал Бернхард. — Это все остальные непонятно чему служат.

С улицы слышались отрывистые команды Рыкова. Ратай наводил порядок и взял под плотный контроль деятельность остатков охраны складского комплекса. Я прикинул прошедшее время и пришёл к выводу, что скоро должно прийти подкрепление из родовых владений.

— Всё относительно, — нейтрально произнёс Григорий.

Менталист не особенно вмешивался в наш разговор, но ему тоже было интересно, чем он закончится. Из того, что я знал о его расе, оборотни служили каким-то своим целям. Скорее всего, Бернхард заложил Зерно на территории Олимпия как последний шанс. В принципе, я его нашёл ещё до того, как пробудилась душа моего первого генерала. Поэтому можно было сделать вывод, что он всё сделал правильно.

— Бывают ситуации, когда сложно определить где добро, а где зло.

— Это только слова, старик, — фыркнул Аларак. — Зло всегда стремится к тому, чтобы уничтожить всё на своём пути. Неважно в какие одежды оно облачено. Белые, разноцветные или полностью чёрные. Для него нет разницы кто стоит у него на пути — чужой брат или родной ребёнок.

Африканец говорил убеждённо и искренне. Он так верил в свои слова, что мне не хотелось продолжать этот разговор. Однако, я обещал Коту быть честным с ним и показать то, что он хотел видеть. Может не всё, но даже части моих воспоминаний должно хватить, чтобы первый носитель моей силы серьёзно задумался.

Кота шатало из стороны в сторону. Он то готов был умереть за меня, то хватался за нож, чтобы зарезать меня, пока я не вошёл в полную силу.

— Всё относительно, Аларак, — повторил я слова Бетюжина. — Ты во многом прав и во многом неправ одновременно. У всего есть своя цена и вопрос только в том, готов ли ты её заплатить.

— Я не понимаю, князь, — тяжело ответил африканец.