— Изверг!

— Подлец!

— А меня за что? Я молчала!

— Господи-и-ин!..

— А можно в Альпах остаться? — загалдели девушки наперебой.

Но я был глух к их мольбам.

Подогнали несколько открытых вагонеток с сиденьями. Впереди они толкали длинную и широкую платформу. Ещё две сзади — видимо, для Альфачика и Гоши.

Сволочи…

— Прости, Дубов, — пожал плечами Ганс. — Ты лёжа меньше, чем твои питомцы, а мне нужно видеть дорогу. Поэтому твоя платформа спереди.

Впервые в жизни я пожалел, что ростом пошёл в мать, а не в отца.

— Там же рельсы… Зачем видеть дорогу? — сделал я последнюю попытку пересадить на своё место Гошу или Лютоволка.

— Эта сеть очень разветвлённая. Нужно переключать стрелки с пульта машиниста. Да и обвалы иногда случаются.

— Зараза…

Уже через несколько минут у меня, пристёгнутого к платформе, засвистел ветер в ушах. Рельсы впереди убегали в темноту, разгоняемую слабым светом нескольких ламп. Девушки все расселись на сиденья и чуть пригнули головы, зверей тоже закрепили на всякий случай. По пути будут резкие повороты. В самом начале.

А пока вагонетки ехали не слишком быстро. Километров двадцать пять — тридцать в час по ощущениям. Затем, обещал Ганс, они разгонятся до нескольких сотен и всего за пару часов доставят нас до Берлина. Это хорошо, потому что прямо сейчас люди сражаются, чтобы отвлечь на себя внимание Роя.

— Спасибо, Дубов! — вдруг крикнул Ганс, сидя где-то за моими ногами. — Давно надо было нас так встряхнуть. Гном, который боится какого-то бугая с молотом — это плохой гном. Мне даже как-то легче стало. Мы ведь начали даже самих себя бояться — настолько глубоко страх перед Саранчой въелся в нас. А теперь… Теперь дело пойдёт! У нас есть чем удивить Саранчу, вот увидишь!

Ответить ему ничего не успел: вагонетки прошли через последний поворот и, выйдя на прямую, начали разгоняться.

— Ох, ты ж ё… — офигел я от того, как ветер начал резать глаза.

Пришлось сделать голову дубовой, чтобы глаза перестали быть такими чувствительными. Я ведь их не так давно звново отрастил! Каску, кстати, так и не надел. Зачем? Голова и так из дуба!

— Я могу побыстрее! — крикнул Ганс.

— Да! — услышал я голос Агнес.

— Не-е-ет!!! — закричали все остальные.

А я вдруг почувствовал то, от чего моё сердце наполнилось огромной радостью.

Я почувствовал Миту.

Ещё далеко, на самом пределе возможностей, но девчонка держалась! Она до сих пор не сдалась врагу! Словно из глухого леса до меня доносились её мысли. Там был я, подруги, будущее, которое она увидела как-то в шаре. И много боли, что причинял Тарантиус, чтобы окончательно подчинить её себе. Также я ощутил то, о чём и так уже догадался по новым видам Саранчи. Рой терзал Миту, чтобы использовать её дар.

Тварь! Я его на куски разорву.

Но главное, что я теперь знаю: Мита жива и сопротивляется!

Так что я открыл рот и, не смотря на то, что встречный ветер попытался затолкать мне выдох обратно в лёгкие, проорал:

— ГАНС, ЖМИ, ЁКАРНЫЙ БАБАЙ!!!

— Слушаюсь!

Гном выжал из вагонеток максимум, а ветер выбил слезу даже из моих дубовых глаз. Целых два часа мы летели по прямой с бешеной скоростью. Воздух перед нами спрессовался настолько плотно, что я будто лбом его толкал. Даже дышать было тяжело. Но в итоге мы доехали.

Агнес была в восторге, остальные — не очень. Кажется, Катя испачкала пути, потому что её вывернуло наизнанку. Вагонетки долго тормозили, а я в это время думал, что вот-вот инерция спихнёт меня на пути прямо по ходу движения. Остановились около круглой каменной плиты. Явно гномской работы.

— Дальше начинается старое метро Берлина, — сообщил Ганс. — Мы не проедем, потому что оно затоплено водами Шпрее и Хайфель — рек, которые раньше протекали сверху. Вода в них теперь мёртвая и растворяет всё, кроме живой материи. Наверняка это дело рук Саранчи, чтобы пища не пострадала. Так что вагонетки будут уничтожены.

Он спрыгнул с вагонетки и открыл каменный люк. Мы выгрузились. Я мог передвигаться только гусиным шагом. Но тоннель метро был намного больше, чем гномский.

— Поэтому Саранча нас и не замечает, — угадав мои мысли, сказал Ганс. — Мы слишком маленькие для неё. Но скоро покажем ей, что это она зря. Бывай, Дубов. Удачи, что бы ты там ни задумал.

Коротышка сел обратно в вагонетку и повёл состав назад, быстро ускоряясь. Ветер потянуло за ним. Ещё долго виднелся свет фар, а потом люк закрылся сам собой.

Широкий тоннель тянулся в обе стороны. Под ногами лежали трухлявые от ржавчины рельсы с раскрошившимися бетонными шпалами. Где-то капала вода. Здесь той воды, о которой говорил Ганс, не было, так что сперва расположились и перекусили.

— Знаете, что забавно? — заговорила к концу трапезы дриада. — Мне почему-то совсем не страшно. Мы все сильные. Мы точно справимся.

— Как сказал Коля на дирижабле, — улыбнулась в темноте, сверкая тёмными очами, Катя, — у нас всего один шанс. И согласно законам героизма, он точно сработает!

— К тому же у тебя появился свой собственный дар, — согласилась Василиса. — Кстати, что он делает? Ну, кроме убийства Саранчи.

— Вообще-то, больше ничего. Он только Саранчу убивает, так что можно не сдерживаться, как, например, тебе.

— Везёт… — вздохнула княжна.

— Ну как сказать, — напомнила о себе зелёная язва. — Если победим Саранчу, то такой дар больше не будет нужен.

— Не если, а когда, — сурово поправил я её. — И лучше, чтобы так оно и было.

— Я будто была создана специально для этого… — загрустила графиня.

— Нет, не только, — мягко успокоил я её. — Ещё для того, чтобы ты передала мне соль. Вон она, справа от тебя стоит.

— Что? Смысл моей жизни в том, чтобы тебе соль передавать? — тут же взвилась рыжая, становясь привычной стервой. Но соль передала.

— Вовсе нет. Только в этот раз передать. А потом сама себе смысл ищи. — Я пожал плечами и посыпал солью начинку бутерброда.

Сперва рыжая дулась, а всего через пару секунд засмеялась.

— Ладно! — хлопнул я ладонями по бёдрам, когда доел. — Больше привалов не будет! Вперёд!

— Стой! — воскликнула дриада. — Ты чувствуешь?

— Враг?

— Нет! Что-то другое… — Она подошла к стене, по которой шли трещины, и положила на неё руку. — Здесь есть что-то… живое. Не Саранча. А то, что Саранча пыталась убить, и оно спряталось, ушло под землю и теперь спит.

— Монстр? Здесь? — удивился я.

— Нет… Другое. Вроде духа леса. Или Матери. Оно сейчас спит, но, может, удастся пробудить, когда наступит нужный момент.

— Отлично, ты этим и займёшься. А теперь по коням! Точнее, по Лютоволку и пауку!

Гоша с Гошик за время перекуса сплели что-то вроде ремней, за которые можно держаться, сидя на нём верхом. Для Альфачика сделали такие же. Расселись: Я с Агнес и Василисой, как самыми лёгкими девушками, на Лютоволка, остальные — на Гошу. И понеслись вперёд по тоннелю. Меня вела связь с Митой. И с каждым метром она становилась сильнее.

Здесь, внизу, Саранчи не встречалось. Бой с Империей вымел отсюда все силы. Преодолев половину пути за полчаса, добрались до затопленной части. Вода тихо плескалась, почти добираясь до наших ног и огрызков рельс. Стены и пол покрывала слизь, которая, видимо, не давала воде растворять всё остальное. Да и поеденную кислотой арматуру тоже слизь покрывала.

— Я так скоро эксгибиционисткой стану… — пробурчала Лиза, когда я приказал всем спешиться, раздеться, одежду сложить в кольца, а кольца в рот, чтобы вода не растворила их.

— Будь проще! Я уже! — хмыкнула, крутя на пальце свои чёрные трусики Лакросса.

В любой другой момент я бы полюбовался нагими женскими телами, потому что они были весьма и весьма прекрасны. А уж зрелище, как они раздеваются, даже мёртвого поднимет.

Но сейчас я очень спешил. Слышал по связи, как Мита то и дело кричала от боли. Но, почувствовав меня, обрадовалась и окрепла. Потому что я скоро буду.

Нагишом отправились дальше. Сперва просто шлёпали по воде, подсвечивая дорогу фонариками. Я дополнительно пускал слабые духовные импульсы, чтобы видеть всякие ямы и арматуры под водой. Так и брели, пока уровень воды не вырос достаточно высоко, чтобы мы смогли плыть.