Лиса выла и плакала — все было бесполезно. Немертвые вернулись, а защиты нет. Она выгрызет печень из того мужлана, и никто её не остановит! Лиса отряхнулась, скидывая с себя оцепенение, и принялась искать безопасный путь отсюда. Здесь находиться глупо и опасно — она плоть и кровь, пусть и не совсем та, о которой мечтают немертвые. Для начала им и её кровь сгодится. А потом они спустятся в долины и, быть может, некоторые даже вернутся домой. Только вряд ли родственники будут рады их возвращению.

Алый, светящийся разлом прошел рядом с лисой, заставляя её осторожно пятиться к сгоревшему остову дерева и поджимать хвост. Из трещины показалась серая, пропитанная землей и тленом кисть, ища живую плоть, и лиса поняла, что бежать поздно. Она ощерилась, готовясь дорого отдать свою жизнь. Лиса затаилась, и лишь когда из разлома показался лысый, блестящий в свете уходящей прочь грозы череп, бросилась на немертвого, когтями разрывая остатки жил, до сих пор удерживающих голову на позвоночном столбе. Череп покатился вместе с ней яростным клубком злости и боли — он зубами вгрызся лисе в мягкий, случайно подставленный живот. На землю, багровым окрашивая воду, брызнула кровь. Лиса сдавленно тявкнула и лишь сильнее принялась зубами крошить ломкие кости.

Из разверзшейся земли вырвался призрачно-голубой свет. Человеческая нога в чуть просвечивающем башмаке с ободранным носком пинком отбросила в сторону череп, словно футбольный мяч.

Призрачная рука почесала лису за ухом.

— Живи! — сказал хранитель, заставляя обиженную лису шипеть на него — он пришел слишком поздно. Немертвые восставали по всему лесу Танцующих деревьев, и теперь остановить их могло только чудо.

Лиса попыталась укусить призрачную руку, но это не получилось. Было обидно и больно. Она отползла под обгоревшие корни нелиды в остатки расщелины, вжимаясь в противно пахнущую гарью древесину — хоть какая-то защита от непогоды и… Она закрыла глаза, признаваясь самой себе, хорошая могила. Было немного обидно — прожить сто лет и так нелепо погибнуть, не став лисьим демоном. Рана болела, запах крови щекотал нос, но она хотя бы попыталась остановить немертвого. Жаль, что сил у лисы маловато. Теперь все зависит только от глупого, опоздавшего мальчишки.

Еще одна призрачная рука почесала её под челюстью. Кто-то прошептал:

— Хорошая лисичка… Красивая…

Что-то отвечать глупой девчонке лиса не стала. Сил не было. Она провалилась в то ли в сон, то ли уже в небытие, напоследок услышав:

— Давай в салочки! Чур, я голя!

Глупые, безответственные дети! И почему Ренар Каеде выбрал их в хранители?

Синоптики не ошиблись — гроза разразилась за полночь, правда, Аквилиты она почти не коснулась — залила водой и алыми вспышками молний кварталы города на склонах Ветряной гряды, окончательно смывая запашок пепелища, и ушла дальше на восток.

Эван не понял, что его выдернуло из сна — в доме было тихо, только рокочущие отголоски уходящей прочь грозы. Он резко открыл глаза, ничего не понимая — в голове еще крутились остатки сна, как в сломанном синематографе: обрывки фраз, видения, вспышки алого… Он нахмурился — нет, вспышки алого, злого эфира были не из сна. Где-то далеко, на краю восприятия, просыпался алый, запретный эфир, сочась из земли. Эван в который раз подумал, что ему бы умения пространственной магии, как у Грега — тот легко ориентировался в эфирных полях Аквилиты, зная, где что-то происходит. Может, взять пару уроков, а то не понять совсем — где проснулся и, главное, почему проснулся запретный эфир. Эван прислушался к себе, отгоняя прочь звуки сонного дома: завывания ветра в каминной трубе, шорохи мышей где-то в стенах, сопение испуганных грозой и примчавшихся ночью к ним с Вик в спальню девочек — Ноа опять спала, обвив Эвана руками и ногами, словно он дерево. Алый эфир был где-то далеко. Быть может там, где сейчас продолжалась гроза. Лес Сокрушителя? Или даже Танцующий лес. Или что там дальше…

Эван осторожно убрал в сторону руку Ноа, но та снова дернулась к нему и вцепилась пальцами в его шелковую пижаму. В свете ночника блеснули темные, как вишни, глаза — всегда по ночам напуганные.

— Па? — еле слышно выдавила Ноа, сжимаясь в комок.

Он подался к девочке, успокаивающе целуя её в лоб:

— Спи, все хорошо.

— Па? — пальцы Ноа сильнее вцепились в него.

Эван наложил ей на основание шеи легкую сонную руну — сейчас вся мощь эфира Вики была к его услугам, не требуя крови взамен. Словно теплое, огромное одеяло он укутывал, согревая и защищая. Эван никогда не чувствовал себя нуждающимся в защите, и такое отношение Вики удивляло, но не задевало его — он понимал, что, как он всеми силами желал оградить её от опасностей, так и она хотела того же. И право на его защиту у неё было.

Веки Ноа дернулись, закрываясь, и девочка засопела, погружаясь в сон. Эвану хотелось надеяться, что снилось ей что-то хорошее — Ноа это заслужила. Кошмары не должны преследовать детей. Он встал, бережно укрывая девочку своим одеялом — Ноа сразу же раскинулась в стороны, привычно занимая половину кровати. Полли во сне даже чуть подвинулась, уступая место. Эван не сдержал улыбки — Ноа, как всегда, было много.

Эван надел домашние туфли, накинул на себя теплый халат, зажег над собой небольшой эфирный светляк и вышел в пустой, погруженный в дремоту коридор — надо телефонировать в управление дежурному и узнать, что случилось на восточных склонах Ветряной гряды. Или в Танцующем лесу — Эван не был уверен, но к Грегу не пойдешь за уточнениями: у него самые первые дни медовой луны — он всего пару дней как женился на Элизабет. Тем более что Элизабет еще сильно больна потенцитовой интоксикацией.

В холле было тихо и спокойно. Чуть пахло пеплом из еще нечищеного камина, полиролью и горьковатым кофе — этот непривычный для Тальмы аромат поселился в доме вместе с Броком и другими констеблями. Эван телефонировал в управление и долго ждал, когда дежурный соизволит проснуться и взять трубку. Нужно будет высказать Грегу — пусть наведет порядок в своем управлении: дежурные обязаны принимать звонок в любой час дня или ночи. Наконец, телефонная нерисса сообщила, что Управление по особо важным делам готово его выслушать. Дежурил этой ночью Жаме, который старательно несонным голосом доложил, что «лер комиссар, никаких происшествий за ночь не было». Зевок в конце фразы он все же не сдержал и тут же извинился, сообщая, что «из катакомб вот точно-точно вызовов не было». Эван вздохнул и решил, что жаловаться Грегу все же не будет: Жаме пошел уже на третье ночное дежурство подряд из-за пожара в Ветряном квартале, подчистую слизавшего протяженные трущобы. Констеблей отчаянно не хватало — в сгоревшем районе их отродясь не было, и сейчас приходилось забирать полицейских с других участков для поддержания порядка в катакомбах, где нашли приют погорельцы. Вдобавок, половина отряда Алистера переправилась на левый берег Ривеноук, на территорию Вернии, где в казармах были временно расположены женщины и дети из Ветряного квартала.

— Над Ветряной грядой точно никаких тревожных сигналов нет? — все же уточнил Эван, и Жаме, положив трубку на стойку, пошел на улицу — проверять сигналы в небе. Он вернулся минут через пять, когда Эван уже решил, что сам съездит и проверит Ветряную гряду — алый эфир то и дело вспыхивал, вспарывая привычный эфирный фон города.

— Лер комиссар, никаких сигналов над Ветряной грядой нет, — отчитался Жаме.

— Хорошо, я сам съезжу и проверю, — сказал Эван, прогоняя у Жаме остатки сна.

Отсутствие сигналов ничего не значило: подать сигнал тревоги могли только маги, а их за Ветряной грядой почти и нет. Эван тяжело положил трубку на рычаг телефона.

Раньше у каждого констебля были сигнальные амулеты, но из-за дела о фальшивоамулетничестве нера Чандлера их пришлось изъять, просто на всякий случай — они стали опасны. Сейчас даже в полицейских участках не было отслеживающих черные ритуалы амулетов. Констебли Аквилиты как никогда были слепы, глухи и беззащитны перед магией. Эван сжал правую руку в кулак — эта ситуация выводила его из себя. Надо срочно закупать новые амулеты, но пока даже неясно: где и у кого. Из-за войны между Ондуром и союзом Вернии и Тальмы амулеты резко подскочили в цене и стали востребованы, как никогда. Тальма свои не продаст — себе нужнее. Вернийский принц Анри нашел ближайшие аж в Генре, лежащей за океаном. Они скоро прибудут в порт Аквилиты, но поделится ли Верния своими амулетами? Вряд ли. Это Эван отчетливо понимал — на фронте они нужнее. Кроме артефакторных фабрик, амулеты так же производились в монастырях. Причем ближайшие монастыри, как на грех, все в Ондуре — по ту сторону фронта, потому что Аквилита все еще подчинена Тальме.