— Пахнет смолой.

Вик передала воротничок Алистеру. Аманда обиженно возразила:

— Не может быть. Гуммиарабик, хоть и смола, но лишен запаха. Потому его и применяют вместо крахмала для воротничков. Он придает каменную жесткость и глянец, словно воротник сделан из целлулоида. Потом, конечно, при стирке гуммиарабик вымывается, и воротничок хозяйки просто крахмалят. Если воротнички относят в прачечные, то там, конечно, снова проводят обработку гуммиарабиком.

— Он горюч? Ядовит? — Вик вспомнила сгоревшую вчера ренальскую прачечную.

Аманда рассмеялась:

— Вы любите колу? Если любите, то знаете, что гуммиарабик входит в ее состав. Я ответила на ваш вопрос о ядовитости и горючести? Воротнички, даже из целлулоида, не горят. Они безопасны. Простите, если сказала что-то не так.

Вик уже раздражала её привычка извиняться. Кто-то Аманду сильно запугал, не иначе. Или она нервозная особа сама по себе.

— Что-то еще?

Вик пристально всматривалась в Аманду:

— А можно чем-то пропитать воротник, чтобы он смог загореться при уличной температуре или чуть выше, скажем, градусов пятьдесят?

— Нет, я ничего такого не знаю. — Только чуть дрогнувшие пальцы выдали Аманду. Она точно что-то знала. — Простите, что не могу ничем помочь. Мне надо заниматься делами — никто не придет мне на помощь и не спасет. Мне надо кормить детей… Простите.

Алистер потемнел лицом, но послушно вышел вслед за Вик. Та, стараясь не смотреть ему в лицо, сказала:

— Надо установить слежку за нерой Круз — она что-то знает о воротничках. Еще… Вчера был пожар в прачечной — надо проверить: не связан ли пожар с нашим делом. Еще…

Алистер сам предложил:

— Надо пройтись по улице и расспросить о Стене Крузе.

Вик нашла в себе силы посмотреть на Алистера — как бы ему не понравилась Аманда, он оказался все же констеблем до мозга костей:

— У Аманды есть мотив для мести и есть возможность.

Алистер все испортил:

— Ты же понимаешь, что никто бы не заказал у неры Круз рубашки или воротнички, если бы был причастен к смерти её мужа?

Обход соседей ничего не дал. Никто не вспомнил о драке, в которой, возможно, погиб Стен Круз. Алистер порывался посетить паб, но Вик его отговорила — через Хогга будет надежнее, он свой тут. Пять лет службы в Речном дивизионе за спиной никуда не деть.

Пока Вик из публичной будки возле паба телефонировала Броку с просьбой сообщить адрес сгоревшей ренальской прачечной, Алистер вернулся к ателье, чтобы перегнать паромобиль на набережную. Вик через стекло будки видела, как он зачем-то опять зашел к нере Круз, потом вышел и долго что-то «колдовал» с дверью — наверное, смазывал старые петли. Только этого не хватало — Алистер как-то близко к сердцу принял историю Круз. Вик, предупредив, что скоро ждать ее не надо, попрощалась с Броком, повесила разогретую трубку на рычаг и качнула головой — Аманда не походила на убийцу, но, увы, у убийц нет определенного фенотипа, как утверждал когда-то отец, отличный сыщик и эксперт в криминалистике. Всегда можно ошибиться: у Аманды был мотив, умение шить воротнички и что-то утаенное — она что-то знала о том, что может воспламенять ткань, но предпочла промолчать об этом.

Алистер припарковал паромобиль рядом с будкой, и молча вышел из него — пришло его время телефонировать Одли, договариваясь о наблюдении за Круз, и Эшу с небольшим отчетом. Доверие к телефонным нериссам, служившим на станции, возросло после того, как Себ стал ухаживать за одной из них, точнее за старшей смены. Полицейские переговоры нериссы не подслушивали.

Вик пересекла дорогу и подошла к гранитному парапету набережной, глядя как плавно течет в океан Ривеноук. От неё несло прохладой, тиной и немного машинным маслом вперемежку с керосином: рядом работали на строительстве моста два огромных «Голема» — так лера Андре Кит де Люе, их разработчик, назвала андроидов, работающих на пароэфирниках — двигателях нового типа. Вик в технике не разбиралась, но не восхититься мощью огромных, с трехэтажный, а то и выше дом, металлических созданий, приводимых в действие пилотами, невозможно. В кабине одного из големов сидела за штурвалом явно сама Андре — не узнать её огненно-красную шевелюру сложно. Андре была единственной женщиной Аквилиты, которая красила волосы в необычные цвета. На прошлой седьмице они были фиолетовыми, сейчас алыми, словно пламя. Кто управлял вторым големом, отсюда было не рассмотреть. Обычно за его штурвал дрались пилоты дирижаблей и команда «Левиафана», личного дракона вернийского короля Анри, но преимущество всегда было за Брендоном — мужем Андре и другом Вик. Он был колдуном и рунным кузнецом, и она сделала пометку в голове — надо расспросить его и саму Андре, вдруг им что-то известно о веществе, что может самовоспламеняться. Не хотелось бы, чтобы к преступлению была причастна нера Круз, но пока все указывало на неё. Можно было, конечно, вернуться с ордером на обыск или даже вспомнить, что, как особист, Вик имеет право на обыск без ордера, но пока даже непонятно, что искать. Они могут что-то легко упустить, не зная, что именно им нужно. Время, конечно, не на их стороне, но еще есть Химический завод и прачечная — вдруг там что-то подскажут. Да и больных детей пугать не хотелось. Обыск — это всегда переполох и ненужный страх.

Несмотря на жару, на набережной было много зевак — всех завораживала работа големов. Вик с грустью подумала, что мир не стоит на месте, появляются новые технологии и новые механизмы, облегчающие жизнь, а люди остаются теми же: запуганными, старающимися никуда не лезть, оставаться с краю, молчать и подчиняться кем, кого считают сильными — и это не всегда те, кто находится на стороне закона. Вик, обладая огромной властью в Аквилите, не понимала, что еще нужно сделать, чтобы хоть что-то изменить в городе для того, чтобы такие люди, как нера Круз, не боялись жить, чтобы никому не приходило в голову брать правосудие в свои руки. Могла ли уставшая, умирающая от тоски по мужу Аманда решить, что она и есть закон? Ответа Вик не знала, и это тревожило её.

Время перешагнуло за обеденное, и Алистер, оттелефонировав Эшу, громко свистнул, привлекая к себе внимание уличного торговца едой. Он купил у него два огромных пирога, к счастью, с ягодами — ничего мясного после морга и пожара у участка Вик в себя бы не запихнула. Запах гари так и стоял в носу, как и аромат камфоры, то и дело возникающий сегодня в разных местах. Что пахнет камфорой и горьким миндалем?

Алистер, облокотившись на парапет и медленно поедая пирог, отчитался:

— Одли выделит наблюдение. Не беспокойся, неру Круз и детей защитят, если кто-нибудь из острых воротничков придет сюда.

Бешеные белочки, они с Алистером думали совсем о разном.

Он скосился на неё, задумчиво кидавшую куски теста прожорливым уткам, прогуливающимся у Ривеноук, и дипломатично добавил:

— И если она захочет что-то скрыть — это тоже увидят и нам сообщат.

— Как ты думаешь, она попытается сбежать?

Алистер качнул головой:

— Вряд ли. Она не лгала: ателье — это все, что у неё есть. Вдобавок, я уточнил: у неры Круз нет паромобиля. Сбежать с двумя больными детьми на руках без паромобиля сложно. Эш распорядится о запрете на выезд из Аквилиты для неры Круз. Не смотри так, Вики. Я не думаю, что она могла как-то вручить опасные воротнички убийцам своего мужа. Но я не преступлю закон, я не помешаю следствию — на поезд нере Круз никто не продаст билет из-за запрета, а уехать на паромобиле она не сможет. Даже если она боится нас или острых воротничков, ей не сбежать.

Он бросил тут же передравшимся уткам остатки своего пирога.

— Как ты думаешь, откуда взялись воротнички? — Вик заметила недоумевающий взгляд парня и поправилась: — я имею в виду банду. Острые воротнички. Откуда они всплыли?

— Вики… — Алистер, вытерев масляные руки о платок, смотрел куда-то вдаль, на горы, уходящие в темнеющие дождевыми облаками небеса на вернийской территории. — Мы не знаем, что творилось в трущобах сгоревшего Ветряного района. Туда полиция заходила только на облавы и то редко. Там были потогонки, там были подпольные игровые дома, там были фальшивоамулетчики и фальшивомонетчики, там торговали дурью, там была шваль разного толка и рода. Неужели ты думаешь, что их никто не контролировал? Кто-то был, просто он не высовывался из района. Теперь района нет. И тут же появились острые воротнички. Возможно, они там были изначально. Возможно, учитывая паб и вертящихся возле него Мейси, это какой-то осколок банды, собиравшийся устроить бунт и передел собственности. Район сгорел, а пена с него — банды и шваль, — осталась. Просто теперь она стала заметна. Вот и весь секрет острых воротничков. Поедем дальше? А то можем не успеть.