Послышался мелодичный звон, но самое удивительное, что этот звон раздавался не только от того куска, который забрал с собой Илья Петрович, но и от того, который остался лежать на основном столе.

— Он передает звук!!! Вообще все вибрации, все воздействия. Если нагреть один кусок, то второй тоже нагревается, — начал оживлённо пояснять артефактор. — Это очень интересный эффект. Мы пробовали убирать части артефакта на большое расстояние, даже уносили на другую сторону Сибыкино, и эффект сохраняется на сто процентов.

— И сколько кусков артефакта вы уже отрезали для этих экспериментов? — поинтересовался я.

— Нисколько! — победно воскликнул Илья Петрович. — Вернее, мы отрезали разные части — от одной десятой до половины, а потом возвращали их обратно.

Чтобы продемонстрировать свои слова, Большаков схватил кусок цепи, перенёс его к основной массе артефакта и положил рядом. Не прошло и пары мгновений, как золотистый, покрытый рунами металл чуть моргнул, и цепь снова стала единой.

— И это очень интересно. Этот предмет остается целым и неразрывным, что бы с ним ни делали, на какие бы крохотные кусочки его ни разделяли, — пояснил Большаков.

— А запас энергии у этих кусочков какой? — поинтересовался я.

Это был очень важный вопрос, хотя бы потому, что любое действие, будь то магическое или физическое, требовало энергии. Она могла быть разной: топливо для машин, мана для заклинаний… Но суть в том, что просто так работать не мог ни один предмет или механизм. Вопрос в том, какой запас энергии был у цепи, чтобы обеспечивать бесперебойную работу каждой отдельной своей части. И где этот запас хранился.

— В этом и есть чудо вашей находки, Ярослав Константинович! — оживленно воскликнул Большаков. — Этот предмет… Он может перевернуть с ног на голову все понятия о хранении энергии. И всем, что с этим связано. Я предполагаю, что у этой цепи есть собственный резерв. Я пока не разобрался, где он находится, но он явно не в нашем мире… Вернее, не на материальном плане нашего мира. Сколько там находится энергии, я сказать не могу, но этот резервуар точно изолирован и ни с чем не связан. А еще… вот, Саша, давай покажи князю, что у нас получилось.

Бывший староста Сумани тут же направился к большому ящику и достал оттуда странный предмет. Больше всего он напоминал деревянную детскую игрушку с маленькой стеклянной баночкой — то ли аппарат для распыления краски, то ли погремушка.

Я чувствовал, что в этом устройстве сосредоточен весь гений изобретателя из Сумани, потому что в баночке хранилась эссенция Огня. Сам факт того, что такую мощную и насыщенную маной субстанцию удалось удержать в небольшом стеклянном сосуде, уже впечатлял. С деревянной основой явно помог Большаков.

В целом устройство было предназначено для контролируемого перехода эссенции в энергетическое состояние. Береза подошел к цепи и распылил над ней часть содержимого из своего аппарата. Количество эссенции в баночке уменьшилось совсем незначительно, может быть, на какую-то долю миллиметра, но запас энергии устройства просел процентов на пять. При этом аспект огня ненадолго завис в воздухе над найденной нами цепью, а потом вдруг всосался в нее, будто через воронку.

— Он трансформирует энергию! — едва ли не закричал Большаков. — Любого типа! Мы пробовали с водой, с огнем, со светом… И каждый раз получали один и тот же результат. Эта цепь восстанавливает свой резерв и трансформирует любой аспект в энергию аспекта Пространства.

— А вот это уже хорошо, — задумчиво произнес я.

В голове тут же вырисовалась схема, по которой можно использовать найденный нами артефакт.

— Скажите, Илья Петрович, какой минимальный размер кусочка, который сохраняет все свойства основного артефакта? — уточнил я.

— Думаю, около одного грамма, — ненадолго задумавшись, ответил Большаков.

— Что ж, тогда у нас есть все необходимое для того, чтобы построить первый опытный образец. Вернее, два, — произнес я. — И они нужны мне к вечеру.

— О чем вы, ваша светлость? — непонимающе посмотрел на меня артефактор.

— То устройство, которое я просил вас собрать по моим чертежам, — напомнил я. — В принципе, части найденной нами цепи вполне справятся с той задачей, которую нужно было решить. Дайте лист бумаги, пожалуйста.

Сашок тут же притащил целую стопку листов и хорошо заточенный карандаш. Я быстро набросал ту схему, которая была в изначальном устройстве: источник энергии, в качестве которого выступала эссенция огня, изолятор в виде модифицированного упокоя и теперь туда добавился кусочек артефактной цепи, испещренный рунами древнего языка Вершителей.

Если собрать это все в корпусе из серого кристаллида и добавить еще кое-что, устройство будет работать в качестве самозаряжающейся автономной единицы связи. Но при этом возникала другая проблема.

Одно дело, когда таких устройств два. Тогда они передавали звук с одного на другое. Ну, плюс еще резонировал основной объем цепи. А если устройств сто или тысяча? Тогда в эфире возникал полнейший хаос.

— Илья Петрович, — задумчиво рассматривая полученную схему, произнес я. — Скажите, а мы можем изолировать воздействие частиц найденного артефакта? Допустим, сделать так, чтобы резонировали конкретные две детали?

— Это очень интересный вопрос, Ярослав Константинович, — азартно блеснул глазами Большаков. — Я знаю пару способов создать направленный канал. Сейчас мы займемся тестами. Результат будет положительным, судя по вашей схеме… — в этот момент артефактор наклонился к моему рисунку, быстро пробежавшись по нему взглядом. — Нам нужно собрать два устройства связи и изолировать их таким образом, чтобы основной артефакт не получал сигналов или получал их в качестве какого-то фона.

— Все верно. И еще, Илья Петрович, — серьёзно посмотрел я на учёного. — В этот раз я уберу следы, но в будущем прошу вас более сознательно относиться к подобным вещам. На территории рода Разумовских секретов не меньше, чем у артефактного дома Воронцовых. И я надеюсь, что мне не придется потом искать виноватых в утечке информации.

— Я все понял, Ваша Светлость. Это больше не повторится, — виновато посмотрел на меня ученый. — Кстати, хотел уточнить еще по поводу тех амулетов, над которыми мы работали еще в самом начале. Когда мы сможем вернуться к производству?

— Прямо сейчас можем начать. — ответил я. — Вернее, сразу после того, как вы предоставите мне две опытные модели нового устройства. Запас серого кристаллида имеется, возможности по отлову нужных монстров и конденсации определенных типов энергии тоже есть. Механику вы знаете, поэтому в принципе можем предоставить светлейшему князю Воронцову новую партию артефактов. Пусть попробует провести демонстрацию на публике. Возможно, найдутся клиенты, для которых мы будем поставлять эти амулеты на заказ.

С этими словами я попрощался со своими изобретателями и направился к выходу. Там меня уже ждал Бетюжин. Юристу не нужно было объяснять, что нужно делать. Едва он увидел толпу взволнованных людей, то сразу все понял.

— Устройте людям праздник, Григорий Антонович, — попросил я. — Так уж вышло, что на моего главного ученого напал приступ энтузиазма, и он не сумел сдержать себя.

— Я все понял, ваша светлость, — кивнул архимаг аспекта Ментала и начал осматриваться в поисках подходящего для его дела места.

Неподалеку от себя я ощутил присутствие Нюши. Младшая пряталась в складке пространства, видимо, не желая привлекать к себе внимание. Потому что, скорее всего, она была тем самым инициатором волнения и возбуждения Большакова, который заставил ученого поделиться своим открытием со всеми жителями Сибыкино.

— Где Настя? — найдя взглядом практически невидимую трещину в реальности, спросил я.

— Уехала в имение, — прозвучал оттуда голос Нюши. — Ты сердишься?

— Нет, — спокойно ответил я. — Просто устал.

— Тогда мы можем поговорить о делах? — осторожно спросила девочка.

— Ну, разумеется, можем. — едва заметно улыбнулся я. — Что ты хотела?