— Речь идёт о носителях золотых имён? — уточнил я, посмотрев на личного слугу Распутина.

— Всё верно, Ярослав Константинович, — ответил оборотень.

Остальные члены нашего небольшого отряда наблюдали за разговором со стороны, но я заметил, что личный слуга Императора проявляет больше интереса, чем Антип и Григорий.

— На самом деле, до недавнего времени, носителей золотого имени было всего трое, — нейтрально произнёс Иван. — Четвёртое имя пока остаётся тайной для всех.

— Как это? — не понял я. — Если в артефакте Его Императорского Величества отражаются фамилии тех, кто туда внесён, то мы обязаны знать четвёртого.

Сам же я при этом вспомнил, что во время ритуала возвращения в империю вместо фамилии моего рода появилась руна моего истинного имени. А это говорило о том, что есть несколько возможных вариантов. Возможно, Иван просто не знал, кто является четвёртым носителем золотого имени. Но в это мне не верилось, потому что уровень доверия к высшему оборотню у правителя Империи был просто невероятный. Ещё мне в голову пришла мысль, что ту руну, которая появилась в книге императора, никто не смог прочитать.

Но тогда возникал другой вопрос. Для того чтобы получить в своё распоряжение крайне редкий артефакт, а фактически реликвию рода Романовых, нужно было пройти такую прорву согласований и получить столько разрешений, что даже ректор Московской Академии добился этого далеко не сразу.

А если так, то можно было найти след таких согласований. Даже период был известен. И для меня оставалось загадкой, почему император не провёл подробное расследование. Учитывая навыки и возможности моих знакомых из шестого отдела жандармерии, найти нужно человека было только вопросом времени.

— До настоящего момента эта встреча была встречей троих, — ответил Иван. — Но сейчас всё изменилось. И если вы присоединитесь к собранию сильнейших, то у четвёртого носителя золотого имени просто не останется возможности скрыться. Есть… ряд особенностей, которые можно использовать для поиска последнего члена пятёрки.

— То есть сам Император тоже хочет его найти? — уточнил я.

— Разумеется, — кивнул личный слуга правителя.

— Ясно, — вздохнул я и, остановившись, ненадолго закрыл глаза. От попыток разобраться в такой дурацкой на первый взгляд ситуации, у меня начала болеть голова. — Думаю, этот вопрос терпит.

— Конечно, ваша светлость, — поклонился Иван. — Не думаю, что в ближайшее время кто-то решится беспокоить вас и настаивать на чём-либо.

— Очень на это надеюсь, — хмуро кивнул я.

Полторы сотни метров по огненной роще мы прошли за минуту. Раньше вокруг со всех сторон полыхало яростное пламя, а сейчас я видел лишь небольшие огоньки и струйки сизого дыма. Казалось, только пчёлам, летавшим между деревьями, всё было нипочём. Они продолжали собирать нектар огнеростов и уносить его в свой улей. Вереницы лавовых комков двигались на разных уровнях, напоминая огненные гирлянды.

Недавняя магическая перегрузка и прокатившиеся мимо потоки шторма только положительно сказались на количестве жителей громадного магического улья. На нас насекомые внимания не обращали — так же, как и на людей, ожидавших нас на другой стороне границы.

— Вы нас видите? — спросил я, заметив стоявшего впереди Аршавина.

Позади Ратая виднелись несколько автомобилей и его личная группа поддержки из пятерых Мастеров.

— Здравствуйте, Ярослав Константинович! — с непередаваемым чувством облегчения воскликнул Аршавин. — Конечно, вижу вас! Тут столько всего произошло… Вам покушать, может быть? Или отдохнуть? Мы позже можем всё обсудить. Мне тут Евгения собрала целый продуктовый обоз. А в имении вас ждут гости…

— Подожди, подожди, Ратай, — слабо улыбнулся я.

Аршавин, будучи прирождённым воином и отцом дружины, очень плохо умел проявлять заботу. Но я чувствовал, что главу вооружённых сил рода буквально разрывает на части от радости из-за того, что его господин вернулся домой целым и невредимым.

Похоже, отголоски этой радости зацепили даже Бетюжина. Менталист только покачал головой и едва заметно улыбнулся. Похожие эмоции испытывали и спутники Аршавина. Парни старались сдерживать улыбки и сохранять серьёзное выражение лиц, но получалось у них из рук вон плохо.

Вот только винить их я даже не подумал. Сам при этом прекрасно понимал свои эмоции. Возвращение из такого опасного рейда всегда было сопряжено с выбросом огромного количества эндорфинов. Так уж устроен человек: какой бы сильный контроль над собственными чувствами у него ни был, тело радовалось спасению и тому, что опасность миновала.

— Как дела у соседей, Николай Петрович? — направляясь к машине, спросил я Аршавина.

Радость, обуревавшая Шатуна, слегка померкла, будто на бородатое солнце набежала мрачная туча.

— Плохо всё, ваша светлость, — нехотя ответил Ратай. — Ребят много погибло. Не ждал никто, что такой выход зверей будет.

— А подробнее? — тут же произнёс я. Наверное, эта информация сейчас интересовала меня во много раз больше, чем все новости мира.

Та буря, которую нам удалось остановить, всё же сделала своё дело, выгнав на людей множество чудовищ. По всей видимости, барьер рухнул до того, как нам удалось изменить ситуацию. Но это предположение требовало проверки.

— Соседи ближайшие вроде как малой кровью отделались, — усаживаясь за руль вездехода, начал рассказывать Аршавин. — Костров и Антипов вообще почти никого не потеряли. Человек двадцать-тридцать, может быть, но там прорывы были на самых дальних от нас участках. Игорь Юрьевич сообщал, что благодарен вам за помощь. Не знаю, что именно он имел в виду, но просил, как освободитесь, к нему заглянуть — обсудить организацию проходов в аномальную зону.

Судя по виду Аршавина, когда Костров просил его передать мне эту просьбу, Ратай вообще не был уверен, что я вернусь. Вероятно, барон тоже сомневался. Но этот старик оказался верен себе до конца: даже в момент критической опасности строил планы на будущее и верил в общую победу.

— Загляну, — кивнул я. — Но не в ближайшие дни.

Можно было бы просто позвонить соседу, но даже на это моральных сил у меня практически не осталось. Впереди ещё предстояла беседа со светлейшим князем Муравьёвым и графом Распутиным.

Слова Кострова и ситуация с его имением в принципе были мне понятны. Сильно разросшаяся роща огнеростов приняла на себя основной удар чудовищ, а волны убийственного магического шторма почти не коснулись человеческих владений. Вероятно, барон хотел получить стационарные проходы в аномалию через рощу.

Интересно, что Костров даже не подумал попросить меня убрать магические деревья. Видимо, уже успел оценить их пользу в защите своих земель.

— А у Антона Алексеевича что? — когда Ратай тронул машину с места, спросил я.

Сопровождавшие меня оборотни разошлись по другим автомобилям. Григорий с Антипом, как мои личные слуги, заняли место на заднем сиденье нашего вездехода, а Иван и остальные разместились в двух других машинах вместе с сопровождением Аршавина.

— Там Катя всё хорошо обставила, — аккуратно объезжая рытвины, деловито рассказывал Шатун. — Мы оружия и взрывчатки отсыпали, своих ребят добавили туда знатно. Ловушек тоже смогли поставить достаточно много. В общем, хватило. Ну и роща… Там-то ребята наши были. Видели, как в критический момент огнеросты начали разрастаться, будто по своей воле пытались защитить земли Антипова. Да только Антон Алексеич там был, видел побольше, чем обычные вояки, потому благодарность великую вам присылал. Сказал, что долг рода Антиповых ещё больше вырос.

— Новиков, Эльдаров… — посмотрев на Аршавина, спросил я. — И Пожарский. Что с ними?

— Плохо всё, — угрюмо ответил Николай Петрович. — Всех подробностей не знаю, но Новиков и Эльдаров потеряли по половине дружины. Не успели они остановить чудовищ. С Пожарским не знаю что, но хуже всего у Истомина. Там твари по всему фронту соприкосновения с аномалией прорвались, выкосили две трети владения. Почти ничего живого не оставили.