— Это отверстие слишком узкое! — кричала Лакросса, стреляя из лука в одну из новых дыр. — Не могу развернуться!

— Я тоже! — вторила ей княжна, пытаясь залить морозом другое отверстие.

— Слова Дубова в постели с вами! — хохотала Агнес, стреляя из нескольких автоматов сразу и почему-то над моей головой.

А я как раз перезаряжал револьвер в последний раз. Патроны кончались. А Носороги нет.

— Агнес, твои едкие реплики буквально кричат о помощи! — ответила Лиза, отрубив лапу, сунувшуюся внутрь. — Ты страдаешь от недостатка внимания?

— Смотри сама не пострадай!

— А с вами весело сражаться, барон! — хохотал Тарасов. — Одни красотки вокруг, да ещё и с такими острыми языками! Обожаю таких женщин!

— Обожать можно, трогать нельзя! — крикнул ему, всаживая пулю в очередного Носорога.

В ответ князь лишь ещё больше расхохотался.

Псины начали пробираться в сам вагон. Одного из бойцов Тарасова вытащили наружу и разорвали на куски — никакие защитные артефакты не помогли. Шкуры у Псин оказались довольно толстые, и обычные пули их не брали. Благо Вероника с лёгкостью заряжала морозом патроны у всех сразу. Даже у пулемётов на крыше. Выстрелы из пистолетов Тарасова и автоматов Агнес и ещё одного охранника подмораживали Псин и часто замедляли их.

Так что мы пока держались. Княжна смогла заморозить пару отверстий толстыми ледяными пробками. На какое-то время это поможет. Но если Носороги продолжат атаковать, то либо поезд перевернут, либо вагон превратится в решето. Надо с этим что-то делать…

— Лакросса, — позвал я, — ты за мной, остальные держитесь здесь!

— Поняла! — почти прорычала оркесса.

Вместе мы выскочили в тамбур. Лакроссы двумя стрелами прикончила сразу двух тварей, которые пробрались между вагонами. Затем мы выскочили на крышу. И ситуация там была аховая… *** полный просто!

Благодаря светящимся сферам, что летели параллельно поезду и жалили врагов молниями, было видно почти всё вокруг. Ну ещё большая луна светила в небе. Огромная стая Саранчи с двух сторон облепила поезд. И не только Псины и Носороги там были, но и обычные штурмовики с лезвиями, вместо рук. Но они пока держались вдали, не вступали в бой. А вот Псины цеплялись за борта и забирались на крышу. На нашей одна из пулемётных башен была раскурочена, и из неё как раз твари выковыривали тело охранника. Вторая, что была дальше от нас, ещё держалась, пытаясь зачистить крышу вагона. Но куда там…

— Ну что, Лакросса, есть где развернуться? — хмыкнул я, убирая пустой револьвер в кольцо. Вместо него в руках появились топор и молот.

— О да… — плотоядно улыбнулась девушка, и над её плечом появилось тяжёлое копьё, фонящее маной. — Опробую новые силы!

— Целься в крупных с рогами, а я буду тебя прикрывать!

— Поняла!

Тут же она силой мысли отправила тяжёлое копьё в несущегося наперерез Носорога. Оно проткнуло тварь насквозь, и та завалилась в снег, а через секунду взорвалась. Полдюжины тварей рядом тут же сдохли.

Я же быстро зачистил нашу крышу и пробежал до конца поезда, скидывая тварей. Параллельно раскидал по сторонам кучу алхимических бомб и морозных зелий. Зелёный огонь пожирал толстые шкуры тварей, будто те были сделаны из бумаги. Это улучшенная формула. Сделал из ингредиентов, которые позаимствовал у османов. Хорошо их снабжали… А морозные зелья замораживали сразу целые области.

Это позволило слегка отогнать тварей, но некоторое их количество уже было внутри. Два последних вагона: спальный и для прислуги, — были захвачены, а пушки раскурочены. Пришлось потратить на сцепку кислотное зелье, чтобы отсоединить захваченные вагоны. А то моим девчонкам там туго придётся.

Поезд сразу пошёл быстрее, а отцепленные вагоны замедлились. В них тут же врезалось несколько Носорогов разом, перевернув тяжёлые махины. А затем их захлестнула волна Псин.

— Сколько же вас там, а… — вздохнул я.

Ещё и здесь, в центре Империи… Ох, Тарасов, у меня к тебе всего один вопрос, но зато какой!

— Коля! Я не справляюсь! Их слишком много! — отчаянно прокричала Лакросса.

Она бежала к локомотиву, швыряя копья в Носорогов. Но тех и правда было много, и приближались они сразу с нескольких сторон. Это было видно по падающим верхушкам деревьев. Я побежал к ней, на ходу напитывая молот электрической маной.

Побуду немного богом молний!

Накопив маны для удара, выставил молот в сторону Носорогов справа. Большая молния ударила в землю и разошлась широким веером. Сразу дюжина рогатых упала поджаренными. С другой стороны сработала оркесса, меткими ударами убив ещё столько же.

— Спасибо! — Она обернулась и припала к моим губам.

Поцелуй оказался горячим и солёным. Наверно, для такой любительницы кровавых сражений его можно назвать идеальным. Грохочут пулемёты, пронзительно визжат умирающие Псины, ревут Носороги, а мы тут. В одном шаге от смерти. Всегда знал, что эту больную такое возбуждает. Вон как всем телом прильнула.

Но сейчас не время! Я оторвал от себя эту озабоченную и поставил на крышу. И она тут же переключилась на тварей. В тех полетел целый рой лёгких копий, которые взрывались, едва касаясь земли.

А я в этот момент увидел, как танковая пушка на локомотиве лупит куда-то в темноту. Вот только… эта темнота двигалась! И двигалась прямо к путям впереди, сверкающим в свете луны. Очередной снаряд взорвался, угодив в эту темноту, и удалось разглядеть монстра. Я таких прежде не видел даже в учебниках. Метров десять или двенадцать в высоту, четыре мощные, широко расставленные ноги и небольшое туловище с огромной пастью. Попадание ему вообще никакого урона не причинило. Шкура будто из кусков камня состояла.

А затем тварь что-то сделала. И я ощутил такую волну страха, какую не ощущал никогда. К счастью, быстро сообразил, что это духовная атака, и закрыл свой разум. Но это я. Даже так было тяжело сопротивляться безотчётной панике. А вот Лакросса упала на колени и заплакала. И орудия поезда замолчали, а локомотив потерял ход.

Какая мерзкая и подлая атака!

Накопив маны, выстрелил в махину молнией. Электричество пробило камень, потому что страх тут же отступил, а тварь заревела от боли. Я же отчаянно старался придумать, как противостоять новой такой атаке.

Так, я могу закрыть свой разум с помощью щита из духовной энергии… А что, если попробовать расширить этот щит?

Сосредоточив огромное количество духовной энергии, направил её на щит своего разума. И тот вырос! Но ненамного. Хотя бы Лакросса пришла в себя, и мы отступили к нашему вагону, где я ещё энергии направил. Воспользовался бы заводным апельсином, но нельзя сейчас этого делать. Почему? А об этом потом. Главное, что нельзя.

Смог расширить щит на вагон внизу, потому что там снова стали отстреливаться, полетели новые сферы Лизы и защёлкал кнут княжны.

А вот тварь величиной с особняк оклемалась и снесла лапой пути впереди. Тяжёлая махина поезда покачнулась волной, когда первые колёса соскользнули в снег, а затем и все остальные. «Лютый» за счёт инерции пропахал несколько сотен метров земли и леса, подминая под себя деревья и попадавшихся Псин и Носорогов. В конце концов локомотив остановился и перевернулся на бок, сбросив меня и Лакроссу.

Упав, под руками я ощутил что-то очень твёрдое. Поезд дымился в дюжине метров позади, а я лежал на льду. «Лютый» вылетел аккурат на берег большого озера.

Из вагонов выбирались выжившие. Девушки все не пострадали — максимум царапины, за что спасибо Агнес с её резиновым Инсектом. У Тарасова была распорота щека и текла кровь, но князь улыбался. Он вообще много улыбается как-то. Блаженный, что ли?

Выжила и прислуга. Проводницы, повар-азиат (понятно, почему всё на ужине полусырое было: он, по ходу, кореец какой-то или китаец) и прочий персонал поезда. Ну и охранники во главе с командиром — седым и немного пузатым мужиком.

— Занять оборону на вагонах! — орал он, собирая людей. — Это наша последняя линия защиты!

— Нет! — перебил я его. — Бежим на озеро!