Нер Люка задумчиво пожевал кончик сигары, а потом бросил её в урну:

— Мы серьезные люди. Нам не с руки рисковать. В бойню между полицейскими дивизионами лучше не вмешиваться — целее будешь. Так вас по-прежнему интересует информация по увеселительным заведениям у Старого моста?

Он холеными пальцами с маникюром постучал по папке, которую все так и держал под мышкой.

Брок прищурился — Арно он и так уже прижмет, стоит ли связываться с «Отпетыми»?

— И что же вы хотите предложить мне, нер Люка?

Тот деловито сказал, опрометчиво решив, что Мюрай приперт к стене:

— Пять заявлений от владельцев кафе, ресторанов и мюзик-холлов у «Старого моста». Ваш Арно годами выбивал из них деньги, прикрываясь своим положением в полиции. Интересует?

— И сколько вы за это хотите?

Люка расплылся в улыбке:

— Тысяча ройсов, и заявления ваши. Они полностью подтверждены показаниями сторонних свидетелей. Свидетели от показаний не откажутся. Если вы, конечно, заплатите.

— Тысячу… Ройсов… — задумчиво произнес Брок. Люка, демонстрируя что до консильери ему как до Луны пешком, тут же немного запальчиво сказал:

— Тут только папка стоит сотню.

Как был крысой, так крысой и остался. Брок прикинул, что тысяча за такие сведения — перебор, но заплатить он сейчас в состоянии.

Люка тут же сделал новое предложение, заметив сомнение в глазах Брока:

— Есть другой вариант: все знают, что пилотки живут на скудное жалование — не уважает вас город. Не ценит вашу приверженность долгу. А мы ценим и долг, и верность. Мы понимаем, как это трудно, пахать на город, которому ты не нужен. Верность всегда должна оплачиваться.

Брок предпочел отмолчаться. В верности долгу этот пижон ничего не понимал. Люке пришлось токовать в одиночестве:

— Мы вам заявления, а вы луну не смотрите на район Старого моста. Как вам?

Брок замер от такой наглости — этот «консильери» всерьез думал, что полиция на такое пойдет? До чего же Арно запустил свой участок! Хоть самому возглавляй Речной для наведения порядка.

— Седьмицу! — с трудом подавил возмущение в голосе Брок. — Седьмицу.

— Не гневайте небеса — три седьмицы, не меньше.

Сторговались на десяти днях. Брок сделал зарубку в памяти — через луну взять этих «Отпетых» тепленькими при получении первой дани за охрану.

Он, сложив листы с показаниями и заявлениями пополам — этот пижон папку крокодиловой кожи все же зажал! — быстро перешел дорогу к управлению.

Хогг проигнорировал указания Брока — прислонившись спиной к перилам крыльца он задумчиво читал газету. Стоило Броку подойти ближе, как он тут же сложил газету и протянул её:

— Держи. Пора в комитет по этике кляузу направлять или ты еще пилотка?

Брок скрипнул зубами — нарываться Хогг любил.

— Я где тебе сказал быть?

Хогг хмыкнул:

— Обеденное время — я могу находиться там, где захочу. А я хочу тут.

— Угу. Что там с монастырем в Ондуре?

Хогг пожал плечами:

— А хрен его знает: сожгли подчистую. А там были артефакторные цеха. Вот скажи, какую армию недовольных надо собрать, чтобы атаковать монастырь?

Брок нахмурился: или правительство Ондура под прикрытием народного недовольства само ворвалось в монастырь, или монахини помогли проникнуть за монастырские стены. В любом случае, это крайне тревожная новость — проблемы с амулетами стали аукаться там, где их не ждали. Брок открыл дверь и зашел в пустой холл. За стойкой сидел немного бледный Калло — его сегодня выпустили из госпиталя, и он сразу же вернулся на службу. Калло выпрямился и тут же закашлялся в кулак.

— Проще… Прощения просим, лер старший инспектор, сержант, — наконец выдавил из себя Калло.

Брок остановился напротив стойки — Хогг, нервируя, замер за его плечом:

— Добрый день, Калло. Как самочувствие?

Выглядел Калло не очень: лихорадочный румянец на щеках, синие губы, хрипы в горле. Ему бы еще лечиться и лечиться. Калло сипло вдохнул и улыбнулся:

— Хорошо уже.

— Не рано на службу?

Дежурный констебль рассмеялся:

— Точь-в-точь слова суперинта. Лучше тут кашлять и болеть, чем на койке — тут хотя бы платят.

Брок уточнил:

— Остальные как?

Калло, то и дело покашливая, доложил:

— Арбогаст с парнями все в общей зале — суперинт сказал, что раз они все упертые болваны, то сегодня сидят за бумагами и пишут объяснительные, почему так пострадали и как можно было этого избежать. От тренировок и дежурств он всех нас освободил на седьмицу, не меньше. Что-то еще?

— Суперинт…?

— У себя.

— Инспектор Хейг?

— Тоже в своем кабинете. Тело Кита нашли — убили его на окраине Танцующего леса.

Брок все же не выдержал и осторожно уточнил — Брендон был необычным, но все же своим:

— Как она?

— На лице только глаза и живые. — Калло подался вперед и тихо добавил: — карие.

Брок чуть не дернулся к лестнице, еле подавив этот порыв: не так могут понять:

— Ясно. — Он заставил себя спрашивать дальше: — А Одли?

— Одли вернулся — сидит, отчеты строчит. Вроде поиски его не задались. За обедом Жюля послал — скоро принесут.

— Комиссар?

Калло развел руками:

— Опять в Северный дернули — стачечные комитеты никак не успокаиваются. Мне кажется, что кто-то просто воду мутит, прикрываясь профсоюзами. Что-то еще?

Брок коротко сказал:

— Я сперва к себе, потом к инспектору Хейг. Попроси Жюля мой обед занести туда.

Он направился к лестнице, уже позже понимая по хмыканью Хогга, что прозвучала его фраза не очень. Тот, шагая за Броком, пробурчал:

— И вот из-за этого в том числе город и уверен в вашем с инспектором романе.

Брок оглянулся на него:

— Мы с Вики…

Хогг снова хмыкнул, заставляя Брока поправляться:

— … с Викторией дружим. Что-то еще?

Хогг кивнул:

— Калло — не Жаме, сплетничать не полетит. Я к суперинту — не теряй. — Он направился вдаль по этажу — кабинет Грега был дальше, чем Брока. Тот прошептал:

— Такого потеряешь, как же! — Брок подумал и тут же завернул в кабинет Вики — карие глаза на пустом месте не появляются. Небеса и пекло, Брендон был то еще шило, но шило свое! Причем осторожное. И как его умудрились подловить. Снова нежить, что ли восстала. Надо объявлять тотальную зачистку кладбищ и мест сражений.

Кабинет Вики был еще необжитой. Несколько стульев вдоль стен, девственно чистый стол — даже пишущую машинку еще не принесли, открытый так же пустой сейф. На полу у стола стояли коробки с делами портовых крыс — точно такие же коробки были и дома у Вик: та любую свободную минуту зарывалась в них, внимательно изучая.

Солнце во всю светило, рисуя квадраты на выцветшем ковре. На окнах не было ни жалюзи, ни штор — надо будет предупредить Вики, что «Острые перья» из дома напротив не дремлют, наблюдая за кабинетами через бинокли.

Сама Вик, задумчиво поедая пирог с мясом, замерла перед доской, на которой висела схема, нарисованная от руки. Наверное, место убийства Брендона, небеса и пекло…

— Недобрый день, — мягко сказал Брок, подходя ближе и тоже всматриваясь в схему.

— Недобрый, — кивнула Вики. — Пироги на столе. Бери — голодный же.

Её глаза, и впрямь были карими, чуть изжелта по краю. Хотелось спросить, как она. Хотелось обнять, но этикет, воспитание, сплетни, Хогг со своим хмыканьем…

Вик деловито ткнула пальцем в схему, убедившись, что Брок последовал её совету и прихватил пирог:

— Эксперты прислали. Схема перемещений на месте убийства Брендона.

— Его все же убили…?

Калло говорил про убийство, но он не мог знать всего.

Вик вместо ответа засунула пирог в рот и мрачно принялась его жевать. Брок понятливо дал ей время успокоиться. Он стал пальцем водить по линиям, подписанными «Брендон», «немертвый», «паромобиль Х». Вик, прожевав и взяв себя в руки, принялась пояснять:

— Брендон убит немертвым — тот укусил его в шею, высасывая кровь. Это пока предварительная причина смерти — Вернер сказал, что окончательное заключение будет только завтра. Смотри: немертвый… И не косись так на меня, Грег и Вернер независимо друг от друга подтвердили, что это именно немертвый. — Её голос чуть изменился — она волновалась: — Этот немертвый говорил. Он говорил со мной — просил его не уничтожать. Я не послушалась его.