— Разумеется, Геннадий Алексеевич, — судорожно сглотнул посланник Антипова. — Со своей стороны хочу сказать, что это не более чем наглая ложь. Никогда не думал, что представитель старой аристократической семьи опустится до подобного, чтобы выбить немного денег из своего доброго соседа, который так ему помог.

Банкир, не обращая внимания на слова Плотникова, взял со стола нож и вскрыл пакет. Дикая вонь тухлятины мгновенно перебила ароматы еды. Сидак слегка поморщился и удивлённо посмотрел на меня.

— И что это такое, ваша светлость? — тщательно скрывая отвращение, спросил он.

— Хвост Дохляка, — ответил я. — Аномальной твари второго ранга.

— Вы верно шутите, ваша светлость, — улыбнулся Геннадий Алексеевич. — Дохляки не бывают таких размеров. Я уже давно не хожу в аномалии, но прекрасно помню, как выглядят эти существа.

— Верно, Геннадий Алексеевич, — кивнул я. — Обычно эти монстры действительно имеют меньший размер. Однако, если обеспечить им подходящие условия, то можно получить поразительный результат.

Во время своей речи я не спускал взгляд с представителя Антиповых. Мне нужно было увидеть его реакцию, чтобы понять насколько я в действительности прав. И я увидел всё необходимое. Роман сжал челюсти и разом как-то подобрался. Словно только сейчас осознал всю сложность ситуации. Это уже была не просто проблема для его хозяина. Это могло обернуться катастрофой.

— И какие же, позвольте узнать, условия необходимы? — брезгливо отодвигая конверт ножом в сторону, с интересом посмотрел на меня представитель банка.

— Кровь аномального зверя четвёртого ранга, разлитая по всему ангару, — тяжело роняя слова, произнёс я. — Закрытый объект, куда не ходят местные, чтобы тварь могла вырасти до нужных размеров. И две недели покоя, чтобы не мешать процессу роста. Всё это происходило прямо в посёлке. В пяти сотнях метров от ангара жили своей жизнью граждане империи. Женщины, дети, старики. В момент, когда у монстра закончилась бы еда, он должен был выйти наружу.

— Я надеюсь, пострадавших на вашей территории нет, ваша светлость? — произнёс Сидак и я снова увидел его колючий взгляд. Если бы кто-то из жителей погиб от лап дохляка, то мне бы уже никакие суды не помогли.

— Нет, Геннадий Алексеевич, — спокойно ответил я. — Николай Петрович сумел остановить чудовище до того, как оно вырвалось на свободу.

— Это замечательная новость, ваша светлость, — кивнул банкир. — Что ж, думаю, что это происшествие действительно стоит передать в работу сотрудникам жандармерии. Жду от вас финальный вариант договора патронажа, Роман Александрович. А теперь прошу меня извинить, пришло время ужина. Ярослав Константинович, на пару слов.

На Плотникова Геннадий Алексеевич уже внимания не обращал. Роман пару мгновений пялился в стол, а потом быстро собрал документы и направился к выходу. Следом за ним потянулась охрана и дружинники Антиповых. Откуда-то появился Андрей, который ловко запихнул в вакуумный ящик хвост дохляка и залил всё вокруг освежителем с резким цветочным запахом. Сочетание получилось откровенно мерзким и я поспешил присоединиться к представителю банка. Он уже занял самый дальний столик возле приоткрытого окна.

Я сел напротив Геннадия Алексеевича и уставился в окно. Рядом появился взмыленный распорядитель зала, который начал расставлять перед моим собеседником блюда с едой. Некоторое время стояла тишина. Потом представитель банка взял приборы и принялся разделывать румяную утиную ножку, лежавшую в окружении воздушного пюре.

— Хотел с вами поговорить насчёт моего предложения выступить гарантом, Ярослав Константинович, — с удовольствием принявшись за еду, произнёс Сидак. — Хотелось бы узнать о тех пунктах в договоре, на которые мне стоит обратить внимание.

— Как уже говорил Роман Александрович, документ наверняка будет переработан, — ответил я. — Однако, те вещи, которые меня не устраивают, вряд ли куда-то денутся. Но для этого вам лучше посетить моё имении и убедиться в этом лично, Геннадий Алексеевич.

— Завтра в первой половине дня у меня назначено несколько встреч, ваша светлость, — немного подумав, ответил банкир. — На этой неделе очень много дел. Вас устроит, если я приеду завтра во второй половине дня? В районе пяти часов?

— Вполне, — прикидывая, что нужно успеть сделать до этого времени, ответил я.

— Насколько я понимаю, наш совместный ужин в ваши сегодняшние планы не входил, ваша светлость? — не отрываясь от своего занятия, спросил Сидак.

— Приношу свои искренние извинения, Геннадий Алексеевич, — чуть склонил голову я. — Моя ошибка. Я рассчитывал, что переговоры с Романом Александровичем не займут столько времени. Оказалось, что наши взгляды на ситуацию отличаются слишком сильно.

— Подобная ошибка может иметь для вас очень неприятные последствия, Ярослав Константинович, — тщательно прожевав кусочек мяса, ответил банкир. — Не стоит недооценивать Алексея Андреевича. Иногда он способен на очень решительные действия. И даже подходящий кандидат у него теперь для этого есть.

— Думаю, я справлюсь с этой ситуацией, Геннадий Алексеевич, — улыбнулся я. — Как говорится, дома и стены помогают.

— Хорошо, что вы понимаете всю серьезность ситуации, ваша светлость, — задумчиво посмотрев в окно, вздохнул мой собеседник. По аллее плыла бесконечная река людей. Наступило время вечернего променада и окончания рабочего дня. — Хотя бы в этом отношении у вас нет лишних иллюзий. От себя хотел бы добавить, что на данный момент все ваши обвинения очень шатки. Как и положение рода Разумовских. Нужны дополнительные доказательства, потому что вам вряд ли стоит рассчитывать что-то найти на земле Алексея Андреевича, ваша светлость.

— Я как раз хотел заняться этим вопросом завтра, Геннадий Алексеевич, — ответил я. Мне и так, и так надо было ехать к Старковским. Правда, теперь от этой поездки зависит очень многое. Даже подумал о том, что стоит поторопиться, о чём и сказал. — Но могу немного скорректировать свои планы.

— Не стоит, — неожиданно улыбнулся банкир. — Кто я такой, чтобы вмешиваться в планы главы княжеского рода?

— Не вижу ничего зазорного в том, чтобы прислушаться к словам опытного человека, — усмехнулся я. Скромность непонятного сотрудника банка была не намного меньше его реального статуса.

— Советы — дело очень сложное, ваша светлость, — вернул мне улыбку собеседник. — И я бы вам в первую очередь посоветовал не затягивать с обращением в жандармерию. Если поторопитесь, то её представители будут у вас уже завтра на рассвете. Вам же останется только передать им все материалы. Разумеется, если за ночь ваше решение не изменится.

— Так и собирался сделать, — обдумывая слова собеседника, ответил я. — А теперь прошу меня простить, мне пора возвращаться в имение. Приятного ужина, Геннадий Алексеевич.

— А вам лёгкой дороги, Ярослав Константинович, — кивнул банкир и вернулся к наблюдению за улицей и людьми за окном. Наверное, скучал по этому в своём подземелье.

Ситуация складывалась очень и очень неприятной. Поэтому к моменту выхода из ресторана моё настроение окончательно испортилось. Тело постепенно отходило от стресса. Наваливалась усталость. Однако, отдохнуть в ближайшее время у меня вряд ли выйдет.

Настя и Николай, сидевшие на скамейке неподалёку, поднялись как только меня увидели. На лице сестры было озабоченное выражение, но я успокаивающе улыбнулся.

— Возвращаемся домой, — шагая к парковке, произнёс я. — Николай Петрович, свяжитесь со своими ребятами и передайте, чтобы все ложились спать. Наблюдателей с гнёзд снять и вернуть в имение.

— Новости? — на ходу доставая телефон, осторожно уточнил Ратай.

— Похоже, у нас сегодня будет очень беспокойная ночь, — недобро улыбнулся я.

Когда мы сели в машину, Настю начало трясти. На людях она продолжала поддерживать безразличный вид, но внутреннее напряжение уже давно достигло предела. Я обнял сестру, чтобы она могла хоть немного расслабиться. Ежа и Серый, будто почувствовали общее настроение, быстро запрыгнули в кузов пикапа и взялись за оружие. Разумеется, нападать на нас в столице губернии точно никто не будет, но ничего другого дружинники сделать не могли.