И вот за последние дни случается невероятное. Джон Адамс срывается из своей столицы и летит в Российскую Империю, где принимает деятельное участие в судьбе чужой страны. Его встречи с российским Императором и, конечно же, вездесущим Разумовским не были секретом. Однако, на этом его участие не ограничилось. 1-й Тихоокеанский флот Конфедерации, с морпехами на борту направился к берегам России для помощи. Помощи, в которой, казалось бы, мощная Российская Империя не нуждалась. до сегодняшнего дня…

Пётр понял всё без слов, по одному взгляду своего господина и его разрешаемую кивку. Мгновение и вот уже архимаг Пространства открыл пространственное окно из которого первым же вышел именно Джон Адамс.

И его вид чрезвычайно удивил Распутина. Всему миру было известно, что американский президент НИКОГДА не участвует в боевых действиях. С его даром это было абсолютно не нужно. Его сила была в другом, и всё делали за него его армии.

Однако сейчас Адамс был в легкой броне странного вида. Как будто что-то средневековое — аналог кожаной легкой брони лучников или что-то похожее. Распутин никогда такого не видел, но он чувствовал, что доспех был непрост. Сильно непрост! Фактически, он не мог различить отдельную силовую ауру артефакта, встроенную в броню, ведь вся она буквально пылала скрытой энергией. С уверенностью можно было сказать только одно — такая броня стоила как ВВП маленького государства, а возможно была совсем бесценна.

Вслед за президентом начали выходить его люди. На них была похожая броня, с более слабой аурой, а их оружие и снаряжение также нельзя было идентифицировать с первого раза. И хотя на левом плече бойцов была привычная эмблема Рейнджеров — аналогов имперских Егерей, то эмблему на правом плече граф никогда не видел.

— Я честно говоря в лёгком недоумении, господин президент… Кто эти люди и что вы делаете здесь лично? — постарался справиться с эмоциями граф.

— Это Серая Сотня, граф. Вот всё жду пока они окончательно почернеют, — загадочно улыбнулся президент своей слегка отстраненной улыбкой, глядя сквозь графа. Как будто он смотрел куда-то вдаль, или внутрь себя. — А на вопрос — зачем мы здесь, скажу так. Мы здесь, чтобы навести порядок. И как правильно сказала ваша дочь, мы упускаем момент. Пора действовать немедленно, пока не поздно. И да, зовите меня Гарфакс.

Мумбайский треугольник

Обитель Хранительницы Знаний

— Ты соврала, — спокойно и почти без эмоций произнёс я, глядя в глаза Калиссы. Мы находились в её саду, откуда Вершительница управляла обороной своего убежища. И где находилось место её силы. Но сейчас это не особенно помогало. Потому что теперь я контролировал каждый ручеёк силы в этом месте. — Сейчас меня интересует лишь размер твоей лжи.

После того, как я начал последовательно подключать к единой сети аномальные зоны Российской Империи, энергия глубинных сплетений стала реагировать на меня более активно. Не знаю что стало тому причиной. Общий мой подход или какие-то скрытые реакции мира, но свободная мана, пройдя через артефактный колодец, слушалась меня охотнее, чем кого бы то ни было. И я этим воспользовался против Калиссы.

Вершительница потратила слишком много сил на противостояние с Атласом. Все свои запасы она израсходовала без остатка и щедро заполнила накопители маной из восстановленного канала к ближайшей аномальной зоне. Я невольно получил контроль над всей системой защиты Хранительницы Знаний, но не думал, что это мне пригодится так скоро.

— Я не таила против тебя зла и не замышляла предательства, Элрог, — глядя мне в глаза, выдохнула Хранительницы Знаний. Ей было откровенно плохо. Примерно так ощущают себя ныряльщики, когда у них почти закончился кислород, а до поверхности ещё далеко. Вершительница полулежала на лавке. Её грудь бурно вздымалась, а на лбу выступили мелкие капли пота. Выжившие питомцы Калиссы пытались как-то поддержать свою хозяйку, но получалось у них неважно. — Клянусь в том своей силой.

— Легко клясться тем, чего у тебя нет, Вершительница, — сухо произнёс я. — Прекрати этот спектакль. Тебе не нужно дышать. Если плохо себя чувствуешь, то просто убери часть украшений со своего образа. Незачем разыгрывать драму.

— Твоя жестокость иногда просто поражает, — внезапно изменившимся тоном, произнесла Калисса. Она будто побледнела. Исчезла часть красок, одеяние превратилось в облако света, а лицо утратило прежнюю чёткость. Наверное, так её видели древние жители Индии, когда Вершительница впервые предстала перед ними. Истощённая до крайности и не способная вернуть себе нормальное тело. — Но ты прав. Если тебя устроит, то я клянусь своей сущностью Вершителя и всеми накопленными знаниями, что хранятся в этом саду. Пусть мир примет мою клятву в том, что в моих действиях не было зла по отношению к тебе.

Я на секунду закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Вершители находились на ином уровне взаимодействия с миром и вторая клятва Калиссы была одной из самых серьёзных среди моих братьев и сестёр. Как только я понял, что сущность Хранительницы Знаний осталась нетронутой и её клятва была принята, то сразу восстановил ток энергии от ядра ближайшей аномальной зоны и слегка отстранился от контроля за системами обороны обители своей собеседницы.

— Тогда почему ты солгала? — прямо спросил я когда Кали вернула себе прежний, почти реальный, вид. — Почему сказала, что не знаешь ничего о судьбе Атласа?

На этот раз я пришёл к Вершительнице один. Подобные разговоры не стоило вести в присутствии посторонних. Я доверял своим подчинённым, но некоторые особенности отношений Вершителей не стоило знать даже им.

— В тот момент, когда Теракл привёл нас в долину битвы, я действительно ничего не знала, — отвела взгляд в сторону Калисса. — Но глупо думать, что за столько времени я ничего не пойму в происходящих с аномалиями процессах. Мне ведь не нужно быть там лично, чтобы понять суть.

Я молча кивнул. Дар Калиссы был поистине уникален, и я сам пару раз обращался к ней за помощью в прошлом. Только она могла понять суть любого процесса просто наблюдая за ним со стороны.

— Отблесков чужой силы было мало, но они всё же были, — продолжила Хранительница Знаний. — К тому моменту, как Олимпий решился обмануть меня, Атлас ещё не проявил свои намерения. Но уже тогда можно было уловить присутствие ещё одного Вершителя. Незримое, но от этого ещё более настораживающее.

— Почему не рассказала сразу? — спросил я.

— Некоторым тайнам стоит оставаться тайнами даже если ценой станет смерть, — грустно улыбнулась в ответ Калисса. — Я оказалась слаба и не захотела умирать. Ты же знаешь, что есть множество способов обойти условности. Не обязательно называть кого-то по имени, чтобы знать, с кем ты имеешь дело. Не нужно говорить прямо, если достаточно намёка.

— Да… — хмыкнул я. Если бы Вершители были обычной коммерческой организацией, то Калисса в ней занимала бы должность юриста. С тысячелетним стажем. — В этом ты всегда была сильна. У меня остался один вопрос, Вершительница. От твоего ответа будет зависеть твоя дальнейшая судьба.

— Вершительница… — тихо повторила за мной Калисса. — Так безлико и так ожидаемо… Видимо, ты решение уже принял, Элрог. Спрашивай. Я отвечу на твой вопрос без лжи и полусмыслов. Клянусь своей сущностью.

— Что ты обещала Атласу? — глядя в глаза собеседнице, спросил я. Сейчас это был наиболее важный вопрос.

— Знания, — тихо ответила Вершительница. — Это был честный договор, который для меня в тот момент казался почти идеальным. Я была истощена после предательства Олимпия до крайности. Даже на поддержание простых иллюзий сил не было. Начали разрушаться глубинные слои личности. Мне оставалось не больше пары десятилетий до того, чтобы превратиться в подобие Олимпия. Только этот трус сумел подготовить для себя запас энергии. Мой запас.

Я следил за иллюзией собеседницы в попытке понять истинность её слов. Даже не за внешними проявлениями, а за движением энергии в теле Калиссы и вокруг него. Но как я не всматривался, отличий найти не смог.