– Она с удовольствием с нами выпьет немного. Только тебе надо… немножко прийти в себя, – подмигнула Люся и шаловливо кивнула головой куда-то в сторону его ширинки.

Покраснев до самых кончиков ушей, Пашка ретировался в гостевой туалет. Ну и дела, конечно!

Светлана Пионова совсем не смотрелась Люськиной мамой, скорее сестрой, и даже не факт, что старшей. Первым делом она пообещала убить Пашку с пристрастием, если он ещё раз назовёт её «тётей Светой». И сказала, что к ней вообще лучше на «ты».

Язык Пашки на такое оказался не способен, и он принялся старательно избегать личных обращений. И вообще, очень захотелось Пашке домой. Не понимал он посиделок с предками, пусть бы даже и такими странными на вид. С такими даже и хуже. А тут ещё и свистнутый лифак в кармане. Бухать же при родаках и вообще казалось какой-то дикостью. А если сейчас ещё и отец пионовский приедет, после всего, что они тут на столе вытворяли…

В общем, смылся Пашка под благовидным предлогом, объявив, что матушка пишет и усиленно зазывает домой. Люся выглядела огорчённой.

У подъезда первым делом зашёл в игруху – помнил, что телефон вибрировал часто. И точно! Пуш-уведомления заполонили всё: цельная «П», кривая «Т» и целых три овна!

«Вы достигли 30-го уровня!»

Так-то! Пашка заспешил домой – убедиться, что не прогадал с лифаком. Едва он переступил порог, как телефон завибрировал. Около часов были три серебряные монетки, в игрухе – плюс три тысячи баллов. Итого семьдесят девять тысяч сто восемнадцать. И тридцатый уровень в придачу.

Заныло у Пашки в груди томительное предвкушение.

«24. Следи завтра после школы за квартирой Ивана Лебедева. Награда – 3 000 баллов».

Вот те раз! А Лебедев тут при чём?! И кто, блин, знает, где его квартира? Это сначала за самим Лебедевым следить. Так себе развлечение. Хотя можно глянуть адрес в его памяти.

Пашка хмыкнул. Он начинал привыкать к ощущению собственного всемогущества.

Мамка пребывала в скверном настроении. Была она чернее грозовой тучи, и очень уж агрессивная. Выкатила предъяву за то, что Пашка заявился к десяти вечера, как будто забыла, блин, что есть теперь у младшего сына девушка и что девушка эта ей нравится.

– Я у Люси был, в гостях, – попытался напомнить он о своей индульгенции.

– Ты бы меньше по гостям лазил, а лучше учёбой занялся! – тут же завелась мамка с пол-оборота. – Ума у тебя нет, и вечно от тебя неприятности! Принесёт девка в подоле, горя потом с вами не оберёшься! Чтобы домой после школы, понятно?!

Ну что за напасть?! Одурела опять. На рынке её, что ли, взгрели, что теперь без повода срывается?

Отца дома не было, вот и кинулась на Пашку от нечего делать? Хорошенькое дело!

Лучше бы ей того, поласковее быть. А то с каждым таким наездом количество комнат в будущей квартире от божественного сына уменьшается. Как и количество ноликов в лотерейном выигрыше, так-то! А будет слишком беситься, так Пашка подождёт восемнадцатилетия и сам выиграет пять миллионов, без всякой родительской прослойки. А может, и все десять. А может, и не раз!

Мамка шлёпнула в тарелку остывшей картошки и уведомила, что нужно приходить вовремя, чтобы жрать горячее.

Пашка сунул ужин в микроволновку. Ну вообще офигела, конечно! XXI век, так-то. Немного труда нужно хавчик сыну нагреть!

Мать сидела над чашкой чая насупленная. Ожидая три минуты до сигнала, Пашка решил глянуть, что за муха её укусила. Достал телефон, смахнул льва и две «П» с прорехой («Вы достигли 31-го уровня!»), навёл на матушку камеру.

«Ваша мать. ФИО: Соколова Елена Аркадьевна. Возраст: 43 года. Состояние: волнение (подозрения в неверности супруга). Подробнее».

Ахереть! Пашка вскинул на мамку ошарашенный взгляд.

– Ты что в телефоне сидишь целыми днями?! – тут же напустилась она на него. – Ты когда последний раз книгу открывал? Ты кем работать собираешься? Телефонщиком?!

Пашка дёрнул из микроволновки тарелку, и, обжигая пальцы, свалил в комнату.

Ну вообще.

Где батя и где измены? Да она его видела?

Сбрендила матушка, ну надо же. Не перебесилась в молодости.

Чё только не узнаешь, блин, через чтение мыслей! Ну пришло же в дурью голову! Пашка был уверен, что мать только про скидки на жратву да сплетни в своём склочном бабьем коллективе думать и может. А тут на тебе! Ревновать отца! Ревнивица выискалась. Полтинник скоро, а она ревновать. Обалдеть, конечно.

А Пашка тут при чём? На него за что вызверяться?

Приложуха попыталась утешить ещё парочкой недоведённых «П». Потом Пашка уединился в туалете, всяко представил будущий трах с Пионовой и даже видосов включать не понадобилось. Только игруха бараном обозвала.

Пашка уже почти спал, когда заявился отец и столкнулся тут же с мамкиным буйством матки. Начали они собачиться, да так, что скоро опять по батареям кто-то застучал. И что интересно: мать слова про ревность не сказала! Предъявила за гульки с пьянками, за маленькую зарплату, за свои старые сапоги, даже за кривую обоину в коридоре (руки у бати, значит, из жопы), а что бомбануло у неё от дури лютой, скрыла. Ну бабы больные! Вот прямо в любом, выходит, возрасте.

Бедный батя. Даже жалко его стало, пока в ответ орать не принялся.

Вот наберёт Пашка ещё девять уровней, и в такие моменты будет родакам звук на минимум убирать. Пусть там машут руками и рты разевают, сколько влезет!

С утра родительские контры продолжились, и Пашка тоже под горячую руку попал, на этот раз отцу. Так что прекратил тому сочувствовать напрочь.

По дороге в школу нашёл ещё четыре «П» с прорехой. Но настроение подосрали знатно, и оно не улучшилось. Лелеял Пашка планы отмщения.

Географичка заболела, и первого урока не было. Толик по такому случаю развил бурную деятельность.

– На майские надо затусить! Отпустят тебя предки с палаткой на пару ночёвок? В субботу типа учимся за понедельник, но там факт будет короткий день. Можно свалить и часа в три сесть на электричку, если собраться с вечера. С субботы на воскресенье и с воскресенья на понедельник ночуем в лесу. У меня братело двоюродный подтянется из Саранска. А ты, может, Люсю свою возьмёшь? Чё думаешь?

На Люсе Пашка возбудился. Идея была топ! Уж в лесу-то в одной палатке точно у них всё случится! И она такое (палатки, в смысле) любит, сама говорила. Эх, надо презервативов купить!

Телефон вздрогнул, и около часов появился крошечный овен.

Перед физрой, вместо переодеваний, пошёл Пашка Пионову искать и предлагать ей поучаствовать в походе.

Люся загорелась сразу! Сказала, что у неё отличная палатка есть, что она мастерски умеет паковаться, и что будет круто узнать поближе Пашкиного лучшего друга.

Последнее не особо, конечно, понравилось. С другой стороны, защищают Толика от ревности двадцать лишних кило. Так что ладно.

Когда Пашка явился к раздевалке, дверь уже закрыли на ключ. Сменил он только кроссы и пошёл, как был, на улицу.

А физрук меж тем злобствовал и гонял всех, как оголтелый. Так что Пашка вымок насквозь от пота. Пришлось после урока как раз спортивную футболку, мятую, как из задницы, надевать. Зинка окинула Пашку сочувственным взглядом и стала думать (он узнал, пока проверял её состояние на всякий случай сканом приложухи), будет ли это вежливо предложить мальчику нагладить вещи после дополнительных занятий.

Твою дивизию, занятия! Какие занятия, если надо за Лебедевым следить, точнее, за его хатой?

После алгебры Пашка подкрался к учительскому столу и начал что-то мямлить о помощи матери уборкой, о которой она очень просила, а он – пообещал. Зинка всплеснула руками, стала его нахваливать и тут же… перенесла дополнительные на четверг. Ну блин. Неугомонная какая! И такая непосредственная и доброжелательная, что прямо фиг откажешь.