И вдруг взорвалась в голове у Пашки страшная мысль: если они подкрутили Максово отношение к Островской, то что мешало и ей провернуть что-то такое же с Люськой?! Он ведь это не проверял, он вообще ни разу в Пионовские настройки нос не засовывал! А ведёт она себя очень подозрительно. Неужели…

Ноги подкосились, к лицу прихлынул жар.

И что он может исправить, если не имеет понятия, как там всё было?! Чтобы не сварганить Другую Люсю, а только вернуть прежнюю?!

О Господи боже мой!

В пуше мелькнул перевёрнутый «игрек».

– Эй, ты чего, Пашок? Что случилось? Алло!

– Люся! Люсю… Настроили меня не любить! – панически выдал Пашка.

– Предки?

– Островская! Игрой!

– Да ну, это уже сказки, – не поверил Толик, но из-за выражения лица Пашки усомнился. – Ну ок, а ты не можешь вернуть в зад всё, как было?

– Я не знаю, как было! Я не лазил у Пионовой в инфо… Надо ехать и разбираться, а она даже видеть меня не хочет!

– А ты не мог бы с Люсей разобраться завтра, а сегодня разобраться со мной? – осторожно уточнил Толик.

– Да как ты не понимаешь…

– Ну а что за вечер изменится? И почему не настроить обратно потом этой вашей Островской, или как её?

– У неё баллов нет.

– А у тебя они бесконечные?

Пашка замялся. Так-то в целом Толик прав, хотя ни фига не понимает ситуации. Править всё раньше, чем будет готова пугалка, толку большого нет, но…

Да и поздно уже, опять же, вечер воскресенья. Люся дома, наверняка спать собирается. Это терпит до завтра, когда уже никто ничего не пересрёт из-за угла. Во что очень сильно требовалось поверить.

В такси, где вопросы Толика пришлось обрывать тычками локтя, дали медведя. Мелькание ночного города за окном наводило хандру. Всё становилось беспросветным больше и больше.

– Тебе не стыдно дружков водить в дом, когда отец пропал? – мрачно встретила их баба Лида. – Где объявления?

Пашка мысленно выругался. Конечно, в этот безумный день ему было не до бессмысленной бабулеуспокоительной муры.

– Заказ сделал на печать. Всё закрыто. Выходной, вообще-то, – проворчал Пашка.

– Утром забирай и сразу домой. Будильник поставь. У всех, гляжу, выходные, все, гляжу, с обедом по расписанию. Андрюше помощь нужна! Может, он без денег где застрял. В аварию попал или в люк провалился канализационный! Везде бардак! Вот при Союзе…

– Прячься в комнату, пожрать принесу, – шепнул Пашка и пошёл на кухню, а бубнящая бабка – следом.

Она не прекращала ругать всех на чём свет, пока он нагребал на тарелки для себя и Толика столько жрачки, чтобы точно получить лишнюю свинку. Нужно было добираться до сотого уровня и хотя бы проверить вариант с корректировкой прошлого.

Но вот если прав Слава…

– А куда это пропал твой предок? – первым делом спросил Толик, когда Пашка внёс нагруженный поднос в комнату. – Что-то я не понял. Смотал удочки, что ли?

Пашка помедлил. Тут, если и рассказывать, то надо с начала. И ещё вопрос, стоит ли.

– Долго объяснять. Давай по порядку.

– Сделай что-то крутое, – перебил приятель.

– Толян, это баллы стоит. Сейчас надо экономить.

– Мне кажется, ты меня как-то развёл, – снова завёл он.

– Опять ты за своё, – разозлился Пашка, кусая котлету. – Ну топай домой, раз так.

– Нет, покажи что-то.

В общем, пришлось перед рассказом ещё ссанный эксперимент проворачивать: открыли меню Толика, потом игруху свернули. Он пошёл в уборную и сделал там все дела, потом сообщение прислал. Пашка предупредил на толчок лучше сесть, ибо опция у людей общая – мочевой пузырь и кишечник. Как сигнал получил – расстался ещё с сотней баллов.

Во время эксперимента Пашка прикончил жрачку, к свинье за что-то дали ещё и медведя. Марципан считает, что это – депрессняк. Что ж, похоже. На душе из-за мыслей о Пионовой было ох как паршиво.

Так себе достижение…

Толик вернулся с задержкой, возбуждённый донельзя и глазами сверкающий.

– Во что хочешь теперь поверю! – объявил он.

И сделал именно так, несмотря на то, что, в случае контакта с Пашкиным телефоном (даже и зрительного), стабильно возвращались пендели, а прочий интерфейс пропадал.

И тогда Пашка всё рассказал. Как-то вдруг, не особо задумываясь о последствиях. От «А» до «Я». Толик сначала реагировал правильно: где надо разевал рот, где надо выдыхал мечтательное «круто!» и даже не верил именно там, где Пашке нравилось, и то недолго, просто усиленно переспрашивая.

На части с отцом и отвёрткой примолк, но херню всякую нести не стал. Короче, правильно всё слушал. А потом вдруг сломался, словно что-то перемкнуло и Толика подменили.

– К Марципану?! Ты пошёл за помощью к Марципану?!! – плохим, натянутым тоном переспросил он.

– Ну а куда мне было ещё идти, блин?! У него одного сороковой уровень был, про кого я знаю! – тут же рассвирепел Пашка, и в игрухе дали дракона. Почти вслед за ним пришла тысяча балов: полуночная плата за необщение с Лосевым.

– Ты. Скентовался. С Марципаном?! Который нагибал нас с младшей школы?! Который обосрал тебя на линейке?

– Ну я его первый так-то обосрал, – проворчал Пашка.

– Эта часть мне понравилась, – на секунду смягчился Толик и тут же спохватился: – Ты охерел вообще! С Марципаном!

– А что я должен был делать?! – чуть не заорал Пашка, но вовремя сбавил тон: дома были Другая мама и бабка Лида, хотя, скорее всего, уже обе спали.

– Да что угодно, кроме этого! – бушевал Толик. – Люся была в безопасности! А то, что твоя эта у других уёбков телефоны отнимала, так надо ей спасибо сказать! И ты отдал Кумыжному мобилу? Своими руками?

– Не отдал ещё. Заряжается.

– Игруха твоя только мразям и даётся, вот что. А если ты полез с Марципаном и его кодлой брататься, то и тебе по делу досталась.

«Вы достигли 93-го уровня!» – уведомил телефон вместе с поступившим на баланс драконом.

– Мне нужно его использовать! – свирепо просвистел Пашка. – Как он нас использовал когда хотел! Он нам должен!

– Нам? И чем рассчитываться будет? Тем, что ты ему поможешь сохранить волшебную прогу в свободное пользование?! Ты мне вот на хера всё это рассказал вообще?! Похвастать, какой я один остался ущербный? Помощник у тебя уже есть, друг, так сказать, новый. Удобный, полезный. Тоже, небось, поудалял всех ненужных особей человечества.

– Я тебе сейчас харю сверну набок, – пообещал Пашка, и телефон завибрировал.

– Знаешь, что? – встал на ноги Толик. – В жопу себе засунь своё колдовство или другу твоему новому туда же. И дверь закрой, можешь игрой, если вставать лень. Урод.

И натурально Толик вышел из комнаты, хорошо хоть не хлопнул створкой на всю квартиру. Утопал на хер среди ночи.

Друг, мля! Товарищ и брат! Так у него всё меряется? Не вякнул из-за убий… удаления отца, а за использование Славы – всё, сам разгребайся, урод? Ну круто! Ну и хер с ним! Пашка подкопит баллов и вернёт ему все сто кило на место, раз он психует, как истеричная тупая пизда! Надо было послать его ещё там, в ТЦ! Братское плечо, бля! Ревнивый какой! Может, он – пидор?

– Латентный шизик! – со свирепой яростью просвистел Пашка и взялся за телефон, выдувая воздух из носа и едва приоткрытого рта так, что слюна полетела в сторону и попала на руку. А может, и из носа полетело вообще. – Сука, – вытер он тыльную сторону ладони о простыню.

Вот и на хер было тратить на этого придурка вечер?! Лучше бы к Люсе поехал и разобрался, что там наклацала эта чёртова курица!

В прилоге дали целых три дракона. Пашка кипел. Засыпать пришлось сведением энергии, по-другому вообще не выходило, а отрубиться было очень надо.

Поутру бабуля растолкала часов в семь, но что говорила, Пашка не понял, потому что тут же провалился обратно в сон, а когда встал, не было дома ни Другой мамы, ни бабушки. В воцапе висели пять пропущенных и голосовое от Славы, сводившееся к тому, что Пашка – мудень, если дрыхнет, а если его спасать опять надо, так и вовсе пусть на хер идёт. Очень захотелось туда следом направить и Славу, еле сдержался.