— Прошу на сцену, ваша светлость, мы уже готовы начать, — жестом указав мне направление, произнес Кривошеев.

В этот раз граф чувствовал свою ответственность за итоги ритуала и старался соблюсти все требования и условности. На сцене, на специально подготовленном возвышении, стояла та самая чаша, которую я уже видел во время своего прошлого посещения Академии. И рядом стоял тот же человек, который приветливо мне кивнул.

— Здравствуйте, — поздоровался я с хранителем артефакта.

— Вы сильно изменились, ваша светлость, — улыбнулся мне мужчина. — Помните, что нужно делать?

— Не сопротивляться и ждать, — улыбнулся я в ответ.

— Все верно. Это будет самым правильным решением, — кивнул хранитель.

Начало процедуры оказалось несколько неприятным. Чужая энергия пыталась проникнуть в мой Источник, и энергосистема организма начала предсказуемо сопротивляться этому воздействию.

Я увидел, как на лице проверяющего почти сразу выступили обильные капли пота. Он начал тяжело дышать, пытаясь продавить свой сканирующий поток глубже к основам моей силы. Вот только у него ничего не получалось.

Даже незавершенная базовая связка грязного эфира давала мне стойкую защиту от любого похожего типа сканирования. Пришлось немного ослабить естественный барьер для того, чтобы у проверяющего не возникло ощущение, что я защищен каким-то артефактом.

В этот же момент над чашей развернулось полотнище иллюзии. Пару мгновений на нём кружился хоровод разноцветных искр, а потом все пространство залила серая хмарь.

— Вот это да! — удивленно воскликнул сразу несколько голосов в зале.

— На данный момент все сферы разума князя Разумовского заполнены энергией аспекта смерти, — громко возвестил хранитель чаши. — Дар его светлости активен и не находится по посторонним влиянием.

И после этого сразу свернул свою иллюзию, будто опасался, что она покажет что-то ещё или просто не мог больше удерживать заклинание активным. Когда мужчина убрал сканирующие лучи, я понял, что имел место второй вариант. Хранителю явно стало значительно легче, и он не сумел этого скрыть.

— Здесь какая-то ошибка! — воскликнул моложавый мужчина с предпоследнего ряда. — Все знают, что князь Разумовский владеет огнем и водой! И все знают, что полная смена аспектов для уже пробужденного невозможна! Законы империи одинаковы для всех! И если этот человек сейчас находится под чьим-то контролем, то вы не имеете права проводить ритуал! Ни один дворянин не может позволить кому-то контролировать свой разум!

— Что вы можете сказать на этот счет, ваша светлость? — посмотрел на меня хранитель.

— Вчера я вернулся из глубокого рейда в аномальную зону, где испытал очень высокую нагрузку аспектом смерти, — абсолютно честно и максимально спокойно ответил я. — Возможно, некоторые последствия мне пока что не удалось устранить.

— Кто может это доказать? — воскликнул тот же мужчина.

И в этот момент сидевшие на первом ряду Пожарский и Воронцов удивленно обернулись, пытаясь найти человека, который так открыто сомневался в моей честности.

Это будто стало сигналом для всех остальных. Больше половины зала обернулись в поисках инициатора спонтанной проверки и искателя справедливости.

Мужчине от этого стало крайне неловко. Он резко покраснел, но отступать не стал, возможно, по-прежнему считая всю ситуацию своим звездным часом. Ведь на него обратили внимание столько высших аристократов и дворян.

— Я могу! — прозвучал с другого конца зала знакомый голос, и я с трудом сдержал улыбку. Поднявшийся со своего кресла барон Бестужев спокойно оглядел зал своими мертвыми белыми глазами. — Меня зовут Егор Алексеевич Бестужев. Я был вчера в этом рейде вместе с князем Разумовским и могу подтвердить, что князь работал с чудовищным количеством энергии аспекта смерти, который действительно мог оставить подобный след. Слово дворянина.

— Что ж… — кашлянул смущенно в кулак красный, как рак, мужчина. — Тогда никаких вопросов у меня больше нет.

Авторитет Бестужева буквально накрыл зал холодной волной. Если учесть, что Егор Алексеевич был единственным адептом смерти из тех, кто присутствовал на церемонии, у многих тут же возникли обоснованные вопросы о том, почему командир егерей все еще оставался в сознании. Но задать их никто не решился.

— Что ж, приступим, господа, — возвращаясь к изначальной теме мероприятия, произнес хранитель чаши. — Ярослав Константинович, положите руки на чашу и сосредоточьтесь. Вам нужно позволить артефакту сделать свою работу.

Я выполнил требования и тут же ощутил теплые металлические бока артефакта, покрытые искусной резьбой. Соединение с реликвией Романовых было больше похоже на встречу со старым другом.

Я невольно опустил взгляд и увидел, как на дне чаши возник крохотный вихрь изумрудного тумана. Он крутнулся один раз, другой, постепенно набирая обороты. И я увидел, как тончайший хвост крохотного урагана рисует на поверхности чаши руну. И я просто не мог поверить своим глазам. Потому что руна эта в далеком прошлом означала мое имя.

И в тот момент, когда руна была завершена, цвет вихря сменился. Сияние внутри чаши начало резко увеличиваться в объеме. В потолок, демонстрируя всем успешное завершение ритуала и возвращение рода Разумовских в ряды дворян Российской Империи, ударил искрящийся и почти материальный поток золотой энергии.

— Что происходит⁈ — первым опомнился светлейший князь Пожарский.

Сквозь золотой поток я видел сидящих на первом ряду высших аристократов. Вернее, многие из них к этому моменту уже вскочили со своих мест и потрясённо смотрели на меня. По всему залу поднялся шум.

Гости пытались разобраться в случившемся, потому что никто не ожидал ничего подобного. Никто — кроме, возможно, моих союзников. Я видел, как откровенно улыбается барон Костров, видел восхищение в глазах князя Антипова, которое тот даже не думал скрывать. А вот все остальные присутствовавшие представители высшего света скорее старались скрыть свою панику и страх, столкнувшись с чем-то неизвестным и непонятным.

— Что ж… — наконец взял себя в руки хранитель чаши. — Я ощущаю, что артефакт принял род Разумовских. Считаю, что мой долг — та обязанность, которую возложил на меня император Алексей Александрович — полностью выполнен. В связи с чем церемонию можно признать завершённой.

— Но… извините, — как-то совсем неуверенно произнёс граф Кривошеев. — А что вы скажете по поводу того, как прошла сама церемония?

— Дело в том, что мои полномочия не включают расшифровку и интерпретацию тех сигналов, которые передаёт реликвия рода Романовых, — спокойно ответил хранитель.

При этом он стрельнул в мою сторону взглядом, и я понял — нечто подобное этот человек уже видел, а может быть, даже не раз. Потом сознание царапнуло какое-то несоответствие. Что-то было не так в окружающем пространстве. Мне пришлось потратить несколько мгновений, чтобы понять, в чём дело.

Среди начавшегося хаоса, среди множества взбудораженных, испуганных и взволнованных лиц, среди радостных улыбок и нервных смешков выделялось удивлённое, спокойное и очень заинтересованное лицо светлейшего князя Муравьёва. Его светлость неотрывно смотрел на меня, будто видел впервые.

Честно говоря, мне казалось, что Павел Александрович, даже если и придёт на сегодняшнее мероприятие, то только чтобы выказать мне своё истинное отношение. Но сейчас я видел на переднем ряду главного зала Московской Академии многоопытного и очень сильного духом человека, который пытался всерьёз разобраться в ситуации, а не гоняться за мнимыми врагами с надуманными обидами.

Позади светлейшего князя сидел его верный слуга Степан. Оборотень, в чём теперь не было никаких сомнений, с интересом смотрел на Бетюжина. Новое лицо в моей свите явно заинтересовало слугу Муравьёва. Возможно, в будущем это могло означать для меня непредвиденные сложности.

— Что ж, — разлетелся по залу многократно усиленный магией голос Евгения Александровича Пожарского. — Раз проверенный сотнями лет артефакт династии Романовых признал князя Разумовского достойным возвращения в лоно Империи, то я считаю, что мы можем завершить это мероприятие. Пожалуй, это было интересное начало дня.