Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Нет. Он уехал еще до твоего рождения. Наверное, боялся суда Линча. Твоя мать была белой и не из бедных, а он…

Она прервалась, увидев выражение лица Хови.

— А он?

— … он был испанец.

Хови кивнул.

— Каждый день узнаешь что-то новое, верно? — Он старался говорить непринужденно.

— Во всяком случае, он уехал, — продолжала Джойс. — Если бы твоя мать указала на него, его наверняка обвинили бы в изнасиловании. Но это неправда. Мы сами хотели этого, нами двигал дьявол.

— Он был не дьявол, мама, — сказала Джо-Бет.

— Это вы так думаете. — Джойс вздохнула. Ее бодрость вдруг улетучилась, словно знакомое слово вернуло ее в прежнее состояние. — Может, вы и правы, но я слишком стара, чтобы менять свои взгляды.

— Стара? — переспросил Хови. — О чем вы говорите? Прошлой ночью вы были неподражаемы.

Джойс протянула руку и погладила его по щеке.

— Позвольте мне верить в то, во что я верю. Это лишь слова. Для тебя он Яфф, для меня — дьявол.

— А что же делать мне и Томми-Рэю, мама? — спросила Джо-Бет. — Ведь нас создал Яфф.

— Я часто думала об этом. Когда вы еще были совсем маленькие, я смотрела на вас и ждала, когда в вас проявится зло. И вот это случилось с Томми-Рэем. Его создатель забрал его. Может, тебя спасли мои молитвы. Ты ходила со мной в церковь, Джо-Бет. Ты училась добру.

— Ты думаешь, Томми-Рэй потерян для нас? — спросила Джо-Бет.

Мать секунду помедлила с ответом, но и так было ясно.

— Да, — сказала она. — Потерян.

— Я не верю, — сказала Джо-Бет.

— Даже после того, до чего он дошел прошлой ночью? — сказал Хови.

— Он не ведал, что творит. Яфф его контролировал. Я его знаю, он же мне не просто брат…

— В смысле? — сказал Хови.

— Мы же близнецы. Я чувствую то же, что и он.

— В нем зло, — сказала мать.

— Тогда оно и во мне. — Джо-Бет встала. — Еще три дня назад ты говорила, что любишь его. А теперь утверждаешь, что он для нас потерян. Ты отдала его Яффу. Я — не отдам.

С этими словами девушка вышла из комнаты.

— Может, она и права, — тихо сказала Джойс.

— Томми-Рэя удастся спасти?

— Нет. Может, в ней тоже сидит дьявол.

Хови нашел Джо-Бет во дворе. Она сидела, подняв лицо к небу и закрыв глаза. Она услышала его шаги и оглянулась.

— Думаешь, мама права? Томми-Рэю нельзя помочь?

— Нет, можно — если ты веришь, что мы сумеем до него достучаться и вернуть назад.

— Не говори только для того, чтобы что-то сказать, Хови. Если ты со мной не согласен, говори как есть.

Он положил руку ей на плечо.

— Послушай, если бы я верил тому, что говорит твоя мать, я бы не вернулся сюда. Это ведь я. Мистер Настойчивость. Если ты думаешь, что мы сможем ослабить влияние Яффа на него, то мы пойдем и сделаем это. Только не проси меня любить его.

Джо-Бет повернулась к нему всем телом, убирая с лица растрепанные ветром волосы.

— Никогда не думал, что буду сидеть на заднем дворе дома твоей матери и держать тебя за руку, — сказал Хови.

— Чудеса случаются.

— Нет, — ответил он. — Чудеса творятся.

Глава 3

Первым, кому позвонил Грилло после отъезда Теслы, был Абернети. Рассказывать или не рассказывать о случившемся — это лишь одна из проблем. Другая — как об этом рассказать? Грилло никогда не был романистом. Его работа требовала максимально точного изложения фактов. Никакого полета мысли, никаких возвышенностей. И научился он этому не у какого-нибудь журналиста, а у самого Джонатана Свифта, автора «Путешествия Гулливера». Свифт так ратовал за ясность изложения своей сатиры, что регулярно читал отрывки вслух своим слугам, дабы убедиться в том, что стиль изложения не затмил содержания. Эта история была для Грилло образцом, и когда он писал о бездомных Лос-Анджелеса или о наркотиках, он всегда излагал факты просто и ясно.

Но здесь, от событий в пещерах и до самопожертвования Флетчера, все было гораздо сложнее. Как описать то, что произошло вчерашней ночью, не упоминая о своих ощущениях?

Во всяком случае, Абернети он объяснить этого не мог. Притворяться, будто в Гроуве ничего не случилось, было бессмысленно. Абернети уже видел телерепортаж о ночном вандализме.

— Грилло, ты там был?

— Когда все кончилось. Услышал сигнализацию…

— Ну и?..

— Да не о чем говорить. Несколько разбитых витрин.

— «Ангелы ада» повеселились.

— У тебя есть информация?

— У меня? А у тебя? Это ты, блин, репортер, а не я. Чего тебе не хватает? Выпивки? Наркотиков? Чтоб пришла твоя гребаная Муда?

— Муза.

— Муда, Муза — какая разница? Мне нужна история, которую люди захотят читать. Там, наверное, были жертвы…

— Не думаю.

— Так придумай что-нибудь.

— У меня есть кое-что…

— Что? Что?

— Готов спорить, об этом еще никто не сообщал.

— Хорошо, если ты прав, Грилло. Твоя работа — давать мне материал.

— Скоро в доме Вэнса состоится большое сборище. Будут его поминать.

— Чудесно. Ты должен попасть туда. Мне нужна информация о нем и его друзьях. Он был плохим парнем, а друзья плохих парней — тоже плохие парни. Мне нужны имена и подробности.

— Абернети, иногда мне кажется, что ты смотрел слишком много фильмов.

— В смысле?

— А, забудь.

Когда Грилло повесил трубку, перед глазами у него еще долго стоял образ Абернети, который ночью изучает газетные заголовки, оттачивая свой имидж бывалого редактора. Но Грилло думал не только о нем.

В голове у каждого человека крутится свое кино со знакомыми именами в титрах. Эллен — жертва, ей пришлось хранить ужасные тайны. Тесла — дикарка из западного Голливуда, заблудившаяся в чужом мире. А он? Сам-то он кто?

Репортер-новичок, которому попался стоящий сюжет? Или человек чести, которого преследуют за то, что он выступил против коррумпированной системы? Когда он впервые появился в этом городе, чтобы сделать репортаж о смерти Бадди Вэнса, ему не подошла бы ни одна из этих ролей. Но события сместили его на второй план. Главные роли достались другим, в частности Тесле.

Глядя на себя в зеркало, он размышлял о том, что значит быть звездой без своего неба. Может, это дает свободу выбрать новую роль? Ученый, фокусник, любовник? Да, как насчет любовника? Как насчет того, чтобы стать любовником Эллен Нгуен? Это было бы неплохо.

Она долго не подходила к двери. Потом ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Грилло. Только после того как он ободряюще улыбнулся, она сказала:

— Да-да… входите. Вы уже выздоровели?

— Немного знобит.

— Мне кажется, я тоже заразилась, — сказала она, запирая дверь. — Я встала с таким ощущением., даже не знаю…

Занавески были задернуты. Комната от этого казалась меньше.

— Вы не откажетесь от кофе? — сказала она.

— Да, спасибо.

Эллен скрылась на кухне, оставив Грилло в одиночестве посреди комнаты, заполненной журналами, детскими игрушками и стопками выстиранного белья. Он стал искать место, чтобы сесть, и понял — он не один. У двери в спальню стоял Филип. Он выглядел все еще больным. Вчерашний поход к моллу был явно преждевременным.

— Привет! — сказал Грилло. — Как дела?

К его удивлению, мальчик широко улыбнулся.

— А ты видел? — спросил он.

— Что?

— Там, в молле. Ты видел, я знаю. Эти прекрасные огоньки.

— Да, видел.

— Я рассказал про это Человеку-шару. Поэтому я знаю, что мне не приснилось.

Он подошел к Грилло, не переставая улыбаться.

— Я получил твой рисунок, — сказал Грилло. — Спасибо.

— Рисунки мне больше не нужны.

— Почему?

— Филип! — Эллен принесла кофе. — Не приставай к мистеру Грилло.

— Он не пристает. Филип, может, мы поговорим с тобой о Человеке-шаре попозже?

— Может быть, — ответил мальчик так, будто это зависело от поведения Грилло.

325
{"b":"898797","o":1}