Надо, чтобы батя понял, что он сделал. Не со слов. Надо ему показать.

Вернувшись в комнату, Пашка обнаружил на оставленном телефоне ещё три пуша с драконами и два с «хе» за непочтительность к предкам. Закатил глаза.

Если даже найти призрак и начать тыкать в него экран с видосом, хера с два батя что станет толком смотреть. Это и ежу понятно.

Можно бы на телек рядом с ним вывести, сделать погромче и зациклить. Так шансы бы повысились. Но к такому принудительному просмотру наверняка отнесётся батя с подозрением. Ещё решит, что смонтировано.

Не, надо было по первой идее, сразу в голове мелькнувшей, идти.

Чтобы не Пашка показал отцу видос, а тот, кому он доверяет. Баба Лида или сучья мамка Лебедева.

Что с бабкой сделается от таких кадров — неясно, не исключено, что и инфаркт. Не успеть можно с реставрацией и удалением памяти. И будет плюс четвёртая «вав» и минус первая бабуля.

Не, как бы не было противно, а «проводником» Пашка определил эту лопатомордую Екатерину Лебедеву.

Только сначала надо было убедиться, что призрачный батя трётся именно вокруг неё. Из разговора казалось, что так. Но с таким же успехом мог двинуть к бабке в деревню, к Семёну или ещё в какое неожиданное место. Вдруг станет зырить за всеми левыми, типа как кинохи смотреть, как эта ТП Лилька.

С отвращением Пашка попробовал забить батину шалаву во «В работе», но Екатерин Лебедевых оказалось в мире немерено.

Тогда он выбрался опять на балкон, по пути схватив камерой Другую маму. И очень нехотя кинул во «В работе» её.

Стал искать по слову любовница и быстро обнаружил воспоминание вскоре после перепрошивки. Смотреть Пашка не стал, сразу жамкнул паузу, едва на качающемся видосе мелькнула огромная мерзкая тётка. И запулил во «В работе» уже её.

Вероятность, что Пашка через чужую память-онлайн сможет увидеть призрака, которого сам владелец памяти не видит, была ничтожно мала. Но всё-таки стоило проверить, потому что альтернатива — незаметно следить так, чтобы увидеть, с Лебедевой ли трётся батя, но не спалиться, — казалась очень муторной.

Часы показывали половину шестого утра, когда Пашка врубил текущую минуту памяти папкиной шалавы, уверенный, что сейчас она спит.

Но ошибся.

Лебедева, походу, была на работе: на складе какого-то магаза. Но делала что-то довольно странное, и Пашка невольно всмотрелся в экран.

Кажется, она стояла, согнувшись, над почти пустым огромным ящиком. На самом дне лежали в два ряда куски какой-то ветчины в фабричном плотном целлофане. Лебедева пшикала чем-то бесцветным из баллончика с распылителем на ценники, потом отдирала их очень осторожно, промазывала клеем в карандаше и меняла местами. Закончив, положила правый ряд упаковок в пластиковый ящик, взялась за края и разогнулась. Понесла в торговый зал какого-то гастронома и выложила на витрину. Пашка выждал: Лебедева вернулась, собрала второй рядок из десяти кусков карбонада и понесла к компу около прилавка и кассы: магазик был не сетевой, а какой-то мелкий. Села и взялась пикать сканером штрихкоды на ценниках, помечая на экране товары просрочкой.

А потом подвинула своей ножищей из-под прилавка широкую бабскую сумку на молнии и стала укладывать запаянные куски мяса туда.

Пашка почесал репу. Это она чё, ща налепила на реальную просрочку ценников с нормальной колбасы, а эту списала и утащит себе? Офигеть!

Лебедева на том не остановилась. Глянув на наручные часы, она написала кому-то в воцапе: «Ты скоро там, Ань?» и, получив ответ о том, что «Аня, сменщица» будет только через двадцать минут и очень извиняется, взялась за тот же спрей и пошла к прилавку со свежим мясом. Открыла холодильник и начала рассматривать ценники. Обнаружив, походу, подходящий, пшикнула на этикетку, подождала и сняла её, даже не повредив. Клеем промазала прямо в недрах напольного холодильника, не поднимая рук: видать, ныкалась от камер. Переклеила ценник на другой кусок, а с него сняла и приладила к первому. Потом второй схватила своими сосисками с короткими обкусанными ногтями, холодильник закрыла и пошла пикать ещё одну «просрочку».

К приходу Ани мясо было в сумке на молнии.

— Птицу, конфеты, консервы и овощи не успела прошерстить, нужно сделать сверку, — уведомила Лебедева и добавила сурово: — Завязывай опаздывать, Ань. Я же не ломовая лошадь. У меня сын дома, я до смены не только поспать должна, но и прибрать, сготовить что, постирать. Имей совесть! Сорок минут лишних жду!

— Прости, Жорик в саду устроил представление, — засмущалась Аня.

— У тебя как не понос, так золотуха! — проворчала Лебедева.

— Беги уже, — замахала руками её сменщица, надевая большой красный передник.

Руки папкиной шалавы сняли такой же с себя и отложили под кассу.

— Давай! — прогундосила Лебедева. И взялась за лямки сумки, повесила на плечо. Её чутка перекосило: было видно по углу обзора.

— Опять утиль домой несёшь, Кать? — попеняла сменщица. — Отравитесь там, в самом деле.

— Проварю и нормально. Мы с Ваней привычные. Спокойного тебе дня. Только теперь уж я на сорок минут позже явлюсь, имей в виду!

Аня помрачнела, а кадр сместился и покачался по утреннему городу к остановке автобуса.

Офонареть чё она вытворяет! Она чё, так всю жратву домой тащит на халяву⁈ А попорченное продаёт⁈

Пашка взвился и подорвал зад, хватаясь за джинсы. Надо было успеть к Лебедевскому дому раньше этой воровки блядской. Хату взламывать, только если никого снаружи не увидит. Но навряд ли же батя торчит с дрыхнущим поутру Лебедевым, правильно⁈ Если вообще с ней, то должен таскаться следом… А если нет: то где его искать?

Спасибо службе такси, приехал младший Соколов вовремя. Выскочил из тачки до того, как на кадрах в телефоне Лебедева выволокла из автобуса свою поклажу награбленного хавчика.

Где ждать? Если теория верная, отец не должен его сейчас увидеть ни в коем случае!

Пашка взломал подъездную дверь игрой и спустился ко входу в подвал дома, затаившись в закутке. Сердце бешено стучало. За обзором Лебедевой смотрел на экране, готовый тел заблокировать быстро, когда увидит на кадрах подъездную дверь. Но время было херовое: утро, постоянно кто-то шастал, заставляя вжиматься в стенку и гасить экран.

И наверняка бы Пашка блядину эту так профукал, но допобзор-онлайн оказался не нужен: он и без того понял, что верно угадал батину дислокацию. За возвращающейся домой Лебедевой плёлся отец и всё время бубнил:

— … лучше бы увальня своего бесполезного на работу отправила, Катя! Куда столько тащишь всякий раз⁈ Поймают тебя, дуру, за руку или потравится кто! Так ты вообще сядешь! Стоит того жратва, что ли⁈ Ты больную свою мамашу кормить не должна никому! И лба этого тоже особо! Сидит, трубит целыми днями, паскудник! — Шаги поднялись по лестнице, и такой до ужаса знакомый голос последовал за ними, отдаляясь вверх. — Пипиську свою теребит, по непотребным сайтикам шныряет, пока ты вкалываешь! Вот поглядишь: спит он там? Хрена с два…

Голос заглушила закрывшаяся на втором этаже дверь.

Пашка опомнился и открыл глаза, вспомнил, что люди, вообще-то, дышат, так природой задумано.

Сердце бешено барабанило.

Итак, план можно воплощать.

И лучше бы не откладывать.

Пашка вышел из подъезда и отошёл от дома подальше. В первом варианте задуманного надо было купить левую симку, но потом он изобрёл что получше.

Номер Лебедевой нашёл в её памяти. Сохранил в контакты. Отыскал её в воцапе. Вдохнул и выдохнул пару раз. И повесил двенадцатиминутный видос грузиться. А сам полез через «В работе» в настройки Лебедевой.

Назначил ей действие: скачать видос и удалить переписку с отправителем — это первое. Потом — посмотреть видео без наушников несколько раз, но чтобы не слышал сын. Потом полез в желания и закрепил там «Никому не говорить о видео, которое мне прислали» и «Часто пересматривать видео, проговаривать вслух, что думаю, если меня никто не слышит».

Когда вернул воцап на экран, отправившееся сообщение пестрело двумя синими галками.