— Я удивлён подобным подходом, хан Эрмед, — не сумел сдержаться Бестужев. — Не так давно вы говорили, что сами справитесь с ситуацией и отказались от любой помощи со стороны властей Империи.

— С того момента прошло уже трое суток, Егор Алексеевич, — невозмутимо пожал плечами хан. — Если бы мы могли решить эту проблему самостоятельно, то уже решили бы. Смотрите. Ямаль, покажи им!

Сидевший за главным пультом парень ту же пробежался пальцами по клавиатуре и на главном экране командного пункта возникло неровное разноцветное пятно. В центре оно было более ярким, а к краям бледнело.

— Зона влияния аномалии увеличилась в три раза и продолжает расти, — сообщил хан Эрмед. — Зверей мы сильно проредили, но появляются новые и я боюсь, что скоро проснётся то зло, что дремлет в ядре. Мы можем сколько угодно говорить о своих правах и автономии, но сейчас нужно решить проблему с зоной и стабилизировать ситуацию. Так как вы находитесь здесь с неофициальным визитом, то власти Империи не узнают о затруднениях верховного хана Казани, Егор Алексеевич.

— Не узнают, — вынужден был признать командир егерей.

— Ваш визит в Мурманск занял всего несколько часов, Ярослав Константинович, — продолжил хан Эрмед. — Могу ли я предположить, что он увенчался успехом?

— Да, — кивнул я. — Но там и размеры зоны не такие большие, как в Казани. Время терять однозначно не стоит.

— До перехода центрального облака излучения в критическую зону у нас есть ещё больше суток, — ответил правитель Казани. — Раньше страж не пробудится и вам там делать тоже нечего. Поэтому предлагаю сейчас сосредоточиться на более важных и неотложных делах.

— Вы говорите так, будто точно знаете, когда и что произойдёт в аномальной зоне, — пристально глядя на хана, произнёс Бетюжин.

— Мой род живёт на границе зоны уже тысячу лет, молодой человек, — улыбнулся в ответ Эрмед. — Мы точно знаем, когда нарушено равновесие и когда может случиться беда. Столбы предков дадут сигнал, и мы не пропустим момент, когда нужно будет вступить в бой.

— Столбы покрыты теми же рунами? — спросил я у местного правителя и тот коротко кивнул.

— Кто наносит эти рисунки? — задал следующий вопрос я.

— Один шаман, — неопределённо ответил Эрмед.

— Маг? — переспросил Бернхард.

— Шаман, — поправил его правитель Казани и с улыбкой посмотрел на Аларака. — Говорящий с духами, если иначе.

— И где он находится? — тщательно обдумав слова Эрмеда, уточнил я. Судя по всему, сам правитель Казани и его родичи не имели отношения к магической защите на основе языка Вершителей. Но при этом говорить прямо хан не хотел, будто выжидая чего-то.

— Не здесь, — внимательно глядя на меня, ответил хан. — Прежде чем я отвечу, вы должны ответить на мой вопрос.

— Тогда спрашивайте, хан Эрмед, — невозмутимо произнёс я.

— Что вы знаете о Владыке Севера и его твердыне, ваша светлость? — коснувшись висевшего на груди амулета, задал мне вопрос правитель Казани.

Усадьба рода Разумовских

Первый круг обороны Тверской аномалии

Анастасия Константиновна Разумовская сидела на веранде родового особняка и читала книгу. Чтение — было любимым и единственным удовольствием для Анастасии все то время, когда после смерти отца и братьев она проводила под опекой баронессы Ключициной. Много времени уходило у неё на ухаживание за больным братом, а также воспитание младшей сестры, которой она на время заменила мать. Тогда она мечтала, что когда у неё появится время и возможности, она будет проводить за чтением всё свое свободное время.

Анастасия улыбнулась. Наивная дурочка. Сейчас у неё возможности, которым позавидует любая девушка её возраста. А вот со временем — натуральная беда. И это при том, что Ярослав взял на себя львиную долю забот о роде. Нанял нужных людей, организовал их работу. Однако, есть некоторые дела, которые могут быть сделаны только членом рода Разумовских.

Учитывая, что ее брат постоянно пропадал на полях сражений, а Анну Константиновну больше интересовали её аномальные звери, нежели люди, то выбора у Анастасии, по сути, не было. И нет, она совсем не жалела о таком положении дел. Она искренне заботилась о делах рода, о своем брате и сестре, сама проявляя инициативу. И ей это даже нравилось. Нравилось, как росло влияние рода Разумовских. Анастасия мало помнила те дела, которые вел её отец, ввиду юного возраста, но основываясь на текущих реалиях, могла с уверенностью сказать, что сейчас род Разумовских достиг пика своего влияния и могущества,

И всё благодаря одному человеку. Её брату, князю Ярославу Константиновичу Разумовскому, которому только-только стукнуло восемнадцать лет. Это было невероятно. И даже сейчас, периодически, Анастасии хотелось себя ущипнуть, чтобы убедить саму себя, что она не спит и ей всё это не снится. Всё-таки прошло совсем немного времени с тех пор, как всё наладилось, а пять лет со скандальной теткой, больным братом и маленькой сестрой, врезалась в память девушки на всю оставшуюся жизнь.

Но и этот опыт Анастасия обратила во благо. Она запомнила всё своё отчаяние и боль. Многочисленных друзей и знакомых семьи, которые немедленно отвернулись от никому не нужных сирот. Презрение и любопытные взгляды окружающих, которые они бросали на детей «предателей». Всё это Анастасия прекрасно помнила и обернула это себе во благо.

Когда после феерического дебюта её брата на воинской стезе в аномальной зоне, к Разумовским снова начал просыпаться интерес в аристократическом обществе. Когда имя Ярослава Константиновича стало самым обсуждаемым в столице Империи. Когда сами светлейшие князья признали Ярослава равным себе. Всё это время вокруг Разумовских стаей вились разнообразные личности, которым в итоге нужно было разное, но все они боролись за внимание рода Разумовских. Её рода. А учитывая, что на светских приемах именно она представляла свою семью, то — её внимания.

Анастасия не была злопамятной, но память у не была хорошая, практически идеальная. И вот тогда она уже оторвалась по полной. Да, звучит это как-то по детски и не аристократично, но Анастасии было всё равно. Годы унижений рода Разумовских необходимо было как-то стереть. Да, её брат сделал так, что уважение взлетело на недостижимую величино, но ведь была еще и память. Память о её родителях и погибших братьях, которая до сих пор была омрачена мнимым предательством.

Кстати, официально, не было получено ни объяснений ни, тем более, извинений от императорской семьи. Ярослав полностью «перезагрузил» отношения всех вокруг к роду Разумовских. Но Настя хотела, чтобы очистилось имя отца и братьев, которых она так любила! И об этом она еще поговорит с братом, когда будет такая возможность.

Так вот, что касается всего этого шума вокруг её рода, Анастасия чрезвычайно щепетильно выбирала тех, кто будет допущен до сотрудничества с родом Разумовских. Среди «предателей» рода, она сразу же отметала «бесполезных» для дел, но заводила дела с полезными. Однако, с прицелом «выжать» все соки и также выкинуть на «обочину». Тем более, что у неё теперь есть штат зубастых юристов во главе с самим Бетюжиным. Одна проблема, старый юрист последнее время также постоянно пропадал с ее братом.

Тех же немногочисленных людей, которые несмотря на то, что род Разумовских оказался в опале, сохранили человеческое отношение к детям «предателей», Анастасия, наоборот, всячески выделяла, вступая в деловые отношения, иногда невыгодные для Разумовских, но сулящих прибыль второй стороне.

Так и плавала Анастасия в суровом море среди аристократических акул, пока она не встретила барона Ожегова. Он был другим. Совершенно другим, нежели она привыкла. Можно много говорить про молодых аристократов и чем выделялся Виктор среди них, но Анастасию сразу же привлекло одно… качество? Или особенность? Она не сразу это распознало, но позже, анализируя свое общение с бароном, она поняла, что это. От Виктора, несмотря на его внешнюю мягкость и интеллигентность, веяло силой. Силой, удивительно схожей с силой её брата, Ярослава. А еще он был, конечно же, просто красавчиком!