Предстало на восьми тонких мохнатых лапах, ныряющих в пышные сочно-зелёные кусты под Женей.

Чуть ниже груди её тело уже не было человеческим. Оно обрывалось, словно у инвалидов, которые просят милостыню у вокзала, разъезжая на дощечках с колёсиками. Но уходило притом назад и чуть вверх покрытой волосками круглой паучьей тушкой, из которой торчали кошмарным гигантским веером эти жуткие ноги-палки, тонкая шёрстка на которых шевелилась на летнем ветерке заболоченного леса.

Одето существо было вовсе не в куртку, а во что-то вроде плаща с рукавами, закрывающего впереди грудь и падающего сзади на невообразимое сюрреалистичное тело.

Вопль забулькал в горле у Пашки. Перепуганные птицы сорвались с веток кругом, наполняя окрестности дополнительным антуражем чисто хичкоковского карканья. Ледяная вода намочила на заду джинсы, ладони Пашки утопали в грязи: он давил всем телом вниз, словно бы надеясь провалиться под землю от этого, скрыться, не видеть, пропасть. И кричал, как умалишённый.

— Спокойствие, только спокойствие! — услышал ополоумевший от ужаса Пашка через страшный, нарастающий гул в ушах. Голос Жени теперь доносился сверху, словно она стояла на балконе. Но «она» — была только половиной. — Ты читал же «Карлсона»? Не вопи, всё в порядке! Я не буду к тебе подходить, если ты боишься! Паш! Ну это же я! Прекрати орать! Ну ты чего? Красиво же! Ау! Приходи в себя: нам ещё разбираться с твоими воробьями…

Пашка сорвал голос, и ор перешёл в скребущий глотку хрип. Она уже подогнула фантасмагорические ножищи и нырнула обратно в кусты, высунувшись только чуть выше груди. И просто ждала.

— Я бы подошла тебя успокоить, но, пожалуй, не стоит, — отметила Женька, когда вопли Пашки заглохли по техническим причинам.

Он забарахтался в вязкой грязюке и чуть отполз назад.

— Да ну ты же бес натуральный, что ты так паникуешь? Я тебе ничего не сделаю! Я помочь хочу! Отблагодарить.

— Па-па-маги…те… — задыхаясь, проскулил Пашка.

— Ну давай, приходи в себя! — прикрикнула Женя. — У меня всё, как никогда, отлично! Честное слово!

— Ты… это… — Он впился полным сакрального ужаса взглядом в скрывший кошмар папоротник.

— Карьеру сделала! — ободряюще подсказала Женя. — Полноценным демоном стала. У меня знаешь теперь, какие возможности! И, кстати, некоторые предрассудки тоже успела пересмотреть. Там, где я уже не работаю, — всё не так катастрофично на самом деле. И многим зайдёт. А кому-то и спасение выйдет. Вообще, мне пока кажется, что раскаявшимся в Раю самое место и договорами их держать от растворения памяти — жестоко и как-то неправильно. Но демон я без году неделя… Рановато и там буянить! — хохотнула она, уже почти что нормальная и привычная, когда стояла в кустах. Почти что получалось смотреть без желания пуститься наутёк через коряги, не разбирая пути. — А наставлять ещё живущих высшим силам с пояснениями — точно дело дурное, — продолжала делиться соображениями Женя, как ни в чём не бывало: будто не торчала из паука-мутанта, а сидела на кухне за ноутом с чашкой ромашкового чайка. — Весь смысл жизни теряется. Человек должен сам определиться, на своём опыте, что ему ближе и как всё устроено. А если где накладки, вроде меня, так они в итоге к лучшему приводят, — сделала она жест вдоль тела куда-то в папоротники, и Пашка опять содрогнулся весь и глубже провалился в топкую лужу. — Вот Демьян Тимофеевич как лучше хотел, а чуть не перекрыл мне наставлениями все перспективы. Короче, ладно. Не о том речь. Это мы с тобой потом когда-нибудь обсудим, если захочешь. Ты как? Оправился вроде? Не хочешь из своей грязевой ванны выползти, замёрзнешь ведь так, — деловито посоветовала она. — Мне надо с тобой поговорить о воробьях с письмами. Услуга за услугу, так сказать.

— Х-хочешь с комиссией добазариться? — шмыгнул носом Пашка. Голос вышел хриплый и приглушённый, чужой.

— Не, с главным членом «комиссии» ты лучше сам договаривайся, — хихикнула Женька-демоница.

— А он вернулся с лыжного курорта? — начал приходить в разум младший Соколов. Паника отступала. Во-первых, чудовищное чудовище не нападало, во-вторых, когда она стояла так вот, в кустах, получалось представить, что там, за листьями, всё в порядке. Как у нормальных людей. Вообще у людей.

Сколько же всё-таки дичи на его бедную голову!

— Паш, а вот тебя не смутило то, что бесовское приложение группу в вк ведёт? — хмыкнула Женька и отломила несколько неудобно торчащих перед лицом листков папоротника.

— Почему меня это должно смутить? — опять шмыгнул Соколов младший и чуть приподнялся, садясь из полулежачего положения. — Я его так-то в интернете и скачал. Кажется, в рекламе в вк и было. Не помню точно. Это к чему ща?

— А вот ты сам голубей ловил и письма отправлял, помнишь? — внезапно пришпилила Женя.

— Блять, — простонал Пашка. — Ну а чё такого, слизал немного. Показалось, что будет наглядно. Дебилов хотел приструнить. И за это нагнут, что ли⁈ Не сдавай меня, а? — просительно проговорил он. — Или уже все знают там… эм… ну у вас там?

— Наглядно-то оно наглядно, тут не поспоришь, — невпопад ответила Женя. — Вот то, что пользователи Вельзевуловой разработки друг друга могут идентифицировать — точно слабая сторона проекта. Надо, так сказать, дорабатывать. Давай уже, включай критический анализ. Зачем часть квестов в игре задавать, а часть — с воробьями?

— Ну так для избранных же, — объяснил Пашка, подтягивая к себе колени. — Особое предложение. Я так думаю, рогатый… то есть, прости, Вельзевул ваш замену мне подбирает.

— А ты — тоже избранный? — уточнила Женя.

— Я админ. Ну пока, во всяком случае. Даже счётчик с угрозами пропал, — поделился он.

— Админ, да. И у тебя по этому поводу открыты дополнительные меню, — напомнила Женя. — И всё — внутри приложения. Правильно?

— Ты к чему вообще клонишь⁈ — заёрзал в луже младший Соколов.

— Ладно, прости. Это у меня от короткого ангельского ремесла профдеформация намёками на мысль наводить пошла. Не из Ада твои воробьи, Паша. Забей на них, — объявила фантасмагорическая собеседница.

— Как это⁈ Сто-о-о-оп… — расширил глаза Пашка и тут же яростно сжал кулаки, выронив дрогнувший вибрацией телефон, который прежде сжимал изо всех сил. — Вот уёбок! Васин⁈ — подался вперёд он. — Решил слизать своих, как я с голубями⁈ Повторить хорошую идею⁈ И потому трекер подсунул, чтобы знать, куда птиц посылать⁈ Ну сучара… Я ему…

— Ты на верном пути, — оборвала Женька. — Только Игорь Васин — такая же жертва чужой «хорошей идеи». Кстати, реально креативной, я впечатлилась.

— Стой, у Васина что, тоже воробьи липовые? — выпучил Пашка глаза и поспешно подхватил телефон, готовый утонуть в вязкой луже. — Он не избранный⁈ Не мне на замену, что ли⁈ Я думал, Васина готовят потому, что я ссылки грешникам не рассылаю…

— По ссылкам — это тема отдельная, и решай, пожалуйста, без меня, — помрачнела Женя. — Говорю же, мне оно не очень с этими договорами. Раскаявшимся в Аду такая вековая реабилитация нужна, что лучше уж амнезия, наверное. А воробьёв не липовых вообще нет. Твоя знакомая, Ира Островская, сразу взялась с другими пользователями бороться, — сказала она, и Пашка застыл как громом поражённый. — Только вы со Станиславом запретили ей телефоны отнимать, — продолжала Женя, — да оно бы и не выходило. Но она же не успела понаблюдать, что игра так и так возвращается принципалу. А расхлёбывать вашу придумку с палицей ей не улыбалось. Вот и нашла другой подход. Не устранять остальных пользователей, а подчинить их. Приучить выполнять её распоряжения, посланные с воробьями.

— Чего-о-о-о⁈ — вскочил наконец на ноги Пашка с чавкающим хлюпом.

Болотная жижа с насквозь мокрых штанов тут же неприятно потекла по коже, ткань прилипла к заднице, а стопы разом утонули в топи. Так себе воинственная поза получилась.

Он был в полном ахуе.

— Ну да, — закивала Женя. — Тестировать начала на Игоре, ещё до того, как вы все сгруппировались. Вполне успешно. Потом у вас общее дело появилось, и она притормозила немного. Но когда тебя заподозрила — применила ту же стратегию.