— Легенды о конце света часто очень сильно искажают факты, ваша светлость, — наконец произнёс я. — Я ещё ни разу не слышал о том, чтобы кто-то из пророков в точности предсказал события будущего. Даже события прошлого зачастую понять невозможно через призму веков.

— Если бы это было иначе, то вы бы сейчас уже были мёртвы, — согласился со мной светлейший князь. — Но точных данных у меня нет, как и нет их ни у кого другого. То, что я вижу на данный момент, заставляет сомневаться в словах моего верного слуги. Степан настаивал на том, чтобы я не вмешивался в ваши дела и вообще забыл о существовании князя Разумовского. Но то, что вы сейчас делаете, те люди, которые вокруг вас собираются… Всё это наталкивает меня на мысли о том, что цель Степана и его сородичей может сильно отличаться от того, что было бы хорошо для людей. Поэтому прямо вам скажу, что буду пристально наблюдать за вашими действиями, Ярослав Константинович.

— Я это учту, ваша светлость, — кивнул я. — Быть может, раз вы таким образом подходите к этой ситуации, со временем получится изменить ваше мнение?

— Чтобы моё мнение изменилось, мне нужно видеть полную картину, Ярослав Константинович, — честно ответил Павел Александрович. — И для этого хотя бы нужно понимать, кто задействован во всей этой ситуации и в чём её смысл. Если вы сумеете найти информацию о четвёртом носителе золотого имени, то мы сможем с вами вернуться к этому разговору.

— Что ж, всего наилучшего, Павел Александрович, — открывая дверь машины, попрощался я.

— До свидания, ваша светлость, — ответил Муравьёв. — Поздравляю вас с возвращением в ряды верных слуг его императорского величества.

Я кивнул и покинул автомобиль. Возле нашей машины стояли все мои сопровождающие. Архимаги внимательно смотрели в мою сторону и, только дождавшись кивка, слегка расслабились. Все остальные уже давно уехали — пока мы болтали с Муравьёвым, на парковке стало совсем пусто.

— Что он хотел, ваша светлость? — когда я подошёл ближе, первым делом спросил Бетюжин.

— А вы не почувствовали, Григорий Антонович? — поинтересовался я.

— Машина защищена полностью, — спокойно ответил оборотень. — Я мог нарушить защиту, но об этом бы сразу стало известно хозяину автомобиля. Я не стал рисковать. Тот, кто находился внутри, был готов умереть.

— Разумно. В общем, светлейший князь Муравьёв выразил свою радость по поводу успешного завершения ритуала и немного рассказал мне о том золотом сиянии, которое почему-то появилось вместо обычного изумрудного, — ответил я. При этом внимательно следил за лицами оборотней, и в момент, когда я заговорил о золотом сиянии, оба едва заметно кивнули.

— Нам нужно будет обсудить этот вопрос по возвращении в имение, — добавил я. — Павел Александрович сказал, что его личный слуга в курсе этого феномена. Думаю, вы тоже что-то об этом знаете.

— Как прикажете, — даже не подумал спорить Антип. — Сейчас это уже не такая тайна, потому что все наши предположения подтвердились.

— Может, поедем уже? — лениво произнёс Аларак. — Кот проголодался и готов съесть целую антилопу.

— Поедем, конечно, — улыбнулся я.

Аларак, как всегда, был предельно искренним и следовал собственным инстинктам. Оказалось, что ехать действительно недалеко. Всего через пятнадцать минут мы оказались на пороге роскошного трёхэтажного здания, стоявшего в глубине уютного сквера. Подъехать прямо к ресторану возможности не было. Пятидесятиметровая полоса деревьев со всех сторон создавала ощущение уединения и тишины. Нарушали идиллию только громкие звуки, доносившиеся из главного зала ресторана. Там уже вовсю шло веселье, и мне показалось, что я опоздал не на пол часа, а на целый вечер.

— А вот и виновник торжества! — едва мы прошли внутрь здания, громко выкрикнул граф Старковский. — Добро пожаловать, Ярослав Константинович! Ура князю Разумовскому!

Почти все присутствующие разразились дружным ревом, как будто в зале собрались не благородные аристократы, а ветераны какого-то армейского подразделения на пенсии. Моя сестра, сидевшая рядом с Марией Новиковой и ещё одной девушкой, наблюдала за происходящим с весёлой улыбкой.

Я поднял руки, приветствуя всех и благодаря за тёплые слова, а потом внезапно наткнулся взглядом на сидевшего за одним из центральных столов светлейшего князя Воронцова. Пётр Сергеевич весело жмурился, слушая радостный рев моих союзников.

— Господа! Господа! — привлекая общее внимание, поднялся со своего места барон Кострома. — Дайте же слово!

Все постепенно стихло, и Игорь Юрьевич, подняв бокал, громко произнёс:

— Этот день навсегда войдёт в историю Российской Империи. Я в этом нисколько не сомневаюсь. Рад, что мне довелось познакомиться с вами, Ярослав Константинович, и вы сумели вытащить меня из моей зачерствевшей скорлупы.

— Давайте уже, господа, пора! — нетерпеливо воскликнула Настя.

— Пора, пора! — как-то засуетились все вокруг. — Несите подарок для князя!

— Что за подарок? — вопросительно посмотрел я на сестру.

— Сюрприз, — хитро улыбнулась девушка. — Сейчас увидишь.

Судя по тому, что в зале присутствовал светлейший князь Воронцов, которого не приглашали на мероприятие, без артефактного дома дело с сюрпризом не обошлось. Но что именно задумали мои союзники и родственники, сказать было сложно. Буквально через пару минут на другой стороне зала открылась дверь куда-то во внутреннее помещение ресторана, и оттуда вышел граф Калинин.

Александр Викторович держал в руках длинный ларец. Увидев его, я подумал, что сегодня день удивительных подарков. Мой сюрприз хранился в коробке, предельно похожей на ту, в которой мне передали родовые перстни.

— Ваша светлость, от всей души хотим поздравить вас с успешным прохождением ритуала, — поднявшись со своего места, произнес Петр Сергеевич Воронцов. Остальные гости дружно начали аплодировать.

А Калинин подошел ко мне и эффектно отщелкнул замки на ларце. Внутри… На красивой бархатной ткани лежали два клинка. Я растерянно смотрел на это оружие и не знал, что сказать. Парные мечи вообще встречались достаточно редко, потому что многие считали такой стиль боя малоэффективным. И тем более редко можно было найти качественные артефакты такого плана.

Чаще всего подобные вещи были предназначены для каких-то парадных выходов, а вовсе не для реального сражения. Тут я не удержался и осторожно провел пальцами по украшенным витиеватым узорам ножнам. Переплетения золотых линий складывались в удивительный узор, в котором ощущалось присутствие могущественной магии. Руны древнего языка были так искусно вплетены в гравировку, что обнаружить их было просто невозможно. Это был не язык Вершителей, но что-то сделанное на его основе. И почти такое же сильное.

— Спасибо, — искренне произнес я и поднял взгляд на графа Калинина.

— Вижу, подарок пришелся по вкусу, — рассмеялся Александр Викторович. — Но я считаю, что, как минимум, нужно достать клинки из ножен. Не каждый день кому-то вручают оружие из личной коллекции главы артефактного дома.

Я широко улыбнулся, взял из шкатулки один меч и развернулся к остальным гостям. Народ начал возбужденно гомонить. Люди требовали зрелища и я, подняв оружие перед собой, медленно вытащил клинок из ножен. С тихим шорохом украшенный рунами голубоватый клинок покинул свое гнездо.

— Их называют «Когтями тысячи стихий», — как бы между прочим произнес Калинин. — Говорят, что когда-то эти мечи создал кто-то из представителей рода Разумовских. И теперь они возвращаются в семью своих создателей.

Я прислушался к собственным ощущениям и с удивлением понял, что мечи реагируют на меня примерно так же, как кинжалы тянулись к Алараку, только вели они себя не так агрессивно. Еще раз внимательно осмотрев меч, пришел к выводу, что этот клинок должен лежать в левой руке. В основании клинка была выгравирована руна, означавшая «взлёт». Но это только если не знать всех толкований этого символа. Значение было гораздо глубже. И если исходить из самых старых и больше всего похожих на язык Вершителей источников, то руна означала, что этот клинок мог забирать силу у врагов своего хозяина… и у самого хозяина.