Беззвучно взрывались в небесах шары магического фейерверка, до земли летя яркими мотыльками, беззаботно опускавшимися на плечи танцующих и просто прогуливающихся по огромной площади. Подсвеченные разноцветными электрическими фонариками струи фонтана плясали в такт каталю. Казалось, само сердце Вик билось в такт музыке. Раз-два-три, раз-два-три, и летит голова прочь, и не надо думать, не надо бояться — рука Эвана твердо лежала на её талии, а сам он готов был жизнь отдать за неё. Сердце кипело от его любви и нежности. Все будет хорошо. Рядом в беспечном танце кружились Одли и его лиса, Грег и Элизабет, полностью выздоровевшая от потенцитовой интоксикации, нерисса Орвуд и еще не подозревающий о ее матримониальных планах Хогг, Брок и нерисса Идо. За последнего было отчаянно радостно — Вик знала, что для него значит этот каталь — возвращение к прежней жизни. На его мундире с новыми нашивками суперинтенданта Управления по особо важным делам горели возвращенные боевые ордена. Прошлое с контрабандой и подвалами Особого отдела ушло навсегда.

Неру Андре Кит уверенно вел в танце король Генрих Восьмой, приехавший в Аквилиту инкогнито. Брендон уступил первый танец со словами: «Болезным надо уступать!» Вик сперва не поняла этой фразы — ей Эван пояснил: в Вернии из-за готовящегося королевского манифеста королева-мать собиралась объявить Анри душевнобольным. Она не хотела уступать власть. Оставалось надеяться, что у короля Генриха Восьмого хватит упрямства настоять на своем.

Леру Вансу не повезло — его в приглашении на танец леры Августы опередил Йорк. Здесь не было непоколебимых правил бала, и бальная книжка леры была пуста — она намеревалась до последнего увиливать от лера Ванса. Соперников в борьбе за благосклонность леры Августы у Ванса хватало. Немертвых в Аквилите теперь было девять — пришли новые из Моны. Времени на «племянниц» у Ванса почти не оставалось.

Музыка на миг притихла, и это было сигналом к смене пары. Вик с легким разочарованием рассталась с Эваном, шепнувшим, что следующий каталь снова его, и протянула руку Броку. Он не удержался и поцеловал её руку:

— Спасибо за все. Я рад, что прошел все эти испытания с тобой. Я рад и горд нашей дружбой.

Вик улыбнулась ему:

— А я благодарна тебе за то, что помог изменится. Я перестала быть нерой, которая мечтает об одном, а вынуждена делать что-то совершенно противоположное.

Брок легко повел её в танце, заставляя все же чуть-чуть сожалеть, что это не Эван. Музыка пьянила, но чуть иначе. Носа Вик коснулся странно знакомый запах, которого не должно было быть в Аквилите — обладатель этого аромата прочно осел на каторге в одной из дальних колоний за нападения на нерисс. Доказать его причастность к убийствам тогда не удалось даже отцу Вик. Она вздрогнула, отпустила руку Брока и выскользнула из его объятий, не слыша его вопросов:

— Вики, что случилось?

Она бросилась через толпу танцующих в поиске носителя запаха — его нужно было поймать. Эфир сорвался с её пальцев в надежде, что он достигнет сбежавшего с каторги преступника и пометит его для констеблей. С ближайшей крыши спешно спускался Алистер для помощи в поисках.

Брок выругался в яркое от вспышек фейерверка небо:

— Небеса и пекло! Она совершенно не умеет отдыхать! — Он заметил, что Шарлотта танцует с Хоггом, и рванул за Вик — ей может понадобиться помощь. Может быть. А может и нет.

Когда просыпаешься утром уже уставшей, значит, что грядут неприятности. Денек будет тот еще.

Город был измотан жарой. Аквилита плавилась под солнечными лучами. Деревья в парках стояли с желтыми листьями, словно пришла осень. Трава на газонах пожухла. Только клумбы радовали ярким разноцветьем — приближался Летний карнавал, и город старательно засаживали новыми цветами. Скоро дома и улицы украсят электрическими гирляндами, как в канун Явления. Реки медленно пересыхали — дождей не было уже больше луны. Даже Ривеноук изрядно обмелела, обнажая гранитные набережные, словно бежала из мятежной Аквилиты к более спокойной Вернии. Пахло, как в канун Явления: разогретой смолой нелид и цветами, а еще немножко вездесущей пылью, которую разносил обжигающе-горячий ветерок, сворачивающийся в мелкие вихри вдоль асфальтовых дорог. Последние дни было особенно невыносимыми — расплата за хорошую погоду на время Карнавала.

Окна в кабинете Виктории, детектива-инспектора Управления по особо важным делам, были открыты нараспашку, но и это не спасало. Ленивый сквозняк чуть колыхал шторы, но в кабинет летела лишь уличная жара, пропитанная запахами еды. Время шло к обеду.

— Свежие новости! Уточнения о вчерашнем пожаре в ренальской прачечной! Погибло две женщины и еще пятеро находятся в больнице! Война между бандами набирает размах! Пыльники против Воротничков! Полиция привычно бездействует! — донесся с улицы звонкий мальчишечий голос. Значит, полдень.

Настенные часы с тихим нарастающим шорохом раскручивающегося маховика, отставая от крика мальчишки, подтвердили это громким боем. Над Аквилитой поплыл звон курантов с башни Обсерватории.

— Или это виноваты новомодные электрические утюги? Пожар начался у машины для глажки воротничков! Читайте новые версии наших репортеров!

Одли, временно исполняющий обязанности суперинтенданта Речного дивизиона, вчера докладывал, что пожар в прачечной у Старого моста вызвала всего лишь глупая неосторожность: одна из гладильщиц оставила включенный утюг на ткани без просмотра. Репортеры же войну банд выдумали. Мало им отправленных по весне на каторгу «Отпетых».

Вики, с утра занимавшаяся рутиной: проверкой дел, присланных из полицейских дивизионов, — решительно отодвинула папки с делами в сторону и, потянувшись, подошла к окну, поправляя раздувшуюся от сквозняка штору. В окнах апартаментов дома напротив, прозванных «Острым пером», вспыхнул огоньком фиксатор, напоминая, что газетная братия в поисках сенсации не дремлет. Вик не удержалась и попахала репортерам рукой — она не Брок, её не подловить на случайно выданных тайнах управления.

— Покупайте свежие новости! Дело о таинственном поджигателе так и не раскрыто! Полиция разводит руками! Покупайте свежие новости! — Рыжий сегодня был в ударе — не боялся пилоток и их недовольства. Вик нахмурилась: не слишком ли много «таинственных» пожаров выдумали репортеры?

Солнце словно застыло в зените, не двигаясь вниз по небосклону. Скоро Солнцестояние. Тени весь день старательно избегали Аквилиты. В городе решительно негде было спрятаться от жары. Многочисленные городские фонтаны были оккупированы детворой, купавшейся в них, как в ванне. Их не гоняли даже констебли, а жители постарше лишь вспоминали, как сами купались в фонтанах и явно при этом завидовали. Все ждали начала Карнавала — с ним придет долгожданное похолодание. Брок говорил, что так случалось каждый год — синоптики зачаровывали погоду, чтобы к Карнавалу все было идеально. Это самое «идеально» аукалось каждый год луной невыносимой погоды. Леры и богатые неры заранее покидали город, а остальным приходилось с этим мириться. Вик и сама бы сбежала куда-нибудь подальше от Аквилиты, но изнывающий от жары, задыхающийся от бензиновых выхлопов город, к сожалению, не бросишь.

Город снова жил только по ночам, как в зимний Вечный карнавал.

Вик, стоя у окна, залихватски свистнула, привлекая внимание рыжего разносчика газет. Впрочем, тот и так стоял, задрав голову вверх, и глядел прямо в окна её кабинета.

— Свежие новости! — вновь прокричал мальчишка, чем-то неуловимо напоминавший Брока. Наверное, тот в детстве точно так же носился по городу в разношенных ботинках, старых штанах и серой, тонкой от ветхости рубашке. — Полиция бездействует в расследовании страшной гибели в огне клерка банка Взаимопомощи! То ли еще будет!

Вик пальцем ткнула в мальчишку — тот широко улыбнулся и поправил кепку на затылке: