Вечерело. Позвонила Люся и взялась согласовывать завтрашний поход на похороны, о котором Пашка успел забыть.

Мля, опять кладбище! Там же, наверное, покойников…

– Если ты не начнёшь мне нормально отвечать, я буду орать всякий раз, когда ты с кем-то разговариваешь! – заявила Лиля, когда он отключился. – Ты не можешь меня не слышать! И не можешь мной управлять, как Игорёшкой и другими, потому что я призрак. Не нужно считать меня идиоткой. И беспомощной. Или ты сейчас всё про себя рассказываешь, или мало тебе не покажется!

Ситуация окончательно выходила из-под контроля.

Когда позвонила Другая мама, Лиля решила продемонстрировать, что слов на ветер не бросает.

– Паша, ты с Серёжей гуляешь сегодня? – звучало из трубки в правое ухо.

– Слоны, медведи, вороны, пироги, одуванчики, прыгать, бежать, лететь, кот, сапог, тетрадь, ботинки!!! – орала Лиля в левое, даже не делая перерывов на вдохи.

– Что? – простонал Пашка, безрезультатно махая свободной рукой сквозь безумную трупачку.

– Ты домой идёшь или с братом отмечаешь? Ужин готовить?

– Очень плохо слышно! Напиши! – взмолился Пашка и отрубил связь.

Вживую так не прокатит. Пиздец.

– Ты меня не победишь, сдавайся! – воинственно надвинулась на него нематериальная деваха.

Пришло сообщение. Ответить на него Лиля тоже здорово мешала, загораживая экран ладонями.

Нет, её ни в коем случае нельзя вести домой!!!

До темноты несчастный Соколов-младший прошатался по городу, уже всерьёз подумывая сделать себя глухим через анатомический справочник приложухи. Отвечать на какие-либо вопросы он зарёкся: ещё, чего доброго, что-то вычислит о нём и сможет потом найти, даже если как-то отвязаться.

А ведь завтра в любом случае придётся идти на похороны! Даже если не ночевать дома, там Лиля увидит и Пионову, и других знакомых! Там Пашку станут называть по имени и фамилии!

Но не пойти с Люсей тоже никак нельзя.

Да что за срань господня?!

Прилетел свеженький «гимель» в довесок к недавно поступившему медведю.

А потом Пашку посетила спасительная идея.

В такси Лиля проникла, не спросив никакого разрешения, и свободно смогла сесть своей жопой на сиденье, просочившись сквозь дверцу. То есть на быстрый транспорт тоже рассчитывать не стоило.

Она уже сознательно вредила, свирепая и злобная, и от постоянного гомона то и дело приходилось убирать головную боль игрой.

Около поворота к Арбековскому кладбищу Пашка машину отпустил и уверенно пошёл по знакомой улочке между частными домами.

– Мы куда? Ты тут живёшь? Я думала, у тебя райончик получше. В центре там. Погоди. Ты в лес? Да чего ты молчишь-то постоянно, ну сколько можно? Тут даже людей нет! Или тут духи? А почему они все за тобой не ходят? Ты шифруешься? Обалдеть! – ахнула она, когда за деревьями обрисовался погост. – Почему мы идём на кладбище?! Ты что, ты… ты мёртвый?! Ты смог опять оживать?! Ты вампир? Или что? Да сколько можно молчать?!!

Могилу Лаврикова пришлось искать довольно долго. Истории квестов в прилоге не было, и координаты не сохранились. Но смутное воспоминание о направлении как-то зацепилось в Пашкиной башке.

Второй проблемой были здешние «прохожие». Не так много, как на улицах, но «люди» бродили среди надгробий, и было очень важно не глазеть на них, чтобы вместо избавления от Лили не вышло ещё хуже.

– Да ну нельзя же быть таким уродом! Почему ты мне не отвечаешь! Ты прямо как Варланский! Вот он весь одиннадцатый класс меня игнорировал, хотя уж я прямо ходила за ним, постоянно с ним сталкивалась, не только в школе. Нужно было быть имбецилом, чтобы не понять, что это не случайно! А с другой стороны, на фига мне с имбецилом встречаться… Ты что, реально на кладбище живёшь?

Наконец-то Пашка нашёл Лавриковскую могилу. Холмик утрамбовали, и теперь тут был установлен мраморный памятник с датами жизни и полными лавриковскими регалиями. Венки куда-то унесли, а цветы успели пожухнуть и выглядели как мусор.

Пашка разгрёб частично прилипшие к камню стебли и удостоверился, что могила правильная. Ошибиться было бы сильно ни к чему.

Присев на корточки, Соколов-младший вынул из рюкзака карандаш и начал скрести землю – она не успела как следует спрессоваться и хорошо вынималась.

– Что ты делаешь?! Ты мародёр? Или ты ешь трупы?! Да блин, ну, ответь мне наконец-то!

– Действительно, очень интересно, – произнёс знакомый Лавриковский голос, и Пашка всё равно вздрогнул, хотя и ждал этого.

Пришлось приложить усилие, чтобы поднять взгляд.

Лавриков стоял на пятачке земли между асфальтированной дорогой и оградкой, скрестив руки на груди. Хотя Пашка видел беса во снах чётко, и эти грёзы не стирались из памяти, наяву вышло всё-таки страшнее. Он был слишком реальным, и словно бы теперь по-настоящему вошёл в Пашкину жизнь.

Но по-другому не выкрутиться.

– Оба-на, щас тебя вздрючат! – захохотала Лиля, но Лавриков перевёл на неё взгляд, и смех тут же оборвался, а лицо мёртвой девахи вытянулось.

– Т-ты меня видишь тоже? – ахнула она. – Да кто вы такие? Конгломерат нежити?!

– Надо поговорить. Без посторонних, – объявил Пашка и, вздохнув, открыл настройки часов на мобиле. Поставил будильник через двадцать минут. Мелодию на очень громкий металл он сменил ещё в такси. Потом Пашка сел к надгробию спиной и сразу лёг затылком на памятник. Зашёл в свои потребности. Свёл энергию в ноль и отрубился под заинтересованным взглядом двоих наблюдающих.

Снилась какая-то пещера с подземным озером или что-то типа того. Лавриков стоял в той же позе со вздёрнутыми бровями и скрещёнными на груди руками. Он выглядел крайне заинтересованным.

– Экстравагантно. Новое хобби? – полюбопытствовал бес. – Ищешь острых ощущений?

– Отвлеки эту больную деваху!!! – завопил Пашка. – Пожалуйста! Я не могу от неё отвязаться! Она бродит за мной с обеда! Если она поймёт, где я живу…

Лавриков начал ржать. Пришлось заткнуться и подождать, пока он успокоится.

– Ситуация, – наконец выдавил бес, утирая уголки глаз. – А у тебя соображалка-то варит!

– Поможешь? – облизнул губы Пашка. – Не могу на неё воздействовать!

– Она к твоему миру не относится, – кивнул Лавриков. – Но могу заболтать, если ты очень уж просишь.

– Я прошу. И это, – вдруг мелькнула ещё одна спасительная мысль, – на призраков адаптация восприятия распространяется? Если они «не относятся»?

– Я в этой штуке не прям уж очень силён, – развёл руками Лавриков. – Но вообще навряд ли. А ты… что же, до утра на моей могиле спать будешь? – хихикнул он.

– Сейчас будильник зазвонит. Надеюсь, разбудит.

– С энергией на нулях? Я бы сильно не рассчитывал.

– Херово, – признал Пашка. – Но было без варов. Откуда вообще призраки? Почему они не в Раю и не в Аду?

– Не поняли ни фига, вот и бродят. Пока не дойдёт, – пожал плечами бес.

– Что не дойдёт? – прищурился Пашка.

– Пока не дойдёт, зачем нужна жизнь на Земле.

– И зачем она? – вскинул брови младший Соколов.

– А сам ты как считаешь? – хмыкнул бес-лотерейщик. – Если душа вечна, зачем ей позволяется с три четверти века в хорошем случае поскакать в теле под звёздами? В мире, так сказать, наполненном искушениями?

Спящий Пашка почесал репу.

– Чтобы проверить, искусится ли она? – предположил он.

– Так по-любому искусится, такие уж правила жёсткие и природе человека противоречащие! – хохотнул Лавриков.

– Ну не знаю тогда. Может, так положено.

– Положено-то оно положено, только с определённой задумкой. Жизнь земная, Павел Андреевич, человеку дана, чтобы постоянно делать выбор и ощущать его последствия. Ну а кто настолько тугой, что совсем не догнал взаимосвязи между своими действиями и происходящими событиями, тот остаётся бродить. До инсайта.

– А потом?

– А потом в зависимости от натуры. Или к нам. Или туда, где право выбора поощрять не приучены…

Проснулся Пашка не от будильника, а от холода и потому, что страшно затекла шея. На кладбище не было ни Лаврикова, ни Лили. Но уже светало.