— Умеешь ты успокоить, — невесело улыбнулся Император. — Хоть сам бери и выезжай туда. Все ответы сейчас в Твери, Иван!

— Я это понимаю и готов немедленно выдвинуться в Тверь, дабы оказать барону Бестужеву содействие в раследовании происшедшего, а заодно — провести оценку работы нового губернатора во время гона.

— Что-о-о⁈ — Алексей Алексадрович удивленно обернулся, посмотрев на слугу, который тут же склонился еще сильнее, глядя в пол.

Сказать, что Император был удивлен — это ничего не сказать.

— Ты хочешь сказать, что отлипнешь от меня более чем на пару часов? И ты не умрешь без постоянного присутствия моей августейшей особы?

— При всем уважении, Ваше Императорское Величество, вы же знаете, что я не понимаю юмор и сейчас тратите впустую слова. Очевидно, что не умру вдали от вас. Тем более, что я постараюсь справиться как можно быстрее.

— Хмм… — Император задумался и машинально взял холодный чай, отпил глоток и тут же скривился.

Мгновенно, Иван быстрой тенью метнулся к столику с самоваром и через несколько секунд перед государем уже стояла новая кружка горячего чая с лимоном.

— Спасибо, — кивнул Император и отпил уже горячий чай. — А ты знаешь, что-то есть в твоем предложении. Вот только, ты знаешь, как реагируют на тебя аристократы. Боюсь, что ты своим визитом перепугаешь их до смерти и они вообще потеряют дар речи.

— Я ценю ваши слова о моих способностях, но вы преувеличиваете. Тем более, что, как вы знаете, когда нужно я умею быть незаметным.

— Да уж знаю, — хмыкнул Император еще раз отпивая из кружки.

Два дара тяжелых аспектов Тьмы и Жизни, что находились внутри его необычного помощника, уже само по себе относили его к уникумам. Тем более, два настолько противоположных аспекта. Как они уживались внутри этого нескладного тела? Ну-у-у, это было известно только самому Ивану и Императору. А остальным это знать незачем.

Было достаточно того, что Иван был способен выполнять некоторые задачи, которые были не под силу никому другому в Империи, а возможно — и в мире. И сейчас была как раз такая задача.

— Хорошо, — приняв решение, кивнул Император. — Даю добро. У тебя есть трое суток. Это вместе с походом в аномалию. Подозреваю, что без этого ты не обойдешься. Через трое суток жду вас с Бестужевым с докладом. С полным докладом!

— Будет сделано, — смешно «переломился» в поклоне Иван. — Богдан и Станислав позаботятся о вас в мое отсутствие.

— Да-да, — хмыкнул Император. — Как же я без нянек проживу?

Я продолжил шагать к выходу из дворца, а мозг стремительно раскручивал возникшую идею в полноценный сценарий развития ситуации. Пожарский буквально шокировал всех своей расправой над Воронцовым. Но так ли всё страшно было на самом деле? Если представить себе обороты артефактного дома по всем губерниям, добавить к ним государственные заказы, а потом учесть международные сделки рода Воронцовых, то получалось…

Получалось, что светлейший князь Пожарский воспользовался своим служебным положением, чтобы оградить главу рода Воронцовых от последствий предательства Хромова. За это главе артефактного дома нужно было бросить мелкую монетку пострадавшим и помочь своим даром во время расследования, что Пётр Сергеевич и так планировал делать. При этом Евгений Александрович умудрился обставить всё так, что самые важные люди Тверской губернии стали не только свидетелями, но и фактическими соучастниками, оценившими масштаб наказания провинившегося Воронцова.

В итоге, глава артефактного дома отделался мелким испугом и был защищён от дополнительного расследования со стороны имперских служб. Сам Император, безусловно, всё ещё мог задать массу неудобных вопросов, но для этого ему нужно было полностью вникнуть в тему. А это очень маловероятно.

— О чём вы, ваша светлость? — поинтересовался Старковский. Иван Николаевич любезно улыбался и выглядел настолько довольным жизнью, насколько это вообще возможно.

— Да так… — неопределённо ответил я. Увидев скорый суд Пожарского под другим углом, меня не оставляло ощущение, что именно такой вариант и был единственно верным. — Просто мысли вслух. Кто-то может меня подвезти до моих владений?

— Поедем тем же составом, — предложил Бестужев и остальные уважительно закивали. Что бы кто ни говорил, а статус легендарного защитника Империи значил для всех очень много. Вот и сейчас аристократы бросали в мою сторону уважительные взгляды, будто на меня упала часть величия Егора Алексеевича. — Мне всё равно нужно в расположение своего подразделения попасть.

— Если хотите, я распоряжусь подготовить ваш лагерь на моей территории, Егор Алексеевич, — без особой надежды на успех, предложил Старковский. Граф уже понял, что у него не получилось наладить с командиром егерей такие же отношения, как с Поляковым, но сделать ничего не мог. Вернее, он, следуя своим главным правилам, делал всё возможное, чтобы оставить о себе самое положительное впечатление.

— Не стоит, Иван Николаевич, — покачал головой Белый Волк. — Думаю, мы уже завтра вечером вернёмся в столицу. До этого времени, если вы не против, мне нужно будет побеседовать с каждым из вас и с главами ваших родовых дружин.

— В любое время, Егор Алексеевич, — тут же ответил Старковский. — Приезжайте лично или я могу заглянуть в гости к Ярославу Константиновичу.

— Достаточно будет обычного телефонного разговора, ваше сиятельство, — ответил Бестужев. — Я вам позвоню, как только проверю состояние своих людей.

Мы начали прощаться. Мимо, стараясь изобразить беспечный вид, прошёл князь Истомин. Он что-то активно обсуждал с Эльдаровым, но последнего явно больше интересовала погода на улице, чем слова спутника. Ещё один владетель первого круга следовал за этой парой и у меня сложилось впечатление, что он входит в свиту Эльдарова, что было довольно странно для такого могущественного аристократа.

Когда остальные начали рассаживаться по машинам, ко мне подошёл граф Корчаковский. Олег Сергеевич дождался, пока мы останемся вдвоём и даже Бестужев сядет в автомобиль и только после этого чуть смущённо улыбнулся.

— Ярослав Константинович, я хотел с вами обсудить планы на развитие производства по переработке на моей территории, — произнёс граф. — Мне поступило несколько предложений от соседей, которые готовы отправлять ресурсы на наше совместное предприятие. Но я не имею права принимать подобное решение единолично.

— Кто именно предложил, Олег Сергеевич? — уточнил я.

— Граф Новиков и барон Быстров, — тут же ответил Корчаковский. — У них нет подходящих мощностей для работы с ингредиентами третьего и четвёртого рангов.

— Соглашайтесь, — немного подумав, ответил я. Если вспомнить карту обороны Тверской аномалии, то Быстров находился во втором круге за Александром Сергеевичем. Скорее всего, эти двое работали в тесной связке и мне было на руку, что Новиков привлёк ещё кого-то. Это обеспечивало будущему совместному производству почти пятьдесят процентов добычи с аномальной зоны, а такого не смог добиться прежний глава рода даже во время максимального расцвета Веги. — Это пойдёт на пользу всем.

Корчаковский кивнул и быстро ушёл в сторону своей машины. Рядом с ней я увидел Александра Сергеевича и ещё одного мужчину, который молчал и оставался в стороне почти всё время, пока шло обсуждение итогов гона. Вероятно, это и был тот самый барон Быстров.

На обратной дороге поговорить не получилось. Бестужев, где-то раздобывший телефон, постоянно с кем-то разговаривал, выясняя мелкие детали прошедшего гона. У меня сложилось впечатление, что Волку поручили ту же самую задачу, что и светлейшему князю Пожарскому. Что это могло означать? На ум приходило только одно — несмотря на все возможности и ресурсы властей Российской Империи, они понятия не имели, что произошло. И на этом фоне мне всё больше не нравился тот факт, что Бестужева и его людей оставили у границ Тверской аномальной зоны.

В густых сумерках приближающейся ночи, на парковке у ворот Горынино я увидел настоящее столпотворение людей. Аршавин, Пескарёв, суманьцы и половина дружинников из старичков стояли плотным строем, надёжно перекрывая вход на базу родовой дружины. А вот самого главного я не увидел. Обе мои сестры в комитете по встрече отсутствовали.