Дерзко заказывая то, что нравилось, не глядя на цену, прикладывая карту к терминалу официанта, Пашка всё ещё чувствовал восторг. Такие действия помогали самоутверждаться, быть независимым и взрослым.

Он был как они, люди в квестовых сериалах. Начинал таким быть.

Пашке нравилась жизнь, про которую он смотрел, нравилась всё больше и больше! Никакая это не фантастика! Раньше Пашка воспринимал кино о богачах на одном уровне с фильмами о вампирах, оборотнях и пришельцах. А теперь понял, понял: так тоже бывает! Реально!

Правда, то и дело в нём ещё вспыхивала зависть. Она была уже не злобная, с примесью чего-то вроде ненависти к тем, кто живёт лучше него, пусть бы даже и по сюжету фильма. Но она всё ещё присутствовала.

И, конечно, пополнялся список того, что Пашка хотел сделать в своей жизни так же, как на экране.

Самым неприятным было то, что больше всего он хотел сделать себе нормальных родителей. Вот таких: мамку, которая похожа на куколку Барби и на завтрак ставит перед детьми оладьи с горками из взбитых сливок и голубикой, батю, который носит пиджак и галстук, продаёт по телефону акции и берёт сыновей поиграть с собой в гольф на частном корте или покататься на парусной яхте. Такому бате, пожалуй, простил бы он даже любовницу – только красивую, настолько, чтобы и самому слюни пускать от её сисек и задницы.

Но вот перенастраивать перманентных предков игрой не хотелось. Казалось Пашке, что они, во-первых, всё непременно испортят, невзирая на кучу потраченных баллов, а во-вторых, что не заслужили, совершенно не заслужили от него милости! Они за всю свою жизнь не сделали ему ничего хорошего или даже просто нормального, вот что!

Уж лучше назначить кому-то себя, блин, усыновить!

За время пребывания в кофейне Пашка заимел четыре недоведённые «П» и семьдесят первый уровень, шесть запятых и семьдесят второй уровень, пару львов, целых девять змей и семьдесят третий уровень, лису, свинку и овна.

Когда в половине десятого вечера пришли три платежа от Весёлой фермы, а приложуха начислила ещё три запятые и три цельные «П», он засобирался к Зинке. Но тут нежданно позвонила… мать.

– И долго ты будешь по канавам валяться, скотина?! – первым делом рявкнула она, и Пашка, поначалу даже обрадовавшийся, тут же пожалел, что поднял трубку. – Хоть бы раз спросил, жива ли мама, здорова ли! Третий день домой носа не кажет, когда мать при смерти! Нормальный у меня сын, ничего не скажешь! На зависть всем соседям! Отца из дома прогнал, опозорил семью и сбежал! Чтобы был дома, слышишь?! Я на тебя заявление в милицию напишу! Ты малолетка ещё сопливая, ты обязан слушать родителей! Закон на моей…

Пашка сбросил вызов и смахнул пуш-уведомления с драконом и недоведённой «П».

Мать позвонила опять, и он кинул её номер в ЧС.

Вот сука старая! Да как таких вообще земля носит?! Сама выгнала несовершеннолетнего на улицу, и сама же…

Хотелось пнуть ногой стол или врезать кому-то.

Игруха дала дракона.

Пашка расплатился и пошёл к Зинке домой, сам на ходу дыша, как дракон, только что пар не пускал.

Но в квартире учительницы быстро пришёл в норму.

Ожидая, пока она накроет заботливо приготовленный ужин, Пашка заметил, что Зинка как-то подозрительно к лампам на кухне приглядывается. А потом она сообщила, что кажется ей, будто свет стал ярче. Пришлось сознаваться в уборке.

– Вот это ты молодец, Соколов! – совершенно растрогалась математичка. – А я уже стала думать, что опять инсульт. Тогда вроде привычные вещи другими воспринимаются. Ну даёшь! Такого и не ждала! А я не достаю никак к ним, стремянки-то нет. Вот спасибо тебе! Не перестаёшь меня удивлять! И как я вчера не приметила? Вот сейчас кажется даже, что дышать в доме стало легче.

За ужином Зинка рассказывала о соседке, дочку которой подтягивает по математике. Училась девочка не в их школе, занималась балетом и из-за постоянных тренировок отставала по всем предметам.

– Такая умничка, но очень уж себя загоняет, – делилась впечатлениями Зинка. – Занимается с четырёх лет. Только вот боюсь, что это – мечта её мамы. А Леночка просто не хочет её расстраивать. Видно, что рвётся она с подружками погулять, а не разбирать цифры, и что очень она изнурённая. Тоненькая, как тростинка. Иногда едва сдерживаешься, чтобы не взяться другим объяснять, как поступать лучше и правильнее…

Спать они улеглись довольно рано, и пришлось энергию сводить игрой, хотя разумнее было бы потратить ночь на сериалы, чтобы уже добить их. Пашка приловчился смотреть кинцо на плюс два к скорости, так выходило куда быстрее, но всё равно до фига длинный выдали списочек.

Лавриков опять не приснился. Утром Пашка нашёл тыщу за необщение с Лосевым и очень гневное сообщение от матери в ВК, где она по такому случаю даже завела себе страничку.

Но не ответил. Энергию вернул игрой, с удовольствием позавтракал по-домашнему с Зинкой, и они выдвинулись в школу. Следовало разбираться со сбоями в Весёлой ферме.

Но сначала пришлось разбираться с Лебедевым, потому что он тоже на уроки наконец-то явился.

– Пошли отойдём, – решил Пашка быть умнее и сам подвалил к нему после физики.

Лебедев глянул исподлобья, но согласился.

– Короче, батя мой – мудень, – через силу объявил Пашка на улице, куда они вышли подальше от чужих ушей. – Но тут я ничего сделать не могу, и хера с два он меня послушает, если я скажу возвращаться. Так-то мне по фигу, потому что я с мамкой больше не живу. Но я же не бог, чтобы управлять им, блин.

– Он на маму орёт! Он толкнул её! Недовольный постоянно! Мне не даёт продохнуть! Моральный урод и выродок!

Зачесался кулак Лебедеву врезать. Только сам Пашка имел право говорить такую правду о своём бате, но уж никак не придурок, чья мамаша направо и налево раздвигает ноги!

– Короче, не впутывай меня в эту хрень, вот что, – просвистел Пашка. – Дома отец в жизни ни на кого руки не поднимал. – В кармане завибрировало. – И даже не орал без повода, – прибавил младший Соколов, и телефон вздрогнул снова. – Я же тебе не предъявляю за то, что…

Лебедев побелел, и Пашка счёл лучшим прикусить язык.

– Я пошёл, – мрачно отрезал он. – На алгебру не хочу опаздывать.

И он понёсся в школу почти бегом, тогда как Лебедев на второй урок не явился вовсе. И вообще, в тот день свалил куда-то с концами.

Уже после Зинкиной алгебры Пашка нашёл две «G» на боку, перевёрнутый «игрек» и дракона, вибрировавшие во время разговора на улице.

Обществознание и кусок химии он посвятил изучению проблем, возникших в работе Весёлой фермы, хотя сидящий рядом Толик мешал довольно сильно.

Колупаться в памяти рабов пришлось основательно, и тунеядца он определил только с третьей попытки, ближе к звонку: им оказался Васин, которого предки увезли в Тамбов на свадьбу тётки. Надо теперь этому оболтусу новую работу искать, навряд ли ему будут рады после того, как он из кафехи на три дня слился.

Нажав Лидочке «не обращать внимания на Соколова» за пятьсот очков, Пашка всю литературу изучал вакансии для школьников и студентов, выписывая под биографией Салтыкова-Щедрина телефоны, по которым надо было звякнуть, чтобы назначить ему собеседования. Старая тетрадка была единственной, имевшейся в наличии, потому что её в начале урока вернула училка после проверки. Остальное добро осталось в логове матери.

Пашке очень нужно было не только вернуть в строй Васина, но и расширить Весёлую ферму. Уже в эту субботу оплаченный период пользования «Дополненной реальностью» истечёт. И на этот раз Пашка не обосрётся с продлением! Даже если игруха не поменяет тарификацию, и можно будет платить по неделям, пополнить должен Пашка баланс на несколько лет вперёд.

Он решил вбухать в своё божественное будущее минимум сто тысяч, во избежание дальнейших недоразумений. А чтобы позволить себе такое и продолжать приятную жизнь начинающего олигарха, прохлаждаясь в кафешках и без оглядки тратясь на Пионову, нужно было собрать финансовый запас.