Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ты хотя бы примерно представляешь, куда нас несет? — спросила она у Шалопуто.

— Я как раз нашел на дне лодки экземпляр «Альменака» Клеппа, — ответил он и протянул ей потрепанную книжицу. — Взгляни на карту, если хочешь.

Кэнди помотала головой.

— Вот беда, половина страниц слиплись между собой. Шалопуто попытался разъединить несколько листков, но из этого ничего не вышло.

— Придется довериться Изабелле, — улыбнулась Кэнди.

— Ты так о ней говоришь, словно она — твоя близкая приятельница.

Кэнди зачерпнула ладонью немного морской воды и смочила лоб и шею. Глаза ее от усталости закрывались сами собой.

— А почему бы и нет? Я была бы рада с ней дружить. И вполне возможно, что она тоже считает меня своей подругой.

— Я ничего против нее не имею, — улыбнулся Шалопуто. — По крайней мере до тех пор, пока она ведет себя смирно и не покрывается волнами в двадцать футов вышиной.

— Не тревожься. Изабелла не станет штормить. Она ведь знает, нам и без того досталось.

— Знает?

— Конечно. И отнесет нас в какой-нибудь славный уголок. — Кэнди склонила голову на плечо и опустила руку в волны. — Можешь быть уверен, она доставит нас именно туда, куда лежит наш путь.

ДРУГИЕ СУДЬБЫ

В прошлый раз, когда приключения Кэнди в Абарате только начинались, ей предложили доверить себя заботам мамы Изабеллы. Но тогда ей все же пришлось воспользоваться помощью со стороны, чтобы остаться в живых. Теперь же, взойдя на борт парусника, который прибыл за ней к берегу Двадцать Пятого Часа, Кэнди без колебаний доверила морю нести ее, куда оно сочтет нужным. И не пожалела об этом. В ящике под скамьей нашлась кое-какая еда, простая и немудрящая, но сытная. И пока они с Шалопуто ели, ветер относил их все дальше от Времени Вне Времен.

А пока они плыли по морю, не заботясь о том, куда несут их приливные волны, и нисколько не сомневаясь, что мама Изабелла не причинит им вреда, в различных частях архипелага многие из тех, кому суждено было сыграть в судьбе Кэнди заметные роли, занимались своими делами.

Так, во мраке Полуночи Кристофер Тлен расхаживал по берегу Горгоссиума, укрытому багровым туманом, и, как всегда, напряженно обдумывал планы будущих злодеяний.

Он гораздо больше походил на привидение, чем на здравствующего обитателя и владельца Полуночного острова. Подданные старались избегать встречи с ним, поскольку в последнее время материализовавшиеся кошмары в его воротнике-аквариуме стали вести себя куда активнее, чем обычно, и от этого вид Тлена стал еще более зловещим. Но предугадать, где именно он появится в очередной раз, было невозможно. Порой его видели в Висельном лесу, где он скармливал воронам, с громким карканьем кружившим вокруг него, мелко нарубленную падаль. Случалось ему спускаться и в шахты. Там он усаживался на землю в заброшенных туннелях и задумчиво глядел в потолок, который поддерживали полусгнившие опоры. А иногда он поднимался в ту или иную башню своей крепости, где множество портних под руководством Бабули Ветоши денно и нощно пополняли армию заплаточников новыми солдатами.

На тех, кому выпало несчастье повстречаться с Тленом в одном из упомянутых мест, со всех сторон сыпались вопросы. Все желали знать, что такое творилось с их господином и повелителем. Выглядел ли он более свирепым, чем обычно? Да вроде нет. Ну, может, тогда у него был рассеянный, отсутствующий взгляд, как у человека, чьи мысли блуждают неведомо где? Нет, подобного тоже никто не подметил.

В конце концов единственный смельчак отважился задать вопрос, который вертелся на языке у всех без исключения, но озвучить его никто не решался из опасений за свою шкуру: «Не стал ли Тлен похож на умалишенного?»

И правда, последовал ответ, наверное, так оно и есть, он вроде и впрямь немного того. Достаточно услышать, как он что-то бормочет себе под нос, разгуливая между виселицами, или тихо о чем-то рассуждает в опустевших туннелях шахт. Словно обращается к воображаемому собеседнику, который очень ему дорог. Нет, что и говорить, Тлен явно повредился рассудком. Со стороны поглядеть, так кажется, что он делится секретами с задушевным приятелем. И вот еще что за ним заметили: поговорит-поговорит да и сунет руку в водицу, что плещется в его воротнике, выудит оттуда кошмар покрупней да поярче других и кому-то невидимому его протянет на раскрытой ладони. Одаривает гостя.

Могло ли и в самом деле все перечисленное являться убедительным свидетельством сумасшествия? Безусловно, да. Если бы дело шло о любом другом человеке. Но Кристофер Тлен был существом особым, и для него не существовало общепринятых правил, стандартов, законов. Кто мог измерить глубину его мыслей? Или тяжесть его страданий?

Он ни с кем не советовался, ни у кого не просил помощи. Планы войн он вынашивал, не посвящая в них своих генералов. И если задумывал сжить кого-то со свету, обходился без консультаций с профессиональными наемными убийцами.

Единственным, что могло служить хоть каким-то объяснением тех странностей, какие в последнее время стали ему свойственны, было имя, слетавшее с его уст достаточно часто, чтобы на это обратили внимание все, кто попадался в эти дни ему на пути. Имя, которое пока что не значило ровным счетом ничего для тех, кто его случайно слышал, но в ближайшем будущем должно было значить очень много.

«Кэнди». Он без конца повторял это имя на разные лады, как будто надеялся, что обладательница его услышит этот призыв и предстанет перед ним во плоти.

Но она не появлялась. При всей своей безграничной власти Кристофер Тлен был очень одинок. На Острове Полуночи компанию ему составляли лишь вороны, да ожившие кошмары, да еще эхо, повторявшее на разные лады имя, которое не сходило с его уст:

— Кэнди.

— Кэнди.

— Кэнди.

Странности в его поведении не остались незамеченными, и о них тотчас же было доложено куда следует. Повсюду на острове обитали существа, хоронившиеся в густых тенях. Они наблюдали за действиями Тлена и доставляли рапорты о них на вершину Двенадцатой башни, где бабка Повелителя Полуночи, Бабуля Ветошь, неутомимо сшивала чехлы для заплаточников, сидя в кресле-качалке с высокой спинкой.

Она трудилась без устали, не останавливаясь ни на мгновение. Она давно позабыла, что такое сон. «Слишком я стара, чтобы спать», — сказала она однажды. Столько сновидений перевидала Ветошь на своем веку, что на ее долю их больше не осталось. Поэтому она знай себе сидела, покачиваясь в кресле, и шила чехлы, и выслушивала доклады шпионов о каждом шаге своего внука.

Порой, когда все пространство между ее креслом и стенами комнаты оказывалось завалено грудами тел для будущих заплаточников, на Бабулю Ветошь тоже находило нечто вроде помешательства, и она начинала говорить сама с собой. Но в отличие от своего внука она не нуждалась в компании и не произносила ничьего имени. Изъяснялась Ветошь на древнем, вышедшем из употребления языке, известном под названием «высокого абаратского», которого никто из ее слушателей не понимал. Но в этом не было нужды. Достаточно было взглянуть на груды заготовок для заплаточников вокруг ее кресла, и всякому становилось ясно, о чем Бабуля так оживленно дискутирует сама с собой.

Предметом ее рассуждений, ее мечтой, ее надеждой и страстью была война.

Пришивая лоскуток к лоскутку, она мечтала о будущих завоеваниях своих солдат-заплаточников. За долгие годы старуха и ее портнихи сработали десятки тысяч воинов. Большинство из них, заполненных густой грязью, не нуждались ни в пище, ни в воздухе. Бабуля Ветошь хранила их в глубоких подземных лабиринтах острова, где они терпеливо и безмолвно ждали того часа, когда их призовут к оружию. Ждала его и Бабуля Ветошь. Сшивала лоскутки между собой, болтала на языке Древних и дожидалась прихода того времени, когда ее внук, Кристофер Тлен, объявит войну островам Света, а ее армия — многотысячная армия, сплошь состоящая из грязи, ниток и заплат, — вступит в войну за идеалы Полуночи.

670
{"b":"898797","o":1}