— Какие-то особые условия? — уточнил Леонид Евгеньевич.

— Вы проходите до нужной вам точки аномальной зоны по согласованному маршруту и также возвращаетесь обратно, — ответил я. — Целью рейда объявлено изучение активности магических сил в аномальной зоне, поэтому я рассчитываю, что охотиться в моей зоне ответственности или решать какие-то свои вопросы вы не станете, Леонид Евгеньевич. Я иду вам навстречу и рассчитываю на вашу честность.

— Я согласен на все озвученные вами условия, ваша светлость, — с небольшой задержкой, ответил помощник Пожарского.

— Когда вы хотите начать рейд? — задал следующий вопрос я.

— Предположительный маршрут и состав рейдовой группы я вам уже направил, Ярослав Константинович, — неожиданно ответил собеседник. — Если это не противоречит вашим планам, то мы хотели бы начать немедленно. Мой отряд ждёт вашего решения на трассе в двадцати километрах от границы ваших владений.

— Тогда можете выдвигаться, господин Зейд, — ответил я. Приближалась ночь, но отряду Леонида Евгеньевича она вряд ли станет помехой. — Вас встретят на границе.

— На той же тропе? — когда мы попрощались и я повесил трубку, деловито уточнил Рыков.

— Гостей встретит Аршавин, Александр Егорович, — ответил я. — Для тебя и твоих людей у меня будет другое задание. И Змея с Котом позови. Нужно ввести их в курс дела.

Граница Тверской аномальной зоны

Владения Рода Разумовских

Леонид Евгеньевич Зейд уже давно служил роду Пожарских. Причем, выбор он этот сделал осознанно, единственным возможным для него самого способам — по праву силы.

Будучи выходцем «из народа», Леонид поднялся с самого дна. Нет, это недостаточный эпитет. Он выгрыз себе дорогу с самого дна. И под «дном» тут подразумевается дно буквальное.

Родился он в трущобах промышленного поселения на Алтае, не имеющего даже названия, а лишь являющийся придатком к гигантскому коксохимическому заводу. Отец и мать работали на заводе. Вот только отец погиб в пьяной драке, когда маленькому Лёне не исполнилось и пяти, а мать окончательно спилась и умерла от цирроза печени двумя годами позже.

В семь лет Леонид прибился к шайке беспризорников, которые подворовывали на местном рынке, уплачивая «дань» старшим товарищам. Там он продержался до девяти лет, когда в результате полицейской облавы был пойман и попал в детское исправительное заведение, расположенное в Новосибирске.

Именно там он почувствовал в себе что-то странное. А именно — необычную тягу к воде и понимание её сущности. Да, он любил воду с детства и, несмотря на чудовищные условия жизни, он всегда находил время поплавать в, черной от промышленных выбросов, местной речушке. Его друзья крутили пальцем у виска, во-первых — от ужасного качества воды в реке, а во-вторых — из-за того, что маленький Леонид купался там круглогодично! Но, ему самому каждый раз при соприкосновении с водой становилось легче, а вода вокруг него как будто очищалась сама собой, не желая причинять мальчику вред.

В интернате всё завертелось с неожиданной стороны. Началось с того, что «старшаки» решили с порога научить новичка манерам и оттащили его для разборок в местный туалет. Вот только закончилось это всё отрезанной рукой старшего хулигана и многочисленными порезами тела его подельников. Когда рыдающего от боли хулигана отнесли в лазарет, он что-то кричал о воде, которая превратилась в лезвие и отрезала ему руку, которой он пытался макнуть Леонида в грязный унитаз. Вот только причиной, после последующего осмотра, признали лопнувшую трубу и упавший на руку тяжелую чугунную крышку сливного бачка. Да, «срез» был слишком ровный… но… водяное лезвие? Серьезно⁈

Тем не менее, Леонида больше не трогали. Особенно после еще пары показательных моментов. Случайных падений в душе или того странного случая, когда обычный дождь посреди жаркого лета превратился в тяжелый град…

В шестнадцать лет из интерната был устроен выпуск. Да, воспитанники всё еще были несовершеннолетними, однако, дальше их ждал путь в профтехучилища, после которых из них должны были получиться крепкие молодые профессионалы, так необходимые промышленности Российской Империи.

Вот только Леонид не попал в училище. Он исчез из города и поля зрения воспитателей и полиции, а через два года возник, ни много не мало, в Московской Академии Магических Искусств, где прошел Пробуждение с невероятным потенциалом четырнадцать из пятнадцати в аспекте, конечно же, любимой Воды.

Вот только обучаться в Академии парень не остался. На тот момент еще не ставший главой рода, 38-летний Евгений Александрович Пожарский забрал юношу к себе в родовую бригаду «Пепел», с которой он отправился, дабы помочь союзному роду противостоять очередному гону, в самую крупную аномалию Российской Империи — Иркутскую.

И в течение следующих лет он «скакал» с группой Пожарского по всему миру, лично побывав практически во всех самых значимых аномалиях, в том числе, ненадолго задержавшись в Африке. Зейд превратился буквально в цепного пса рода Пожарских. Не нужны были наставники, перспективного молодого человека тренировали лучшие боевые маги Империи. Не нужно было тренировочных мишеней, его врагами были живые твари из аномалий. Ему не нужна была теория, ведь у него была самая жесткая практика — выживание в нечеловеческих условиях.

Насколько сильно он не любил аристократов, наживающихся на бедах простого народа, настолько сильно он стал предан лично Евгению Александровичу Пожарскому. Столько всего было пережито вместе, что в один прекрасный день, когда его господин сказал «Фас!», Леонид подчинился. А всего-то Евгений Александрович решил, что старый глава рода Пожарских, его родной отец, чересчур засиделся на своем месте в родовом имении Пожарских в Москве…

И с того дня всё изменилось…

У него теперь было свое подразделение, под его командованием служила почти сотня магов второго и третьего круга. Плюс три сотни бойцов в рангах гридней и воителей, вооруженных и снаряженных по последнему слову как военной, так и магической науки. Прямо сейчас с ним было пятьдесят магов и две сотни бойцов, которых должно было хватить для выполнения задания великого князя.

Их встретили у границы территории рода Разумовских два вездехода, в которых находилось по пять дружинников. Негусто, учитывая, что у самого Леонида Евгеньевича была колонна из десяти грузовиков, в которых находились бойцы отряда и четыре микроавтобуса с магами. Плюс два бронетранспортера сопровождения.

Встретил их командир дружины Разумовских — Ратай Аршавин. Встретил с полагающимся уважением, хотя насмешливый взгляд, брошенный Ратаем на бронтранспортеры сопровождения, не ускользнул от внимательного Леонида Евгеньевича.

И вот тогда случилась первая небольшая размолвка. Имея на руках карту аномалии и прилегающих территорий, Леонид Евгеньевич заранее спланировал наиболее оптимальный маршрут движения к логову россожа, который и являлся главной целью их рейда. Однако, Аршавин, а скорее его князь, перестроили маршрут, немного, но уйдя в сторону от первоначально задуманного направления.

На резонный вопрос «почему», Ратай, не моргнув глазом ответил, что исключительно «из соображений безопасности важных гостей». В другое время бы Леонид Евгеньевич обязательно поспорил с борзым Ратаем, вот только было несколько нюансов. Статус «Последнего» у Рода Разумовских, близкий гон, где понадобятся все силы без исключения, да и что греха таить — некоторое уважение, которое заслужил молодой князь своими действиями. Тем более, что крюк получался действительно несущественным.

И вот теперь они добрались до края аномальной зоны и его люди вышли из машин, окончательно снаряжаясь для серьезного рейда.

— Какие-то советы будут, Ратай? — улыбнулся Леонид Евгеньевич, подходя к расслабленному Ратаю, который абсолютно безэмоционально смотрел за приготовлениями его отряда.

— У меня есть один совет, ваше благородие, но вы к нему всё равно не прислушаетесь, — усмехнулся в густую ухоженную бороду Ратай.