— Твою же мать, Жабер, ты чё творишь⁈ — от неожиданности из Лиз вырвался портовый говорок. Она замотала головой, прогоняя отупение, вызванное приемом лекарства, и снова открыла глаза — Брок никуда не делся. Его довольная улыбка никуда не делась. Как никуда не исчез и завтрак — Брок протягивал Лиз сэндвич крок-нериссу, её любимый: хлеб, сыр, ветчина и кокетливая шляпка из яичницы, из-за которой он и получил название. В спальне было светло — кто-то уже открыл жалюзи. Горел камин, пламя бодро плясало на только что подкинутых дровах. На прикроватном столе расположились корзина для пикника, термос и изящная кофейная пара. Просто идеальное утро… Если бы рядом с ней сидел Грег. Только он занят по службе.

Брок довольно рассмеялся:

— Как же мне этого не хватало! Небеса и пекло, ты даже не представляешь, как мне всего этого не хватало… — Он вложил в руку Лиз сэндвич: — доставка завтрака в номер! Ешь, пока горячий. Ты же любишь яичницу.

Лиз уже беззлобно посоветовала, садясь в кровати:

— Заберись как-нибудь утречком в любое чужое окно — брань и покрепче гарантирована. — Она привычно первым делом принялась за яичницу. Скрываясь за личиной уличного мальчишки-беспризорника, она не могла себе позволить крок-нериссу, а принимать подачки от Брока не позволяло воспитание, хотя иногда Лиз все же прогоняла гордость — когда голод совсем одолевал. Оказалось, что жизнь на улице не так романтична, как описывают в женских приключенческих романах.

Брок, принимаясь за другой сэндвич, не сдержал улыбки:

— Мне не хватало тебя, а не брани. Я привык за три года будить тебя, собирать на пробежку, уговаривать заниматься закаливанием…

Лиз быстро проглотила последний кусок яичницы и не сдержалась:

— Уговаривал⁈ Это называлось — уговаривал? И только не говори, что сейчас потащишь на пробежку — я тебя убью! А потом придет Грег и добавит. Я не шучу.

Брок снял со своей крок-нериссы яичницу и осторожно положил сверху на сэндвич Лиз. Эта странная забота по-броковски прогнала все недовольство и за раннюю побудку, и за все те утра, когда Брок воспитывал её. Родничок в сердце ожил, теплом сообщая, что Грег помнит о ней даже на задании.

— Ешь, — подсказал Брок. — Ты же любишь яичницу. Ешь…

Лиз проморгала странные слезы — она не была склонна к сентиментальности. Джеймс и королевская семейка быстро её отучили от такого.

— Брок…

— Ммм? — привычно промычал мужчина, сейчас его оправдывал засунутый в рот сэндвич. Одли на него нет! И розог. Лиз взяла с прикроватного стола чашечку с кофе, который Брок налил из принесенного в корзине термоса:

— Ты хоть понимаешь, что сейчас творишь? Нельзя же так, Жабер. Воспитывать тебя и воспитывать еще…

Брок послушно склонил голову:

— Я помню: розгами. Но завтрак я принес по просьбе Грега — слово чести! — Он достал из кармана мундира ключи от паромобиля: — видишь, Грег даже ключи дал от вашего мотора. Он уехал на разведку вместе с Эваном…

Вид у Брока стал потешно-обиженным, и Лиз второй раз за этот так рано начавшийся день разрешила:

— Жалуйся!

Он грустно улыбнулся:

— Меня даже не поставили в известность, а теперь над Ветряной грядой висит золотой сигнальный шар — знак высшей опасности, а я даже не знаю: мчаться на помощь или ехать в управление и утопа́ть в привычной утренней бюрократии… — он рукой взлохматил еще короткие рыжие волосы. — Полагаю, от меня ждут последнего, но вдруг они в беде?

Лиз прислушалась к родничку в сердце, тут же словно подтянувшемуся и пытавшему скрыть ломоту в отбитых локтях и головную боль. Грег явно не хотел её тревожить.

— Кажется, Грега немного потрепали, — призналась Лиз, — но ничего серьезного — он не излучает тревогу. Он спокоен.

Брок взял термос и хлебнул кофе прямо из него:

— Видишь, я не просто придерживаюсь новой традиции — ежеседьмичной подачи завтрака тебе в постель…

Лиз улыбнулась и вспомнила приключения прошлой седьмицы:

— Тогда это был топчан или как там правильно называют… И ты сегодня поспешил на целый день. Завтрак надо подавать завтра, чтобы это стало традицией.

— Зато я раздобыл необходимые сведения: начальство надкушено кем-то, но живо и не нуждается в спасении. Ведь так? — он лукаво посмотрел на Лиз, дожидаясь от неё подтверждающего кивка. Брок вернул термос на столик и внезапно для молодой женщины снова признался: — я, правда, скучал по тебе. По нашим беседам. Пусть они и были странными.

— Ага, — подтвердила Лиз, доедая сэндвич. — Болтал в основном ты.

— А ты кивала и говорила: «Да лааааан! Усе образуется!». Мне этого не хватает — мы же дружили почти три года. Это не вычеркнуть из жизни и не забыть. Только все настолько изменилось: раньше я мог прийти к тебе в любой момент и поговорить, а теперь я должен придерживаться положенного приличиями времени визитов, и то не факт, что буду свободен в этот момент, а Грег пус…

Лиз решительно оборвала его — говорить глупости о Греге за его спиной она не позволит даже Броку:

— Не говори чушь! Грег тебя даже в госпитале пустил в мою палату и разрешил остаться наедине. А я ведь тогда только постанывать и могла.

— Я неудачно выразился, — тут же покаялся Брок. — Но ночью поболтать и пожаловаться на нерисс он точно не позволит.

— Зато ты можешь проделать тоже самое с Грегом — я не буду против. Заодно угроза воспитательных розог для тебя будет меньше.

Брок качнул головой — даже Лиз не понимала его, или он не мог объяснить свои чувства. Она положила ему пальцы поверх его ладони:

— Жабер… Все хорошо. Мы с тобой друзья — это не изменить. Мой дом… — Она тут же поправилась: — Наш с Грегом дом — твой дом. Ты можешь приходить в любой момент. Даже ночью, если это необходимо. И да, бегом переодеваться — я сейчас соберусь с силами, подавлю в себе все ругательства и буду готова для пробежки.

Он кинул взгляд на ручной хронометр и вздохнул:

— Сегодня пробежки не будет. Во-первых, ты еще слаба после болезни…

Лиз возразила — такой Брок ей был непривычен:

— Я не стану сильнее, если буду валяться в кровати. Твои же слова.

— Мой Малыш! — с гордостью сказал Брок. — Но есть во-вторых: времени мало, мне надо ехать на службу. Пусть от меня ждут не подвигов, а всего лишь присутствия на утреннем совещании у лер-мэра. Котел паромобиля вот-вот нагонит давление.

Он осторожно провел тылом пальцев по щеке Лиз:

— Ты не представляешь, как напугала меня тогда в катакомбах, Малыш. Я был готов драться с Грегом, наплевать на все: на службу, долг, расследование — и везти тебя в Арис, когда Грег отказался тебя спасать.

— И что же тебя остановило?

— Слова Грега о пытках в клинике Манчини. Только это. И сейчас мне до одури плохо: Грег вчера заявил, что готов ради расследования везти тебя туда. Ты же не сможешь себя защитить.

Лиз на миг стало обидно: Грег не ожидал, что она может за себя постоять, но он не знал тренировки Брока, а вот сам Брок… Почему даже он не верит в неё? Когда считал мальчишкой — верил, а сейчас разучился. Она твердо сказала:

— Смогу.

Рыжий расцвел в улыбке:

— Да, я помню — я учил тебя приемам самообороны, но ты только-только после болезни.

— Я могу постоять за себя. — Она мгновенно сформировала на левой руке огненную сферу — самый простой атакующий прием. — И в защиту я тоже могу.

Брок как-то совсем грустно выдавил из себя:

— Грег… И когда успел?

Лиз пришлось пояснять:

— Вчера. Он обучал меня, Андре и забытого всеми Анри, которому эфир дать дали, а учителем не обеспечили.

— И когда Грег все успевает? И ухаживать за тобой начал раньше меня, и в любви признался раньше, и замуж позвал первым, и вообще все делает раньше.

Лиз сжала пальцами его ладонь:

— Просто он знает — рядом с тобой опасно щелкать клювом: уведешь же и даже совесть не проснется. — Она внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, что же на самом деле его гложет: потеря их дружбы или призрак несостоявшейся любви: — Брок… Прекрати. У тебя же есть совершенно прекрасная нерисса Идо. Ты драконоборец — рядом с ней тебя постоянно будет тянуть на подвиги. Это именно то, что тебе и нужно. Ты обожаешь кого-нибудь спасать. А меня спасать не надо — ты научил меня уметь за себя постоять.