А он вообще сам покончил с собой или его заставили?

Как расторгнуть эту блядскую сделку?!

Машина остановилась на углу дома, потому что вдоль подъездов всё заставили тачками, которые мешали проехать. Выскочив на улицу, Пашка тут же замер. Он не хотел туда идти. Не хотел знать, что будет дальше.

Не хотел принимать решений.

Он мечтал просто проснуться… можно даже прежним неудачником…

…В окнах было видно, что свет горит в коридоре и что включена настольная лампа в Пашкиной спальне. Больше – нигде. Никто не мелькал за занавесками. Не было видно голубоватых отсветов экрана телевизора в окнах зала.

В теле поселился перманентный озноб.

А вдруг там трупы? Или пустота? Вдруг Другая мама и бабуля пропали, как отец? Без следов?

Подняться по лестнице на второй этаж оказалось очень сложно. Каждый шаг на ступеньку давался с трудом, словно суставы в коленях заржавели.

Страх проник к каждый сантиметр тела… Он мешал попасть ключом в замочную скважину, мешал дышать.

Пашка распахнул дверь и сразу же увидел её. Другая мама стояла, и сначала это очень, безмерно, просто безумно обрадовало. Но она не шевелилась. Замерла в проёме кухни вполоборота ко входной двери, протянув правую руку с поднятым указательным пальцем в сторону комнаты сыновей.

Словно бы окаменев.

Вообще не двигалась.

Пашка попятился за порог. Чтобы войти, нужно было буквально протиснуться сбоку от Другой мамы.

Сколько она стоит так уже?!

Мать была бледной, с совершенно отсутствующим выражением лица.

Пашка очнулся, когда в кармане её халатика зазвонил телефон. Сквозь тонкую ткань читалось размытое «Маринчик» на экране.

Пашка сглотнул. Втянул живот и перестал дышать. Чуть изогнулся, чтобы обойти Другую маму и не коснуться её. Коснуться было почему-то невообразимо страшно. Казалось, что она непременно холодная. Как покойник. Или вообще ледяная, настолько, что Пашкина кожа прилипнет и оторвётся…

В распахнутой двери в зал виднелась баба Лида в кресле перед выключенным телевизором. Она сидела, положив левую руку на подлокотник, а правую протянув вперёд. Высохший, покрытый старческой гречкой, указательный палец был направлен по диагонали через коридор в сторону крохотного поворота к их с Серёгой спальне. Лицо бабули ничего не выражало, как будто было маской бабули, а не настоящим лицом.

Она не шевелилась. Даже не дышала как будто бы.

Хотелось унестись отсюда прочь.

В квартире было удушливо тихо. Но… там, в комнате, едва слышное за бешеным стуком Пашкиного сердца, словно что-то… дышало.

Даже кот Стержень сидел без движения и смотрел застывшим взглядом в сторону комнаты.

Пашка сделал неуверенный шаг, оставив жуткую бабулю и Другую маму за спиной, поравнялся с котом. Дверь была прикрыта, но не вдавлена в наличник. Щель подсвечивала полоска света настольной лампы.

Кто её включил?

Мелькнула безумная мысль позвонить в полицию. Заявить о взломе. Сказать, что родные парализованы. Без деталей: не уточнять, что они парализованы так. Чтобы кто-то приехал. Чтобы квартиру наводнили люди. Чтобы вспугнули то, что там, за дверью…

Ждёт.

Зачем? Зачем оно ждёт Пашку? Он же как минимум жив! Разве при жизни его не должны оставить в покое? И всяко ублажать, а не пугать до усрачки?!

Он никого не хотел спасать, ничего не просил… ладно, он много чего хотел, но так хочет каждый! Нечестно писать такое в лицензионное соглашение, которое никто никогда не читает!

…хотя в игрухе для смартфона можно было согласиться и на сделку с дьяволом, вообще без задней мысли…

Это несправедливо! Это сраное читерство! Человек должен понимать, на что идёт, когда такое…

Зачем оно пришло?!

Он же ещё живой…

Его пришли убивать?

Так приходили и к историку?..

На лбу выступил пот.

И вдруг ноги сами, одна за одной, сделали пять шагов, а правая рука поднялась и толкнула дверь в комнату.

На Пашкиной разобранной постели, прогнув её вниз, сидело нечто огромное и ирреальное, невозможное до головокружения, завораживающее сознание одним своим присутствием.

Разработчик «Дополненной реальности» пожаловал в гости лично.

ДОПОЛНЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ. РЕЖИМ РАЗРАБОТЧИКА

Существо, а другое слово увиденному никак не соответствовало, было, наверное, метра два с половиной стоя. Огромная мускулистая грудь походила на шкаф, но вздымалась, дышала. Кожа была красной. Не бронзовой, как у индейцев там из кино, а багряно-красной, словно бы её обварили.

Оно было мускулистым, верхняя часть тела – массивнее нижней, как раскрывающийся раструб. Но всё же существо оставалось человекоподобным, хотя широкий крысиный хвост, размашистые перепончатые крылья гигантской летучей мыши и массивные бычьи рога на голове мешали воспринимать его так.

Пашка понял, что не может пошевелиться, чисто физически. Не убежать, не даже моргнуть. Он одеревенел, как Другая мама и бабушка. Они видели это тоже?

– Здравствуй, Павел, сын Андрея! – произнесло существо хрипловатым низким басом, приоткрыв пасть, полную острых акульих зубов.

Пашка почувствовал, как со лба по лицу побежали капли пота.

– Имя моё – Вельзевул. Я демон ложных богов и глава Адской администрации. А по совместительству – разработчик небезызвестной тебе телефонной игрушки. Не бойся: покуда ты жив – я твой слуга. Сделки мы предлагаем честные, без обмана. За свою душу человек получает всё, чего желает, до самого конца дней своих. Договор обратной силы не имеет. Чаянья продолжат исполняться. Я лишь решил идти в ногу со временем. Твои собратья, Павел, сын Андрея, – ловкие изобретатели. Уж лет тридцать, как их технологии всюду, едва ли не всякому смертному доступны. Вот я и подумал: что с каждым возиться, не щадя рогов своих? Можно и оптимизировать нашу работу. Ты – мой излюбленный смертный, потому как стал первым пользователем «Дополненной реальности». На тебе, как нынче сказывают, тестировал я свою разработку. И потому пришёл сейчас. С предложением. Но прежде – надобно мне разъяснить тебе кое-что.

Пока оно говорило, куда-то начал сползать, словно бы улетучиваясь по волшебству, страх. Пашка был как во сне. Безумной фантазии, порождённой мозгом в часы отдыха, где самое невероятное воспринимается привычным – ненадолго, только на время грёзы. Но где редко что-то кажется невозможным, а самое невероятное ощущается как нормальное и вполне допустимое…

Голос демона не гипнотизировал. С каждым словом слушать его становилось всё проще, потому что оцепенение ужаса пропадало…

– Испокон веков, – объясняло пожаловавшее в гости существо, – с тех самых пор, когда первые изгнанники из Эдема возжелали того, чего не смогли получить, существует наша работа. Мы покупаем души, а взамен – даруем смертным всё, что бы они ни захотели. Знания, власть, золото, любовь, красоту, силу… Наши клиенты входят в историю или остаются в тени, всякий – на собственное усмотрение. Они становятся богатыми, знаменитыми, превращаются в полководцев и властителей, учёных, первооткрывателей и алхимиков, порою даже слывут колдунами и магами. Они получают всё, чего желает их душа. А потом мы – получаем душу. Ограждаем, так сказать, от тлетворного влияния Небес. Всё честно. Но требуется постоянная работа. – Рассказчик устало вздохнул, словно бы даже жалуясь. – Сначала отыскать подходящих клиентов следует, потом – убедить их на сделку, дальше – исполнять свой ряд условий… Творения Вседержителя множатся на Земле. С течением веков мы, демоны, стали обращаться за помощью к своим постояльцам. Делать их бесами – помощниками. Как в XIX веке за первый миллиард живое население планеты перевалило, так и бесы стали множиться в прогрессии геометрической, за ними уж часто и не углядишь… Сложно это, Павел, сын Андрея. Вот я и подумал… оптимизировать, – с лукавым самодовольством объявил Вельзевул. – Там и штат бесов сократим до разумных пределов, глядишь, порядок какой-никакой наведём, – почти мечтательно закончило чудовище. – Я, собственно, зачем к тебе, живому, пожаловал? – словно бы очнулся он. – В бесы-то абы кого не берём, тут стаж нужен. Грешники, кто в технике, которую я приспособил, разбираются, – сплошь новички, и ста лет никто не отдохнул на наших курортах. А чтобы современного жителя Земли понять, да ещё и не лично, а, как нынче говорят, удалённо, самому нужно быть современным человеком. Конечно, недостатка в свежих покойниках нет… Да только мало они пока заинтересованы, мало. А ты у меня – образец, во всём уж экспериментальный, вот и… В общем, Павел, Андреев сын, такое имею к тебе предложение: станешь моим бесом прижизненно, согласишься занять должность системного, так сказать, администратора «Дополненной реальности», отыщешь мне шестьсот шестьдесят шесть новых пользователей, – и получишь в награду, если захочешь, конечно, не только расторжение договора, но и отца своего живым. И даже – настроение у меня сегодня хорошее, – по желанию сможешь напоследок немного подправить ему черты характера. Разумеется, ты волен отказаться. И до конца своих дней пользоваться «Дополненной реальностью» в полном объёме. А после – стать нашим очередным почётным гостем навечно. Говори. Ты уже можешь говорить, – объявило чудовище.