— А как вы вообще относитесь к современным магическим достижениям Российской Империи, ваша светлость? — осторожно спросил Роман Викторович.

— Вообще, маги-теоретики из МАМИ и других академий страны многого достигли, — нейтрально ответил я. — Понятное дело, что всех нюансов и открытий мы не знаем, но на текущий момент одарённые обеспечивают огромный пласт потребностей общества.

— А я вот считаю, что маги со времён далёкого прошлого безнадёжно деградировали, — глядя на дорогу, недовольно произнёс Ожегов и, от избытка чувств, даже ударил по рулю рукой. — По крайней мере, те заклинания, которые упоминаются в самых старых из найденных книг и свитков, никто повторить не может. Даже при помощи накопителей. А в текстах говорится, что маги прошлого использовали только собственные силы и некоторые даже могли сражаться сутки напролёт. Наши же современники используют пару десятков заклинаний и бегут за подпиткой из артефактов, а то и вовсе падают с ног от усталости.

— Ну, положим, не все, — рассмеялся я. — Но такие тоже есть. Вы просто забываете, Виктор Романович, что сейчас магов во много раз больше, чем в далёком прошлом. А вот энергии мира примерно столько же. Может, даже и меньше с учётом аномальных зон.

— То есть вы хотите сказать, что если бы магов, например, было пятьдесят или сто на всю планету, то они обладали бы невероятной мощью? — явно пытаясь сопоставить мои слова с какими-то своими ощущениями или знаниями, уточнил барон.

— Я просто хочу сказать, что всё не так однозначно, как может показаться, — ответил я. — В чём-то маги прошлого были сильнее, в чём-то слабее. Какие-то тонкие воздействия, которые сейчас доступны даже адептам второго и первого кругов, когда-то были просто невозможны.

— Знаете, Ярослав Константинович, когда я вас слушаю, мне иногда кажется, что вы были свидетелем тех древних времён, — рассмеялся Ожегов. — Удивительно, насколько хорошо ваша матушка сумела передать вам и другим детям свои знания. Анастасия Константиновна тоже замечательно разбирается в подобных вопросах. С ней очень интересно дискутировать на самые разные темы.

— Только времени у моей сестры не так много на подобные разговоры, — улыбнулся я.

— Это точно, — согласился со мной барон. — Знаете, я хотел поговорить с вами по поводу той ситуации с виконтом Корчаковским…

Собеседник замолчал наверное минуты на две, будто ожидая от меня какой-то определённой реакции. Но я просто ждал и Ожегов наконец не особенно уверенно произнёс:

— Честно признаться, я до сих пор теряюсь в догадках, что тогда произошло. Потому что виконт, насколько я знаю со слов других людей, очень выдержанный и спокойный молодой человек. Он до этого вообще не был замечен ни в каких конфликтах. Я при этом прекрасно понимал, что мне предстоит с ним сотрудничество, возможно, долгое и очень важное. И в моменте… Я просто не могу понять, как всё свелось к такой грубой перепалке? Мы чуть драться не начали. Прямо как обычные мужики в дешёвой забегаловке!

— Такое тоже возможно, — рассмеялся я.

Но Ожегов моё веселье не разделил и угрюмо уставился на дорогу. Снова в салоне повисло молчание и снова его нарушил Виктор Романович. Посмотрев на меня, барон признался:

— Когда я смотрю на Корчаковского-младшего, во мне прямо ярость клокочет, ваша светлость. И это…ненормально.

— Бывает так, что люди просто не переваривают друг друга, — пожал плечами я. — Некоторые объясняют это тем, что энергетика одарённых конфликтует между собой. Кто-то говорит о теории бессмертных душ. Может быть, вы в далёком прошлом убили виконта. Или он убил вас. Вот и аукается это через много поколений.

На последних моих словах Ожегов ощутимо вздрогнул и как-то нервно посмотрел на меня. Судя по этому взгляду, я угадал.

— Вы угадали, — в тоже мгновение, подтвердил мои мысли барон. — Мне не очень просто это объяснить, ваша светлость. Раньше со мной подобного не случалось, а теперь… теперь всё как-то непонятно. Мне кажется, что я действительно убил когда-то Корчаковского-младшего. Ну или не я…

— А кто тогда? — пытаясь навести барона на правильный путь размышлений, уточнил я.

— Не могу сказать, — покачал головой Виктор. — Зато точно знаю, что это связано с вашей семьёй. Каждый раз, когда рядом со мной оказывается кто-либо из рода Разумовских, я чувствую необъяснимый подъём и желание защитить этого человека любой ценой. И после каждой такой встречи мне начали сниться сны… очень странные сны.

Я внимательно посмотрел на барона и негромко произнёс:

— Такое тоже случается, ваше благородие, и об этом не нужно говорить со всеми подряд.

— Но вы же не все подряд, Ярослав Константинович! — с некоторым вызовом в голосе воскликнул Ожегов. Его явно очень сильно беспокоила эта тема. Ожегов не терпел, когда чего-то не мог понять или объяснить. — Эти сны из-за вашей семьи происходят, и я вижу вас там!

— Барон, — осадил я собеседника, — мы можем с вами обсудить подобный вопрос позже.

— Почему не сейчас? — прямо спросил Ожегов.

— Потому что сейчас я не смогу вам объяснить, что происходит, — честно ответил я.

— А когда сможете? — жадно спросил барон.

— Когда вы увидите достаточно, чтобы понять.

Я ответил максимально размыто. В такой ситуации, даже если Ожегов попадёт на допрос к опытным менталистам, что-либо доказать или объяснить, или даже выловить из памяти барона, у них вряд ли выйдет.

Но при этом взгляд Виктора Романовича заметно изменился. А я всерьёз задумался о том, что возможно всё же смогу вернуть из небытия своего первого генерала. Бернхард был ключевым моим помощником многие-многие годы. Первая встреча с Ожеговым пробудила во мне надежду, что я сумею вернуть одного из первых носителей моей силы.

Однако, немного больше пообщавшись с Романом Викторовичем, я понял, что душа Бернхарда слишком многое потеряла по пути к текущему времени. К счастью, я ошибся.

Присутствие, пусть и пока что частичное, силы Вершителя Элрога заставило мятежную душу непобедимого генерала вернуться из небытия и попытаться снова встать со мной рядом. Мощь души Бернхарда, его воли и силы духа оказались настолько велики, что он сумел ощутить меня даже сквозь бездну разделявших нас веков. Но для того, чтобы генерал осознал себя, мне придётся неплохо поработать.

— А это кто? — увидев, как к нашей небольшой колонне присоединяются ещё два автомобиля, спросил я. К этому времени мы уже проехали почти половину пути до Твери. И замеченные мной машины выехали с небольшой парковки у трассы.

— Я прошу прощения, ваша светлость, — тут же произнёс Ожегов. — Нужно было вас предупредить. Я ещё до того, как встретился с Анастасией Константиновной, договорился о совместной поездке в Москву с князем Эльдаровым. Это его машины. Возможно, князь едет не один, но тут уже ничего сказать не могу.

— Понятно, — растянув собственную ауру на всю колонну, ответил я.

В ответ пришло чёткое ощущение силы Руслана Джаббаровича. Он в машине ехал один и, будто понимая, что от него требуется, на пару мгновений убрал многослойную защиту со своего транспорта. Это был очень располагающий и смелый поступок, потому что князь рисковал получить немедленный удар. Врагов вокруг не было, а я атаковать князя не планировал, но жест оценил. Тут же, свернув свой дар, вернулся к разговору с Ожеговым.

— Как получилось, что вас вызвали в столицу, барон? — поинтересовался я. — Анастасия Константиновна вскользь упоминала, что это благодаря вашему участию в обороне Твери.

— Именно так, ваша светлость. — кивнул Виктор. — Дело в том, что мое участие в обороне Твери было отмечено губернатором. Глава имперской канцелярии лично ознакомился с разработанным мной планом обороны и решил привлечь меня к одному из этапов всемирной конференции.

— Понятно, — улыбнулся я. — Меня, видимо, тоже планируют привлечь к какому-то этапу.

— О, я уверен, что вам предназначена одна из ведущих ролей на конференции, Ярослав Константинович, — убеждённо ответил барон. — Честно говоря, я вообще удивлён, что вас ещё не вызвали на личную встречу к его императорскому величеству.