Он указательным пальцем ткнул в Лео:

— Тебе тоже велено ехать домой. Не буду напоминать у кого, но не у меня, магически срощенный перелом ноги. Тебе запрещены нагрузки и ночные дежурства, Лео.

Тот покраснел, покрепче перехватил коробку с бумагами — пока не вспомнили, что и рука у него тоже магически срощена, и направился к двери:

— Домой, так домой…

Одли заметил вещи на столе Вик и предложил:

— Я попрошу парней — они перенесут твои вещи в кабинет. Все равно первые несколько часов шаррафы, пока будет дуть бешеный ветер, им будет нечем заняться.

Вик поджала губы и послушно направилась за парнями — Одли перехватил у неё коробку с документами:

— Сам понесу. Паромобиль уже ждет под парами — я попросил механиков.

— Одли, расскажешь, что это такое — полицейские войны? — спросила она. Тот вздрогнул и покосился на неё:

— С чего такой интерес? — Взгляд его серых глаз был крайне серьезен.

— Брок думает, что из-за дела Хогга и проверки Речного могут возникнуть трения между дивизионами. — шагая по темному коридору, освещенному только светляком над ними, задумчиво сказала она. Все же ей не верилось в войны. Еще и между своими. Между полицейскими.

Одли поперхнулся ругательствами:

— … только этого не хватало. Черный так серьезно воспринял задержание леры Элизабет?

Лео пробормотал:

— Дык… — Он тут же поправился: — всех бы так задерживали, Одли. Хогг перегнул палку — с этим все парни согласны.

Одли скривился — Хогга он до сих пор считал своим парнем. Пусть уже не другом, но хорошим знакомым. Он молча спустился по лестнице и вышел в пустой сейчас холл — там за стойкой был только дежурный.

Жаме тут же подскочил со своего места:

— Инспектора, доброй ночи!

— И тебе, — старательно давя в голосе раздражение, ответил Одли. — Жаме, найди кого-нибудь из свободных парней — скажи, чтобы вещи инспектора Хейга перенесли в её новый кабинет.

— Так нет никого, — развел руками Жаме.

— Как нет? — опешил Одли.

— Черный прихватил с собой сержа Арбогаста, Калло, эксперта и помчался на вызов к себе домой.

— Что случилось? — тут же вмешалась Вик. Кажется, полицейские войны все же не неудачное предположение Брока.

Жаме поморщился:

— Какая-то дрянь повесила перед домом Черного крысу с запиской, содержащей угрозы.

В этот раз Одли все же не сдержал ругательства:

— Ну твой же дивизион! — такого он ни от Хогга, ни от Речного не ожидал.

Лео отвернулся в сторону, чтобы не сказать ничего лишнего. Жаме продолжил:

— Остальные парни еще не вернулись с площади Воротничков. Они телефонировали — могут чуть-чуть задержаться.

— Где рыжий? — резко спросил Одли.

— Он помчался на площадь Воротничков.

— Парней катакомбами вернуть?

Жаме сглотнул:

— Нет. Он это…

Вик подсказала:

— Он к нериссе Идо поехал — у неё дети, а дом очень старый. И она ничего не знает о шаррафе. Он будет там, если понадобится его вызвать.

Лео покосился на Одли:

— Так я останусь, да? Я хорошо себя чувствую, а в управлении явно нужны еще дежурные. Заодно и свой кабинет обживу.

Одли забрал из рук Байо вторую коробку:

— Ладно, уговорил. Оставайся. Я если смогу, тоже вернусь — отвезу Вики… — и прежде, чем она обиделась его недоверием, добавил: — проведаю свою раненую лиску и вернусь. Если смогу, конечно.

Тени в холле, кажется, стали еще гуще и непрогляднее.

Вик, передернув плечами, попрощалась с Лео и Жаме и первой вышла на улицу, еще и дверь для Одли придержала — у него обе руки были заняты коробками. Ветер был такой силы, что Вик еле удержала дверь. Закрываясь, та все равно вырвалась и с грохотом захлопнулась. Шагая к паромобилю, припаркованному у тротуара, Вик пожалела, что гогглов для защиты глаз у неё так и нет — ветер щедро бросал в лицо пыль. Одли, тихо ругаясь себе под нос, спешил за ней.

Вик уточнила у Одли, вздрагивая под порывами ветра:

— Это уже шаррафа?

Одли, перекрикивая свист ветра и громкий шелест листвы на деревьях, ответил:

— Это только начало. Её предупреждающее дыхание.

Вик открыла заднюю дверцу паромобиля, чтобы Одли смог поставить на сиденье коробки — пришлось всем телом налечь на дверцу, чтобы её не захлопнуло:

— Как ты… поэтично говоришь…

Одли промолчал, ставя коробки и закрывая дверцу. Только когда Вик устроилась на переднее пассажирское сиденье, а он сам сел за руль, он пояснил, трогаясь с места:

— Брок верит, что шаррафа живая. Раньше вообще верили… В смысле, когда шаррафа была редким явлением, раз в четверть века, а то и реже… Вот тогда верили, что это наказание богов за грехи людские. Прилетает змей жаркий, выжигает все на своем пути, да затапливает своей кровью земли…

Вик не успела спросить про кровь — с неба словно в ответ на слова Одли понеслись алые потоки воды.

— Ого… — только и сказала Вик.

Одли почти с гордостью в голосе сказал:

— Да, вот она такая, шаррафа. Главное теперь — чтобы мотор не захлебнулся где-нибудь в низинке… — Он сбавил скорость и поехал старательно осторожно по пустым улицам города. Вик смотрела в лобовое окно и не могла поверить — шаррафа словно проглотила весь город, оставив им с Одли только небольшой клочок пространства. Паромобиль то и дело вздрагивал под порывами ветра. Казалось, еще чуть-чуть, и ветру хватит сил подхватить его и отправить в небеса.

Видимо, заметив, что Вик не по себе, Одли тихо начал рассказывать. О войнах. О полицейских войнах. Самое то, чтобы успокоиться под непрекращающимися потоками алой, как кровь, воды.

— … раньше полицейские участки были меньше. Вместо Центрального участка — целых шестнадцать было. Вместо одного Речного — шесть. Вместо Северного — тоже шестнадцать. Сельских, как было пять, так и осталось пять. Каждый участок охранял свои границы — ведь стоит зазеваться, и пришлая пилотка подговорит хозяина паба или ресторанчика, синематографа или мюзик-холла перейти под их охрану. Границы участков пересекать не стоило — забредшего констебля отпинывали всем участком и выкидывали на свой — в назидание, так сказать. Страшные были времена — подчас пилоток боялись пуще банд. Банда раз в луну собирает дань, а пилотки могли приходить сколько угодно. Сперва с проверкой и штрафами, потом с предложением принять охрану, потом снова со штрафами. И каждый раз плати. Некоторые владельцы сами приходили в мэрию и просили изменить границы участков. У Старого моста, где расположен Веселый квартал, войны были самые жесткие. Там конкурировали между собой Шестнадцатый, это сейчас Центральный участок, и Шестой — сейчас Речной.

— И…?

— И ситуацию исправил только прогресс.

— Фиксаторы? — предположила Вик очевидное.

— Пфф… Их можно же отключить на время разборок между участками. Паромобили. — Одли хлопнул правой ладонью по рулю. — Ситуацию изменили паромобили. Как только отказались от конных патрулей перейдя на моторы, оказалось, что мелкие участки больше не нужны. Ну и… рыжий, конечно. Он славно проредил полицию, введя комиссию по этике. Не будь он магом, и не покровительствуй ему лер-мэр лично, прибили бы его еще в первый год реформы полиции. Причем свои же прибили бы.

Вик нахмурилась, впервые понимая причину, по которой в бывшем Особом под началом Брока служили только молодые констебли — те, кто не замарался в полицейских войнах. Одли и Стилл не в счет — они пришли на службу в полицию уже в годах.

Одли, тормозя перед особняком Хейгов, криво улыбнулся Вик:

— Разочаровалась в полиции, девочка?

Она качнула головой:

— Всякое бывает. Главное, чтобы прошлое осталось в прошлом. — Она оглянулась на коробки на заднем сиденье. Хотелось верить, что Хогг все же не перешел грань между законом и личной местью. Правда, надежда была крайне робкой. Вик помнила утренний рассказ Лиз.

Из дома выскочил лакей Джон, правда, без зонта — в такую погоду зонт абсолютно бесполезен. Джон помог выйти из паромобиля и зайти в дом пусть и мокрой, как мышь, зато не улетевшей в небеса. Почувствовав на себе шаррафу, Вик уже не сомневалась в такой возможности.