– Так ты в Аду не был, – ехидно напомнил Пашка.

– Был, дружок, был! Тридцать пять долгих лет! А земные годы – они подлиннее в смысле восприятия. Ты мне сейчас хоть сто раз предложи или заново жизнь без контракта прожить, со старыми вводными, или бесом быть – так я вот это вот всё выберу.

– Вас же отпустят в Рай, если чистые души испортятся, – прищурился Пашка.

– Ну так после можно и Рай! Чтобы уж везде побывать. Расширить, так сказать, кругозор. Хотя тут ещё подумать надо как следует. Мне, может, просто интересно в проекте поучаствовать. Ради спортивного интереса!

– Пиздабол ты, Лавриков, – заключил Пашка и проснулся.

Такое решение надо было принимать самостоятельно.

Кто-то барабанил в дверь. Входную. И в коридоре уже шаркали неуверенные шаги Другой мамы.

Перед тем как провалиться в колдовской сон на встречу с единственным знакомым, который, по мнению Пашки, мог реально шарить в происходящем, он проверил бабку и маму – едва страшный гость пропал. Обеих нашёл уже не замершими жуткими статуями, а спящими: баба Лида прикорнула в кресле, мать – дошла до дивана и лежала там, поджав ноги в шерстяных носках (полы дома были ледяные даже летом). Стержень свернулся клубком и дрых на полу в коридоре.

– Ленка! – послышалось из-за двери после того, как щёлкнул замок и стук со звонками прервались. – Подурили совсем?!

– Ты что тут делаешь среди ночи, Мариша? – спросил растерянный голос Другой мамы.

– С обеда не отвечаешь! Лидия Викторовна не отвечает! Павлик взял трубку и сбросил! Что я думать должна?! Когда алкаш твой уже раз чуть не убил тебя, Лена! Ты считаешь, мне весело очень через весь город среди ночи лететь?! Уже даже автобусы не ходят!

– Я… мы уснули…

– «Этот алкаш», – услышал Пашка ледяной голос очнувшейся бабули, – пропал без вести! И в чём это ты, курва крашеная, обвиняешь моего сына?!

Ругань нарастала, потом голоса переместились на кухню. Через какое-то время с силой хлопнула дверь, и бубнящая бабуля прошла по коридору опять, а мать с тёткой засели разговаривать до самого рассвета.

Очевидно, что об отце – тут и подслушивать было не надо.

Если Пашка не согласится – отец не вернётся к жизни никогда. Хотя можно будет изменить всем восприятие. Но если Пашка согласится, можно будет изменить возвращённого батю. Сделать его таким же рассудительным и мудрым, как Другая мама, к которой Соколов-младший всё больше привыкал. Полностью переменить жизнь всей семьи.

А пиздабол-Лавриков если в чём-то и прав, так это в том, что не Пашка, так кто другой. И сисадмином сделается, и всех достанет кого надо. Вопрос к Пашке не в том, продолжатся ли в мире сделки с дьяволом, а в том, кто будет их заключать. И почему-то он стал уверен: откажись сейчас, и скоро «Дополненная реальность» появится у всех и каждого, кто ему дорог.

«Если не можешь что-то побороть, возглавь это» – вспомнилась младшему Соколову. В конце концов, можно будет хоть чем-то управлять.

Хотя и недолго. Цифра-то не такая уж и большая. Спасибо, не шесть миллионов.

Мудаков кругом пруд пруди. А то, что они склонны к раскаянию… Пашка всё ещё сильно сомневался, что Островская, Марципан или гнидень были к нему действительно склонны. Так что осечки, очевидно, допускаются.

В конце концов, можно будет с этим быстро покончить, если понадобиться. Завалиться в какую тюрьму, где пожизненные сроки мотают. Уж там кающихся грешников… И все свой ад заслужили явно. Без телефонов сидят, правда, но это поправимо для системного администратора.

Только в тюрьмах контингент совсем гнилой, точно херни наворотят повсеместной, похлеще, чем у гнидня получится.

Так что это оставим на крайняк.

Пашка взял телефон, вошёл в игру и приблизил большой палец правой руки к плавающей иконке «Активировать режим АДминистратора». Первые две буквы обе были заглавными, словно напоминали, на что Пашка подписывается.

Но тут опять же. Активация-то что?

Прекратить работу – задачка нехитрая. Не делать ничего – и всё тут.

Если вдруг почему-то окажется, что так – лучше.

Пашка поёжился на Серёгиной кровати (спать на своей, где сидел фантасмагорический огромный демон, что-то сильного желания не возникло), глянул ещё раз на связную подушку, и тут что-то на повышенных тонах прикрикнула на кухне тётя Марина.

Словно толкнув под локоть.

И младший Соколов режим активировал.

«Поздравляем!» – тут же съехидничала игруха.

Пашка же полез изучать обновление системы.

В таблице учёта очков цифра двести три тысячи четыреста изменилась на «неограниченно». В инфо профиля теперь значилось:

«Уровень – высший. Пакет информации – администраторский. Режим редактора – доступен, полный. Выполнено квестов – 62. Найдено предметов – 39. Баланс – безлимит».

Таблица с грехами и заповедями осталась на месте, там за что-то успел набежать сто пятый уровень – кажется, за нарушение первого правила про «нет других богов…».

А ещё появилось новое меню, которое можно было открыть, смахнув экран вверх. Имелась в нём Пашкина рожа на аватарке, ник «Павел, сын Андрея» и противная строка со статусом «Живой бес». Дальше шёл учёт проделанной работы.

«Ссылка отправлена» и окошко с пустыми строками и отдельным бегунком, чтобы мотать вниз и вверх.

«Договор заключён» и такое же окошко, но тут строки были пронумерованы от одного до шестисот шестидесяти шести, тоже в прямоугольнике с отдельным бегунком.

Ещё имелась строка «В работе», тут можно было печатать через собаку, похоже – вводить имена.

Пашка задумался. Как искать потом – ещё непонятно, но для начала стоит прошерстить знакомых. Вот, например, одноклассники. Те же Маркин, Лебедев и Завихренников – за милую душу станут нормальными людьми любой колдовской херовиной. Даже если им в лоб про суть рассказать. Ещё и визжать примутся от радости, если поверят – а теперь, надо полагать, политика конфиденциальности подправилась.

Это даже и не подстава, а подарок.

Только Лебедев идёт лесом, этого ещё не хватало.

Маркин был поприятнее, и устраивать ему отсроченную гадость не хотелось.

А Завихренников – факт жертва. И факт – склонная к раскаянию. Сашок только и делал постоянно, что всем говорил, как ему жаль, что он то и это. «Я не должен был идти по этому коридору, мне так жаль, что я тут пошёл и получил в жбан» – вроде того. Бесил этим страшно. Но да зато, похоже, раскаивался в самом факте своего рождения.

И ещё был Сашок неприятным и скользким. Мог исподтишка нехилую подлость устроить. Например, Пашка был почти уверен, что зелёнку на единственную классухину дублёнку вылил когда-то именно он, потому что классуху не любил, а она его – не защищала сверх обязательного минимума и больше этим минимумом подставляла. Классуха у них была не особо обеспеченная, и в холодину ходила с тем огромным пятном зелёным до сих пор, хотя появилось оно ещё когда были её подопечные семиклашками. В общем, это была не просто шутейка или мелкая гадость. Ирина Сергеевна, когда пятно только появилось, две недели бродила опухшая, как та плакальщица, и напудренная сверх меры.

Ну и разное такое то и дело бывало, и почему-то Пашка всерьёз подозревал именно заморыша-Завихренникова. Не доносил, конечно. Впрочем, и доказательств не было. Но как-то его недолюбливал.

С другой стороны, было очевидно, что живёт Сашок точно что в земном аду. Измывались над ним в школе и Слава с компашкой по максимуму, и преподы с ними на пару. Завихренников даже заикаться вроде начал из-за позорных экзекуций училок, которые так и эдак старались над его тупизной покуражиться.

Короче, под параметры работодателя, вроде как, подходил. Ну не стал же бы он зелёнкой гадить, если бы Иришка сама себя нормально вела и коллег приструнила, правильно? Значит, творит зло из-за давления внешних обстоятельств.