Йорк остановился рядом с Грегом — он не отрывал глаз от садящегося на заднее сиденье паромобиля Брендона. Грег окинул оценивающим взглядом Йорка: все же, если не брать в расчет странный холодок, сам по себе возникающий от близости немертвого, то выглядел он обычным горожанином в полицейской форме чуть устаревшего образца. В Аквилите последние седьмицы такая свистопляска с формой констеблей была, что никого не удивить Йорком. Грег предложил:

— Вас проводить до управления?

Немертвый отрицательно качнул головой:

— Нет, спасибо. Я знаю, где находится управление, так что не заблужусь. — Он серьезно посмотрел на Грега: — или вы не этого боитесь?

Грег честно признался, глядя как неуверенно возвращается в морг толпа санитаров — они огибали Йорка по большой дуге, словно чувствовали, что он иной:

— Я пока не представляю, что от вас всех ждать.

Йорк пожал плечами:

— От нас — верности, от Ванса можно ждать неприятности. От вашего Брендона тоже — учтите это. Он сейчас адекватен, а через минуту может наброситься — новорожденные непредсказуемы. Будьте настороже.

— Спасибо за совет.

Грег пытался понять: по сведениям Жуи немертвые редко появляются, а тут только с Танцующего леса пятеро, а сколько еще погибло — от рук самого Грега, Эвана, Виктории, адера Уве? Еще пятеро, как малость. Где ошибка? В сведениях Жуи или тут в Аквилите какая-то аномалия? Ведь наличие ондурца среди немертвых опровергало всю теорию о рождении благословения ничейной земли. Ондурец явно не собирался защищать дом — его дом совсем в другой стороне. Он бы не стал немертвым. Значит, все же под Танцующим лесом какая-то аномалия? Залежи потенцита, например. Ничем иным такое количество немертвых не объяснить. Или Жуи заведомо вводили в заблуждение своих потомков. Только и остается гадать — не проверять же на практике такое.

Йорк посмотрел на замершего возле паромобиля Хогга:

— Идите, суперинт. Вас ждут. Не беспокойтесь о нас — мы справимся и освоимся в новом мире. И не такое переживали! И ваших душекрадов тоже найдем — поверьте, никому из нас не понравилось вылезать обратно из могил и есть чужие души. Тогда приходишь в себя, то понимаешь, что натворил в беспамятстве, и от этого становится дурно. Так что адер Уве был личной местью каждого из нас. Остальные душекрады тоже почти личное. — Он хлопнул Грега по плечу: — идите, суперинт, и не бойтесь.

Хогг поддержал его:

— Супеинт, поехали! Пора домой. Там, наверняка, комиссар уже локти гложет в ожидании отчета по Киту.

Грег прикрыл глаза на миг: никакого уважения к званиям у Хогга! И откуда тогда пиетет к сиятельным? Марку бы его показать. Интересно, тот после Вернии заедет в Аквилиту или нет? Хотелось бы: Марк единственный, кто может развеять все сомнения в немертвых, прочитав их мысли. Грег хотел проводить взглядом Йорка, но тот уже исчез: кажется, он опять ушел крышами.

Не успел паромобиль вывернуть из проулка на Дубовую, как Хогг, что-то увидев в боковом зеркале заднего вида, резко ударил по тормозам, паркуясь у тротуара. Грег, к счастью, сдержал ругательства.

— Нерисса Орвуд, — пояснил всем Хогг. Грег обернулся назад: из наемного паромобиля выпорхнула в сопровождении констебля Анна Орвуд и принялась переходить дорогу, направляясь к моргу. — Лер комиссар, по ходу, сгрыз все же локти.

Брендон не сдержал смешок, а Дакарэй остался невозмутимым — бокор пока был для Грега загадкой. Эвану учитель в лице Дакарэя не помешал бы, но согласится ли бокор на такое? Родовые тайны в Карфе хранят строго, а Эван никак не тянет на карфианина, хоть и колдун. Грег, переглянувшись с Викторией, первым вышел из паромобиля, открывая перед лерой дверь.

Брендон попытался выскользнуть из салона вслед за Викторией, но его осадил Дакарэй:

— Сиди! Тебя это не касается. Некроманты-девушки — не повод пугать горожан своим видом в простыне.

Тому пришлось смириться и остаться в салоне. Даже на улице было слышно бурчание Брендона.

— Нерисса Орвуд! — Грег окликнул девушку, невольно любуясь ею: высокая, стройная, порывистая в движениях — услышав его голос, она резко развернулась, юбки взметнулись, показывая щегольские ботиночки. Сама юность во плоти, её не портил даже строгий, почти лишенный украшений траурный наряд. Грег оглянулся на Хогга — тот тоже вышел из паромобиля и демонстративно смотрел в сторону — якобы проверял чистоту переднего стекла.

— Добрый вечер, лера Хейг, нер Эш, — подошедшая к паромобилю нерисса Орвуд выразила свое почтение книксеном. Опережая возможные вопросы, она после ответных приветствий пояснила: — Я по просьбе лера Хейга направляюсь в морг, чтобы допросить адера Уве, пока его тело не забрали в храм. Список вопросов мне дали.

Хогг за спиной Грега что-то недовольно пробурчал. Его неожиданно поддержала Виктория:

— Нерисса Орвуд, тело адера в ужасающем состоянии…

Грег еле сдержал улыбку: Виктория была всего на пару лет старше Анны, но старательно пыталась её оградить от того, что считала пугающим и недостойным.

Орвуд крайне серьезно кивнула:

— Мне сказали, что его декапитировали. Полагаю, что это не самое страшное, с чем может столкнуться некромант. Не беспокойтесь, я постараюсь справиться. Я читала, что на храмовниках может быть защита от вызова души, но надеюсь, что родовые практики Жуи помогут. В любом случае, если не попытаемся — не узнаем результат.

Грег, неприятно чувствуя себя сводником, повернулся к Хоггу:

— Грегори, прошу: сопроводи нериссу Орвуд. Поможешь ей записать показания адера Уве.

Хогг укоризненно посмотрел на Грега, но возмущаться не стал, только дернул, проверяя, фиксатор, прикрепленный на мундире:

— Так точно, нер суперинтендант. — То, что он полностью выговорил звание Грега, показывало степень его раздражения. Нерисса Орвуд недовольства не высказывала — она приветливо улыбнулась Хоггу и, попрощавшись со всеми, направилась в морг. Хогг уныло плелся позади неё, а ведь мог бы вежливо предложить нериссе руку.

Виктория еле слышно уточнила:

— Не стыдно?

Грегу пришлось сознаваться:

— Немного. Нерисса Орвуд не собирается отказываться от владения эфиром, поэтому ей нужен маг, с которым ей придется провести ритуал общего эфира. В окружении Орвуд пока есть только Хогг. Он восхищается Анной, она же не возмущается его происхождением и манерами. Быть может, они сработаются вместе, как получилось у вас с Мюраем.

Кажется, он сказал что-то не то, потому что Виктория густо покраснела и спешно села в паромобиль на переднее сиденье, отказываясь от помощи Грега. Тот пожал плечами и направился на водительское место, старательно напоминая себе не злиться на горожан, предпочитающих ездить по неправильной стороне улицы. Забавно: за всю дорогу до дома Хейгов у него ни разу не возникло желание выругаться или вспылить, хотя уличное движение к вечеру оживилось, и паромобиль еле полз по Дубовой.

Быстро справившаяся со смущением Виктория не удержалась и повернулась к Брендону:

— Как ты?

Тот признался:

— Разобрали на кусочки и перетряхнули. Не бери в голову, Виктория. Это пройдет.

Грег бросил на неё косой взгляд, пока паромобиль застыл на перекрестке, ожидая зеленый свет: Виктория робко улыбнулась:

— Зато Вернер сказал, что ты подозрительно здоров. Это же хорошо: убедились, что с тобой все в порядке и обратно зашили. Редко кому так везет.

Брендон не сдержал смешок:

— Такой заботы я не ожидал. Не волнуйся, все в порядке. Я лишь за Андре переживаю — ей пришлось нелегко. Да и Анри учудил — взял и умер, не добравшись до сердца проклятья. Вот же сорвиголова!

Дакарэй спокойно заметил — видимо, они давно знали друг друга:

— Сам не такой?

Брендону пришлось сознаваться:

— Такой же оказался. Точно. Я совсем глупо лишился души: ехал ночью из Аквилиты — смотрю, стоит нежить у обочины и кого-то сосредоточенно ждет. Заметив меня, нежить живо рванула в лес. Я за ним, а он давай кричать: «Не… адо!» Со мной и раньше нежить разговаривала, но всегда это были карфианские зомби, а тут бывший ондурец судя по мундиру. Я и остановился — попытался поговорить. Он что-то про адера говорил, но так невнятно, что я ничего не понял, а потом что-то как дернуло из меня душу — пока были силы, пытался убежать прочь. Видимо, не особо получилось, потому что пришел я в себя только сегодня и сразу же рванул к Андре: ей было очень плохо. Я даже подумать не мог, что она пойдет к сердцу проклятья. — Он сказал в спину Грега: — Эши, вы тоже те еще сорвиголовы, оказывается.