Какого хрена?!

Пашка проклацал все окна – свёрнутой «Дополненной реальности» среди них не было. Попробовал ещё раз. Игра отказывалась удаляться!

Зараза!

Пришло пуш-уведомление с драконом.

Ах так?! Ну, значит, завтра Пашка просто не будет проплачивать тариф, вот что! Думают, самые умные?! Он вообще в игруху больше не зайдёт!

Домой младший Соколов поехал на такси, полный решимости отказаться от божественности. Лосев был прав.

Другая мама казалась какой-то бледной.

– Никто не знает, куда подевался Андрей, – сообщила она. – Я даже спросила у этой… у женщины, с которой он жил последнее время. И Лидии Викторовне в деревню звонила, подумала, может, к ней поехал. Нет. И Семён ничего не знает. И телефон всё ещё не в сети.

– Отцу не три годика, – сглотнул Пашка. – Где-то есть, это его выбор.

В кармане завибрировал телефон. Чёрт, как отключить эти пуши?!

– Мне кажется… у меня сложилось впечатление… что милиционеры в чём-то подозревают нас, – выговорила Другая мама. – Андрей… был в порядке, когда уходил? Точно? Тут… действительно натекло так много крови…

– Он был цел. Ну, может, пара ссадин на лице. Я… защищался, – промямлил Пашка. – Он ушёл сам, мама.

Телефон в кармане вздрогнул.

– Но куда? Не могу понять. Непохоже на него вот так вот пропадать… Да и куда ему податься? Не понимаю. Не хочется этого говорить, но лучше бы ему объявиться… Кушать будешь? Ты где был? Неужели в школе?

Пашка замялся на секунду и кивнул:

– Лучше не пропускать в конце года. Классуха за это итоговые оценки снижает.

Телефон завибрировал.

– Я горжусь тобой, Павел, – улыбнулась Другая мама. – Через десять минут будет обед. И мне тоже пора возвращаться к работе. Странно, но даже синяка не осталось на лице. Такой удар, столько крови. Я думала, нос сломан. А погляди. Чудеса.

– Да, – потупился Пашка. – Повезло. Пойду переоденусь.

В комнате он смахнул три пуша с «G» и взялся за рамочку с картинкой «Дополненной реальности», которая лежала оборотом вверх на тумбочке. А потом вышел в коридор, влез в резиновые шлёпки, открыл дверь и запулил картинку в мусоропроводную трубу.

– Сын, – встретила на пороге Другая мама. – Если ты начал курить, не нужно от меня прятаться. Ты можешь делать свои дела на балконе, а не бегать по подъезду. Там тем более соседи ругаются. Ты уже достаточно взрослый, чтобы принимать такие решения.

Пашка открыл и закрыл рот. Хотел привычно соврать, но вдруг сказал просто:

– Спасибо, мама.

– Пойдём обедать. Гречка сварилась.

После еды Пашка как-то нежданно уснул часов на пять кряду. Сказались все треволнения и бессонная ночь.

Вечером пришли деньги от Весёлой фермы и пуши с наградами, но платежа было только два – урезанный васинский и ещё один. Значит, очередной долбодятел сам отвалился. Ну и хорошо. За неделю, наверное, вырубится эта схема, а может, и сама собой завтра днём, когда не пройдёт оплата тарифа.

Деньги Пашка решил с карты снять и положить в коробку из-под фена. И ещё он решил завтра же пойти и устроиться на работу курьером тоже. Не туда только, где остался как минимум один школьный урод, но в какое-то ещё кафе. Вот прямо с утра. Пора того. Брать на себя ответственность за Другую маму. Раз эти смогли и раз их взяли, то и Пашку, надо думать, возьмут без проблем. И так-то неплохой доход, если вернуться к прежней бережливости. На Пионову хватит. И на то, чтобы у Другой мамы деньги не брать. А может, даже и давать ей иногда на хозяйство.

Потому что отец этого уже никогда не сделает.

Сердце внутри неприятно сжалось, а глаза как-то ощутимо увлажнились.

– Зараза, – процедил сквозь зубы Пашка.

Лёг обратно на кровать и попытался доказать себе, что батя получил по заслугам. Но нежданно снова уснул до самого утра.

В субботу Пашка встал очень рано и к десяти часам уже явился к ресторанчику, менеджер которого подтвердил по телефону, что сотрудник доставки нужен, и Пашка может попробовать.

Вышло, что и правда найти работу курьером – не проблема абсолютно. Доставлять жрачку оказалось даже весело. И перспектива заиметь честные деньги очень радовала.

До половины одиннадцатого беготня с заказами (очень помог старый велик, который Пашка забрал из гаража дяди Семёна, тоже уже начавшего из-за мамкиных звонков тревожиться за отца и расспрашивавшего про него) сопровождалась непрерывными пушами с отзеркаленной длинноверхой «Г». Их успело прийти пять штук, а вот потом вообще все пуши прекратились.

Доставив очередной бумажный пакет с горячей жрачкой в контейнерах, Пашка притормозил. Кажется, игруха была оплачена до полудня.

Он попробовал удалить «Дополненную реальность» ещё раз, но она продолжала использоваться системой. Что ж. Хочет болтаться на телефоне, пускай. Или…

Закусив губу, Пашка сделал то, что обещал себе не делать, в последний раз: нажал на иконку треклятой прилоги. И увидел:

«Конец оплаченного периода! Для дальнейшей работы пополните баланс.

ВНИМАНИЕ: Тарификация изменена.

Доступно: Ежедневная тарификация. Актуальная цена подписки – 169 руб./день.

ВНИМАНИЕ! Стоимость услуги может быть изменена по истечении срока оплаченного периода.

Чтобы продолжить работу, пожалуйста, оплатите доступ.

КУПИТЬ ЗА 169 ₽

(только работа с данного устройства)

Закрыть и вернуться на главный экран».

Пашка слез с велика, сел на бордюр и закурил, с вызовом пялясь в телефон. Ожидая таймера деинсталляции. Сердце колотилось сначала очень быстро, потом…

Спустя три сигареты стало понятно, что таймера на этот раз не будет.

– Вот суки, – скрипнул зубами Пашка.

Ладно, наплевать. Он всё равно не станет платить. Нет проплаты, значит, игра не активна. И всё.

Вечером пришло два банковских перевода, но пушей не было. Поддаваясь неясному порыву, Пашка попытался вернуть деньги отправителям, но это оказалось невозможно нажать в приложении сбера. Ну, значит, отвалятся сами. Значит, будет пока временное подспорье для Другой мамы.

Работать курьером Пашке в целом зашло, он даже откатал больше часов, чем рассчитывал. И честно сознался матери в том, что нашёл подработку, когда вернулся домой. Она так и просияла, даже взялась глаза вытирать украдкой. А ещё сделала очень необычное – обняла Пашку сильно-сильно и так стояла почти минуту.

И, хотя он начинал к Другой маме привыкать, бывало в такие моменты особенно муторно.

Вечером субботы уснуть так же просто, как вчера, не получилось. В голову лезло всякое. В основном – про отца. Представлял он его то переконвертированного в пиксели в телефоне, то запертого где-то в клетке, то попавшего в какой-то пустой параллельный мир без людей, где только одни неодушевлённые предметы из реальности.

Мёртвым – бездвижным телом с бледным лицом, вроде деда на похоронах два года назад, – отца представить не получалось.

Казалось Пашке, что где-то он был. И как бы ни сидел в куче говна и мочи, которая тоже куда-то из тела без остатка пропадает, если нажать кнопку в потребностях.

От всех этих размышлений в теле расползался озноб. Вот прямо внутри.

А когда Пашка, наконец, задремал, накинулся на него сердитый Лавриков:

– Ну и что ты удумал за дурь?! Ты бы ещё из дома всё ценное вынес и куда в церковь сдал для нищих, в самом-то деле! Тебе такой инструмент в руки дали! А ты раз затупил, и в кусты?! Ты вот что того олуха старого слушаешь?! Он трус! Такой же трус, как, блин, все хвалёные монахи! Человеку жизнь дана, чтобы жить. Свалить от всех испытаний, ответственность с себя скинуть и ни во что не лезть – это не святость, это писец, Пашка! Это даже не то, что подразумевал Бог, блин! И что, ты думаешь, без игры своей никому никогда не навредишь по бестолковости, что ли? Ну смешно же! Если хочешь знать, в одной из квартир, куда ты сегодня жрачку на тусу привёз, тусой этой и жрачкой халявной заманили девку и трахнули, без её согласия. В этом будешь себя винить? Свалишь завтра из курьеров? Или всё-таки это не твои проблемы, а, Пашка? И вот очень тебе реально хочется другим жратву носить? Это твоя мечта? Мужа ты матери не заменишь. Ну уж без помощи точно. А помощь ты решил слить, как тот олень. Вот прямо зло берёт, на тебя глядя!..