И точно — кто-то маму позвал. Рули, боец, тогда ещё встретишься с ней!

Ах да, звук!

— Выползай! — рявкнул я, обернувшись через плечо.

Княжна пряталась, за мной.

Кряхтя, из-под лавки показались сначала волосы, похожие на толстые корни, затем довольная фиолетовая мордашка.

— Я же сказал тебе сидеть в лагере!

— Но как? — Мита окончательно выкатилась в проход. Для этого солдатам пришлось поднять ноги, что они и сделали, едва увидев её зубастую улыбку. — Тут так интересно, а там так скучно!

— А если тебя ранят? — пустил я в ход единственный аргумент.

— Не-а, не ранят! — не переставая лыбиться, Мита вошла в дубовый Инсект.

Зараза, а я всё ещё не могу! Последнее время не было… времени, да, для медитаций. Только иногда прогонял ману по энергетическим каналам. В общем, моё восстановление замедлилось.

— Ладно, — скрипя зубами, согласился я, — держись поближе ко мне!

— Так точно, господин большой начальник!

Ещё одна язва на мою голову…

Потом с ней разберусь. Мы прибыли!

Огонь осман по нам прекратился, да и он оказался весьма слабым. Орудия корабля были уже повреждены червями, поэтому они не опускались, а стрелковым оружием нас взять не смогли.

Снова ледяная вспышка, и с рук княжны сорвались два увесистых пучка маны. Едва они коснулись воды, как по волнам пробежал магический ветерок. А следом жуткий мороз мгновенно сковал льдом море на километр вперёд. Тонущие корабли вмёрзли в лёд и перестали погружаться под воду.

— Готовность! — проорал я.

А после почти сразу перед броневиками выросли ледяные трамплины. Поддав газу, машины взлетели и оказались на палубе, следом пошли грузовики. Наш отряд спешно покинул транспорт и начал собирать трофеи и добивать осман. Палубы были залиты кровью, многих матросов черви просто прогрызли насквозь. Нас они не трогали. Основная масса червей уже ушла вперёд, основательно продырявив этот корабль.

На первом судне мы надолго не задержались. Сопротивления почти не встретили, кроме кучки осман на нижних палубах. Они попробовали дать нам отпор, но скоропостижно скончались от переизбытка свинца в организме.

Добыча была не ахти, поэтому княжна протянула на следующий корабль ледяные мостки. Хватали всё, что под руку попадётся. Я и Агнес пихали патроны, оружие, провиант в пространственные кольца. Солдаты и остальные скидывали трофеи вниз, где их подбирала вторая часть команды на грузовиках.

Вскоре мы разделились на три группы. Потому что суда не в линию стояли, а разрозненно. Так быстрее всё обойдём. Одну группу вёл Маститов, вторую — Сергей Михайлович, а третью — я. Чем дальше заходили, тем ожесточённее становилось сопротивление.

— Вижу флагман! — проорал с соседнего корабля Маститов.

Он указывал рукой вперёд, в сторону самого крупного корабля.

Я не смог сдержать улыбки. Корабль был почти не повреждён, а значит, добыча там самая сочная. И на его палубе кипел жаркий бой. Виднелись вспышки выстрелов, разноцветные магические взрывы и шары атакующей маны. Видимо, там собрался последний оплот обороны османского флота.

Едва я расслабился, как из внутренностей корабля, на котором мы сейчас находились, высыпали османские солдаты. Похоже, мы забрались на десантный корабль. Около сотни, если не больше, солдат атаковали меня и моих людей. Но мы все были увешаны защитными артефактами, а Вероника вообще окружила своё тело ледяной бронёй.

Пехота осман рассыпалась по палубе, атакуя со всех сторон сразу. Навстречу врагу, неистово орущему боевые кличи, полетели сферы Лизы. Они не щадили осман: били током, ослепляли и прижигали открытые участки кожи. Лакросса насаживала противников на свои копья, а её стрелы разили наповал, порой пробивая тела насквозь. Княжна волной мороза превратила сразу десяток человек в ледяные статуи, а Верещагин пробежался между ними, меткими ударами клинка разбивая их. Но не всех. До кого-то с хлёстким звуком дотянулась сама княжна с помощью подаренного мной хлыста. А затем переключилась на остальных. И орудовала новым оружием она весьма умело.

Шквал пуль Агнес оттеснил османов с правого фланга и заставил их залечь в укрытия. Ненадолго, потому что Гоша с помощью паутины вытягивал их одного за другим, а Альфачик поджаривал своими молниями.

У османов нашлось и несколько духовных практиков — с ними в противостояние вступили Катя и тот лысый азиат второго уровня.

По центру вдруг собралась крупная группа османов во главе с несколькими сильными офицерами. Так как все были заняты, мы с Пашей и Митой взяли их на себя.

(осм.) — Сдохните, выродки! — проорал один из офицеров и взмахнул своей саблей.

По нам открыли плотный огонь, и мы с Пашей спрятались за раскладными щитами. Вот только у османов оказались ещё и артефактные патроны. А у нас — защитные артефакты, и на месте мы не стояли, а шли вперёд. Мита пряталась за нашими спинами, потому что щита у неё не было.

Враг, опустошив магазины автоматов и винтовок, отбросил бесполезные пушки и кинулся в рукопашную. Мы тоже отбросили щиты. Паша выхватил два меча: один добротный и богато украшенный клинок, а второй — попроще, из тех, что выдавали в академии. А я, вместо привычных топора и молота, надел кастеты, снятые с трупа Деникина. На них ещё руны перебили на руны Дубовых. Влил в кастеты немного маны, и руны засветились зелёным. Просто это оружие требовало куда меньше маны, ведь я даже в Инсект войти не мог.

Впрочем, так даже интереснее!

Толпа врагов бежала на нас с криками и рычанием, бешено вращая глазами, а мы мчались им навстречу, стуча ботинками по палубе.

— Твой вон тот, слева! — крикнул я Павлу, кивком головы указав на самого крайнего османа. Это был старый и хромой солдат. — Остальные мне!

— Что? Да ты офигел, Дубов! — хохотал Паша.

Да он явно наслаждается схваткой! Вырос, парень, возмужал!

Как ни странно, первым до меня добежал тот хромой осман. Его свои же выставили вперёд, как живой щит. Сволочи. Лёгким тычком я отправил бедолагу в глубокий нокаут, и мы занялись остальными.

Кастеты оказались страшным оружием. Один удар, и вот пехотинец валяется по палубе и кашляет кровью. Да и звук у них, когда они ломали челюсти или просто сталкивались с бронёй противника, оказался приятным. Металлический, иногда звонкий, а иногда глухой и сочный.

Паша врагов тоже не жалел, шинкуя их на кровавый салат. А Мита. Ну… она их грызла, напрыгивая, как дикое животное. Покрытая дубовой плотью, она зубами и когтями вспарывала одежду, броню и отрывала просто куски от людей. Те умирали не то от боли, не то от ужаса. Ещё рычала и ревела так, что кровь стыла в жилах.

— А она точно дриада? — перекрикивая шум схватки, спросил Паша.

— Самая лучшая на свете! — поспешил заверить его я.

— Скорее, самая странная…

Прорвавшись сквозь османов, добрались до троицы офицеров. Одного, пускающего струи огня, на себя взял Паша. Каково же было удивление этого офицера, когда он понял, что на Северова огонь не действует.

Я атаковал двух других. Один — высокий и тощий, умел превращать свои руки в клинки, резавшие всё на свете. Почти. Не мои кастеты. А второй, пониже ростом и с лицом покруглее, тоже создавал острые клинки и топоры, но из собственной крови. Долбанутый дар какой-то… А если кровь кончится? Брр!

Оба набросились на меня одновременно, пока Паша там возился со своим. Кастетом заблокировал руку-меч тощего и тут же пинком в живот отправил кувыркаться по палубе. От силы удара его прикрыл защитный артефакт. В это же время меня атаковал второй, запустив кровавую стрелу. Я увернулся, а затем нанёс кастетом встречный удар по топору из крови. Небольшая вспышка маны, и оружие развеялось. Удар в челюсть — у османа тоже сработал защитный артефакт, но его голова всё равно мотнулась, а глаза чуть-чуть осоловели. На миг, но мне этого хватило, чтобы ударить по груди. Осман отшатнулся на пару шагов.

Снова налетел первый, со свистом рассекая воздух руками-ножницами… Ой, то есть мечами. Просто махал ими так быстро, что они показались ножницами. Но я легко отразил все его удары, заблокировал сразу двумя кастетами клинки, и мы оказались лицом к лицу. От злобы враг оскалился, а в его тёмных глазах полопались капилляры. А потом он испугался. Потому что мгновенно понял, что я хотел сделать. Со всей дури я ударил его лбом и услышал отчётливый хруст.