– У меня нет и не может быть девушки, блять! – проревел Толик, к которому вернулась вся сдувшаяся ярость.

– А Яна?! – прохрипел и тут же поморщился от боли Пашка. Засадили ему знатно!

– Слушай, Пашок, – подрагивая сказал друг, – если я тебе слил, что эта журналистка крутая, если она меня жалеет и приходит после интервью, это не значит, что ты можешь стебаться надо мной и…

Пашка вытащил телефон и вырубил Толикову энергию на фиг, свободной рукой сжимая пульсирующую челюсть. Потом убрал последствия нападения на свою персону, закрыл входную дверь и сел на пол перед бесчувственным другом.

Как он и заподозрил минуту назад, в истории Толиковой памяти числились одни сплошные фейки. Типа в сентябре 2015-го они с Пашкой свалили на незавершённую стройку неподалёку, хотя батя Толика это чётко и популярно запретил, и там Толян расхерачил ногу и новенький ботинок на хрен каким-то обсосанным штырём. Заметая следы преступлений, дело это он скрывал. Поднявшуюся температуру выдавал за результат простуды, с кровати не вставал и хромую, опухающую ступню не светил. Так он почти неделю водил за нос мамку и батю, пока не увезли Толика на «скорой» почти без сознания и не вернули совсем без ноги, от которой распространился сепсис.

Вся жизнь Пашкиного друга изменилась, хотя ему удалось остаться учиться в прежней школе, где, безногого, его люто травили Славка и его прихлебатели. Яна по этой липе писала статью о жертвах не оказанной вовремя помощи на какой-то сайтик, нашла его в вк и обратилась за интервью, а потом они стали то и дело общаться – как друзья и не более, хотя безногий Толик в неё втюрился по самые помидоры. Все события жизни и социальные связи друга были исковерканы до неузнаваемости в этой фейковой муре, Пашка чуть глаза не выронил на пол, пока клацал некоторые видосы из истории в башке друга.

Это могла устроить только такая тварь, как Островская! Больше некому!

Ну, сучара…

В прилоге дали дракона.

Пашка стиснул зубы, разбил достижение за гнев на звёздочки и навёл на Толика камеру. Залез в анатомический справочник. Вернул ногу и адаптировал восприятие. Забыл только вовремя поднять башку и глянуть, как конечности на деле отрастают: когда спохватился, Толик валялся у плинтуса целый и даже в обоих носках.

Наверное, лучше ему про это не рассказывать. Так и в дурку уехать недолго, если знать и поверить, что любое твоё чёткое воспоминание может быть сляпано парой тыков в экран каким-нибудь долбодятлом.

Пашка полез в память и просмотрел адаптированный видос своего «визита в гости». На кадрах он сам, Павел Андреевич Соколов, в полном искреннейшем ахуе допытывался, откуда у Толика взялась давно ампутированная нога.

Да ну чтоб его! Издевается, в натуре, прилога!

Не, ну это надо ж как-то объяснить, такое снижением важности не пофиксишь.

Срань Господня!

Игруха радостно вручила «гимель» за богохульство.

Пришлось врубать Толика на место и кое-как растолковывать ситуацию, хотя на этот раз друг не поверил ни единому Пашкиному слову, даже когда младший Соколов показал подлинный видос из собственной памяти о том, как Толик открыл ему дверь.

– Ща нейросетки и не такое сляпают, – проворчал он, отсмотрев ролик. – Не гони. Это ты пургу нёс, что у меня ноги быть не должно, как припизднутый!

Хотел Пашка поспорить, а потом передумал и заявил, что решил Толика приколоть, типа не удержался. А его не проведёшь, даже и игрухой этой.

Остался прежний ногастый Толик довольным, даже когда Пашка в плойку гамать отказался и свалил по-быстрому.

Выйдя на улицу, сел он жопой на бордюр, выкурил две сижки, собираясь с мыслями (и всяко стараясь прекратить вызверяться), а потом написал Островской в телегу. Что встретиться надо.

Она тут же ответила, типа никак не может. Чем полностью себя выдала.

«Найду тебя всё равно, блять!» – написал Пашка свирепо, смахнув пуш с новым драконом.

«Через полчаса за школой», – после очень долгой, минут в пять, а то и семь, паузы ответили в чате.

Ну-ну. Дебилка недоделанная. Вот и на что она рассчитывала, бляха муха?! Ну на что?! Что у него баллов мало на балансе? Какой смысл в этой лаже?!

Явившаяся на стрелку Островская Пашку не признала. Он на фоне волнений как-то подзабыл о своём маскарадном преображении, даже борода после потрясений у Толика перестала чесаться и напоминать о себе.

Островская же так и подпрыгнула, когда левый чел, проходивший мимо, вдруг заговорил Пашкиным голосом.

– Это что за на фиг?! – вытаращила зенки ненавистная товарка по душепродавству.

– Это тебя вообще ебать не должно, – отрезал Пашка. – Жопу свою игровую и сисяры с губищами комментируй.

– А вместо большой машины у тебя теперь стручок, как у жителей Африки? Под стать содержанию головы? – съёрничала Островская, то и дело скача нервным взглядом с Пашкиной новой рожи на руки. Они были пустыми, но телефон торчал из заднего кармана штанов так, чтобы выхватить быстро. А попробует напасть со своими приколами Капитана Америки, так он её удивит похлеще, чем изменениями рожи! Тоже уж прокачался по-всякому!

– Считаешь, что я тупой?! – поинтересовался Пашка свирепо. – Что не пойму ни фига, так ты подумала?

Островская изменилась в лице, чуть дёрнулась назад, словно отпрянула, но всего на пару сантиметров, верхней частью корпуса. А потом стиснула зубы и прищурилась.

– Ну не особо острый, как по опыту, – с вызовом уведомила она. – Хотя чьи мозги поюзать вроде ориентируешься. Так что и мне не мешай. Как ты это сделал?

– А много ума не надо! – парировал Пашка. – Только ты одна такая сука и живодёрка!

По лицу Островской скользнуло недоумение, и она сузила глаза больше.

– Я такая сука, чтобы?.. – подозрительно уточнила ненавистная собеседница.

– Чтобы Толяна без ноги оставить! – крикнул Пашка, чувствуя жопой вибрацию: факт опять дракон. – Ещё раз такое вычудишь, я твоему Максу хер оттяпаю, поняла? Безвозвратно!

– Кто такой Толян? Какие ещё ноги? – У Островской и следа не осталось от растерянности, она пошла в наступление.

– Парень сестры твоего хахаля! Тебя вот этот момент вообще не колышет?! – повысил голос младший Соколов. – На сеструху Макса пох? Или ты и её проучить так решила?!

– У тебя крыша протекла, сходи проверься, хотя бы через приложение! – бросила брезгливо Островская.

– Ты мне зубы не заговаривай! – просвистел Пашка. – А то заява быстро в ментовке материализуется! – внушительно напомнил он. – Долго будешь баллы копить, чтобы всё это вернуть обратно!

– Я никаких Толянов пальцем не трогала, придурок! – огрызнулась эта уродка.

– Ну да, как же! – чуть не заржал младший Соколов. А потом подался вперёд и сказал с расстановкой: – Имей в виду: я его починил. Даже не знаю, на что ты рассчитывала, курица крашеная!

– Я понятия не имею, с кем кувыркается сестра Макса! – скрипнула зубами Островская. – И ни с чьими ногами ничего не делала! Ты перегрелся! Запустишь заявление, и я тебе такую жизнь устрою сладкую, что только и будешь квесты щёлкать, чтобы всё отмотать! До ста лет будешь!

Пашка сплюнул самодовольно. Ну-ну. Баллы у него безлимитные!

– Я тебя предупредил, – с угрозой объявил он.

– А я тебе ответила. Если кто-то там без ног остался, ищи причины в другом месте, придурок! Сунешься к Максу или ментам, пеняй на себя! Сам у меня без ног ходить будешь, и без хера, и вообще без ничего! Психопат-неврастеник!

Она развернулась и завиляла своей прокачанной задницей в обратном от Пашки направлении.

А он немного усомнился. И успел поймать спину этой курицы прилогой.

Оплатил доступ и забил в инфо памяти слово «нога». Узнал, например, что сегодня утром паскуда эта свою брила в душе, и поморщился. И ещё всякой такой муры узнал. Но про Толика там реально не было. Он попробовал забить ещё «Толик», «Востриков», «Анатолий», «парень Яны», «друг Соколова», и как только не поискал. А потом случайно сбил менюху, и она вылетела. Но было уже понятно, что дело не в Островской.