Неужели кто-то из Светлейших князей позволил себе пойти на подобное бесчинство? Чёрт его знает. Пока ясно, что ничего не ясно. И не понятно, как связаны белый азиат и Чёрный наёмник. И ещё этот… психованный, который в факел превращаться умеет. Тот, что пытался убить Агнес. Аслан мог бы что-нибудь рассказать, но мёртвые обычно молчат. По крайней мере, мне неизвестные другие случаи.

Ветер гонял слегка упавшую листву под моими ногами, мётлами шуршали дворники, редкие прохожие во все глаза таращились на меня. Ну да, большой и страшно довольный прошедшей ночью полуогр. Можно подумать, они таких раньше не видели. Один мужик даже споткнулся и ударился головой об столб. Звук получился гулкий.

Дошёл до отеля, но в номере не обнаружил Лакроссу. Видимо, ушла на утренний поезд в Академию. А я взял узелок с добычей и отправился в лавку «Тысячи и одной мелочи».

Колокольчик звякнул, когда я вошёл. Услышал сонный голос Елены:

— Добро пожаловать в лавку тысячи мелочей! А тысяча первая у вас в штанах…

Торговка спала, положив голову на прилавок, и слегка похрапывала. Хотя, пока я сюда дошёл, часы уже показывали девять утра. Рядом растянулись кот и кошка. Я бухнул узел со скарбом на витрину. Скатерть громко звякнула, и торговка подскочила, как ошпаренная.

— Никакого повышения! — прокричала она, а потом пришла в себя. — А… это ты, Дубов. Добро пожаловать в лавку тысячи…

— Я уже слышал про мелочь в штанах.

— О, значит, не приснилось. Ну, не принимай на свой счёт. Твоей мелочью, наверно, убивать можно.

— Пока не пробовал, — я развернул узелок. — Зато принёс пару других мелочей.

— Ого! — у Маститовой округлились глаза. — Да тут целое состояние!

Я не стал рассказывать, где что достал. Часть зелий и артефактов торговка выкупила у меня за кругленькую сумму. А ещё часть предложила обменять на шкатулку с грозовыми кристаллами. Я согласился. Всё лучше, чем с собой всё это добро таскать. Оставил только самое необходимое и сложил в отсеки на поясе, который прихватил из отеля.

А потом перешел к покупкам. Торговка выложила на прилавок небольшой пенал с тремя кристаллами. Они лежали, аккуратно втиснутые в бархат. Форму они имели ромбовидную, а цвет ближе к фиолетовому. Я поднёс один к глазами и увидел, как внутри в тумане мечется молния.

— Аккуратнее с ними, — сказала Маститова. — Чуть нажмёшь, и обратно молнию уже не загонишь.

Я кивнул и положил кристалл обратно. Спрятал в кармашек на поясе. Надеюсь, не скоро пригодится. Стоит столько, что тратить жаль. Ушёл из лавки, оставив торговку расставлять новый товар на прилавке и главной витрине. Откуда-то она достала специальную деревянную подставку и на неё положила три изогнутых клинка в ножнах. Сказала, что они называются катаны или как-то так. Делают в одном из китайских княжеств, которое расположено на большом острове к югу от Сахалина. Просила принести, если найду, ещё какие-то цзяни. Или цзини? Тоже китайские мечи. Как по мне, что те, что другие — зубочистки.

Сумма, которой я обзавёлся, уже не влезала в кошель. Даже учитывая, что это бумажные ассигнации. Поэтому мне либо нужно купить кошелёк побольше, либо положить часть денег в банк. Не таскать же с собой всю сумму. Поэтому я отправил в ближайшее отделение Сберимпербанка. По дороге купил огромную двойную шаурму, потому что есть хотелось зверски, но настроения сидеть в ресторане не было от слова совсем. Я хотел гулять и дышать воздухом, потому что в нос въелись запахи дыма и мраморной крошки.

Поваром в ларьке оказался не то турок, не то грек, хотя больше всего он походил на цыгана. Ладно, если не отравлюсь, уже хорошо. В итоге шаурма оправдала все самые смелые ожидания. Большая, сочная и истекающая красным жгучим соусом из трёх видов перца. Такой вкуснятины я не ел давненько. Мясной сок вперемешку с соусом густо тёк по подбородку, и я едва успевал вытирать его салфетками. Живот благодарно урчал в ответ на кормёжку.

Отделением Сберимпербанка оказалось небольшое окошко в стене здания. Надпись с названием была шире, чем это окошко. Там сидела грозного вида женщина в макияже, который больше походил на боевой раскрас орков. Она обслуживала какую-то чрезмерно встревоженную даму в мятом платье. Я занял за ней очередь. Впрочем, кроме меня и её никого не было.

Женщинаявно была чем-то очень взволнована. Её русые волосы слиплись от пота. При разговоре с кассиром её голос дрожал, а тело сотрясала нервная дрожь.

— Вы не понимаете, — уверяла она. — Мои деньги хотят украсть мошенники, я срочно должна снять их со всех счетов и перевезти на безопасный счёт!

— Девушка, какие мошенники? Какой безопасный счёт? В нашем банке все ваши средства в полной безопасности, — монотонно, как заученную фразу, повторяла кассирша.

— Вы и не узнаете, что с моего счёта украли деньги. Мошенники используют новые методы! Поймите, это все сбережения моего погибшего мужа. Если они пропадут, мне не на что будет жить! Я должно забрать их увезти в безопасное место.

При разговоре девушка то и дело поглядывала налево, где из-за угла здания выглядывал корпус чёрного автомобиля. Его окна была затемнены, а мотор, судя по дрожащему над капотом воздуху, работал. Кажется, я знаю, кто поможет женщине перевезти деньги в безопасное место…

— Как вас зовут? — спросил я.

— Ч-ч-что? — начала оборачиваться девушка.

— Не оборачивайтесь, — резко остановил её. — Слушайте мой голос и отвечайте на вопросы так, будто говорите с кассиром.

Она увидела меня в отражении стекла кассы. Перекрестилась.

— Меня зовут Маргарита. Я… я должна снять деньги, чтобы их не украли.

— Я понял. Те, кто рассказал вам о мошенниках, сейчас сидят в автомобиле слева?

Она начала поворачивать голову, но я опять остановил её:

— Не поворачивайте голову. Говорите с кассиром.

Женщина за стеклом с интересом смотрела на нас.

— Да, они слева, в машине, — сообщила Маргарита.

— Стойте здесь, никуда не уходите.

Широкими и быстрыми шагами подошёл к машине. Кузов у неё был типа фаэтон. Металлическая нижняя половина, а сверху мягкая крыша из тёмной ткани. В тёмном окне сквозь своё отражение увидел лысого амбала. Его череп покрывала мелкая щетина, а шею — жировые складки. Он что-то говорил человеку сзади. Потом обернулся и увидел меня. Кажется, успел испугаться.

Я сделал руку дубовой и одним ударом пробил стекло и дал ему в челюсть. Окно рассыпалось водопадом сверкающих брызг. Амбал отключился и уткнулся лбом в руль. Рёв клаксона испугал стайку голубей. Они резко взлетели в небо. Человек сзади засуетился, пытаясь выбраться через заднюю дверь, но я открыл её со своей стороны и вытащил его наружу, схватив за штаны. Из-под брюк показались белые труселя. Уронил его на дорогу и придавил каблуком к брусчатке.

— Сколько? — спросил его.

— Ч-ч-что сколько? — дрожащим голосом ответил человек. Это был молодой парень с прыщавым лицом и редкими жидкими волосёнками на голове.

Я топнул ногой рядом с его головой, булыжник брусчатки покрылся трещинами, а парень закрылся руками и затянул заунывным голосом:

— Полиция! — закричал он. — Полиция, спасите, помогите! Грабят, убивают!

— Скажи спасибо, что не насилуют.

— Насилуют!!! — завизжал мошенник, бледный от ужаса.

Ну я же пошутил…

Схватил его за шкирку и встряхнул, чем прервал трусливые мольбы, и сунул под колесо автомобиля. Он извивался, как уж на раскаленной сковородке. Привязал его же ремнём за шею к спицам колеса, выкинул с сиденья амбала, который до сих пор не пришёл в себя, и сел за руль. Надавил на газ, отчего мотор взревел, как бешеный.

— А-а-а! — заорал он. Пытался вырваться, но ремень я крепко завязал. Да и не успеет, я же рядом. — Я скажу! Я всё скажу!

— И сколько человек вы за сегодняшний день облапошили?

— Нисколько! Честное слово, нисколько!

Я снова зажал педаль газа. Хорошо, что я не знал, как ехать вперёд. А то бы случайно переехал пареньку голову.

Он снова начал громко звать на помощь: