— Выйдите и зайдите нормально, господин поручик, — холодно сказал я.

Если заартачится и оскорбится, тем лучше. Не будет мешать готовить зелье.

— Ч-чего? — опешил он.

— Это моя палатка.

— Дубов! А… ладно! — Барон откинул полог и вышел, через миг донёсся его недовольный голос. — Позвольте войти, Ваше Благородие.

— Входите.

Но поручик оказался лишь первым из посетителей. За ним пришли Сергей Михайлович, Паша и девушки.

Пока раскладывал лабораторию и готовил зелье, обсудили сложившееся положение дел.

Маститов и Сергей Михайлович были уверены, что мы переместились только в пространстве. Время года то же самое, но находимся мы значительно южнее. Да и османские корабли говорили о том, что год тот же самый. Я думал аналогично.

Аул и участок земли под ним словно аккуратно вырезали и поместили в другое место. А та земля, что была здесь, скорее всего, отправилась туда, куда должны были попасть мы. Где это, я хотел знать ещё меньше, чем как всё произошло. В любом случае это что-то новенькое.

К счастью, наша позиция оказалась очень удачной. С одной стороны неприступный обрыв, с другой — возвышенность, с которой просматривалась вся долина внизу. Достаточно большая, к слову, и со следами боёв. Сергей предположил, что мы где-то на территориях Грузинского княжества, потерянных Империей.

Отдельный вопрос, откуда эти столбы взялись. Когда мы приехали, их не было, это совершенно точно. Но к этому вопросу мы ещё вернёмся, пока что есть более насущные проблемы.

Тринадцатый взвод перенесло в полном составе, ещё с нами перенеслись две дюжины солдат Маститова. Видимо, они были недалеко или готовили учебную атаку, когда их вызвал Маститов. Итого нас было больше восьми десятков человек. Восемьдесят семь, если быть точным. Не считая Лютоволка и чокнутого паука. По сути даже рота, а не взвод. В общем, в роту и переименовались. Тринадцатая рота звучит лучше.

Одно плохо: оружие по большей части учебное. Боезапаса мало, топлива тоже.

— Я как-то не рассчитывал с османами воевать, — виновато хмыкнул Маститов. — Ладно, Дубов, диспозицию ты теперь знаешь. Я так понял, у тебя есть план, что нам делать? Ты единственный здесь, кто воевал с османами. Мы с Сергеем больше по Саранче.

Я выглянул из-за большой колбы, в которой клубился жёлтый туман. Все смотрели на меня. Ответить Маститову не успел — в палатку ворвался Сквозняков. Было видно, как его пытались удержать чьи-то руки снаружи, но он отбился от них, прокричав:

— Я граф и имею право знать, какого чёрта здесь происходит! Хотите камни дальше тягать? Вперёд! А я собираюсь выжить! — затем он повернулся и нашёл глазами меня. — Дубов, люди хотят знать, что происходит и что ты задумал. Сейчас!

Я вскинул брови и спросил:

— А эти люди сейчас здесь, в этой комнате?

— Что? — скривился граф и тут же всплеснул руками. — Конечно нет, они снаружи!

Ладно, зелье будет настаиваться ещё несколько минут, можно и поговорить с остальными. Вышел наружу и увидел, что все, даже солдаты Маститова, действительно здесь собрались. Большинство выжидающе смотрели на меня.

— Буду краток. Мы в дерьме, — сухо сказал я. — Наше местоположение неизвестно. О том, что мы пропали, в академии узнают нескоро. Но не стоит думать, что сразу явится кавалерия во главе с лично Императором, чтобы спасти нас. Повторюсь, они не знают, где мы. Мы не знаем, где мы. Поэтому единственные, кто может нас спасти, — мы сами.

— Но должен же быть способ дать знать, где мы находимся? Только дать знать, где мы находимся! — с акцентом спросил один из солдат Маститова, седой лысый кавказец с бородой.

— Он есть, — кивнул я. — Нужно лишь вломить османам таких люлей, чтобы о них даже в России узнали.

Последняя фраза вызвала смущённый шёпот.

— Если кто-то боится, — продолжил я, — лучше сразу идите и сдайтесь османам. Скорее всего, вас будут пытать, а потом вернут за солидный выкуп. Ну или не вернут, если родственники выкупить не смогут. Или вернут, но по частям…

— Коль! — шёпотом позвала меня вышедшая из палатки Лиза. — Тебе не кажется, что так людей не подбодрить?

— Что? — удивился я в полный голос. — Я и не пытаюсь никого подбодрить. Честно говорю, что впереди нас не ждёт ничего хорошего.

— Так, всё! С меня хватит! — вскипел Сквозняков. — Я здесь погибать не собираюсь. Мой род меня легко выкупит, так что мпня даже пытать не будут! Счастливо оставаться, неудачники…

Он тут же ушёл, а вместе с ним с десяток студентов из тех, чьи рода, как они думали, достаточно богаты, чтобы их выкупить. Остальные не сказать, что успокоились, но отступать не собирались. Для начала этого достаточно. Жаль, не все это понимали.

— Дубов, нас и так мало, а ты позволяешь им просто взять и уйти? — недовольно качал головой Маститов, стоя рядом со мной у входа в палатку.

— Этот графский сынок забрал с собой самых малодушных. От них в бою было бы больше вреда, чем пользы.

— Что ж, предположим. А они в курсе, что их в любом случае будут пытать, даже если сразу выкупят? Османы больше, чем убивать русских, любят их пытать?

Я пожал плечами:

— Скоро узнают, если не одумаются. А я в няньки никому не нанимался. Лично я собираюсь выжить, если у кого-то ещё другие планы, то пусть сейчас и уходит.

Группа студентов и солдат не сдвинулась с места. Только кто-то тихо спросил:

— А мы правда выживем, если останемся?

— Можешь мне поверить, парень, с Дубовым мы не пропадём, — ответили голосом Медведева.

Что ж, слова несколько преждевременные, но не в моих интересах терять людей. Не считая тех, кто со Сквозняковым ушёл, конечно же.

После ухода графа пришлось переформировать отделения, ставшие взводами, и назначить самих взводных. Затем отправили людей дальше укреплять оборону крепости.

А я вернулся к зелью. Оно настоялось и было полностью готово к использованию. И как раз вовремя, потому что вернулся взмыленный, но чрезвычайно довольный собой Верещагин.

— Вот! — протянул он мне банку с копошащимися червями. — Сочные и жирные! В самый раз для рыбалки!

— Ага, — буркнул я и вывалил банку в котёл с зельем.

— Ты что… — возмутился было он, но я рукой отодвинул его подальше от котелка.

Зелье забурлило от извивающихся тел червей. А те начали быстро расти в размерах и покрываться мелкой чешуёй с металлическим отблеском. Ещё и бронированные. То и дело выныривали их очень зубастые головы.

Да, я приготовил то самое зелье, которое обычных дождевых червей превращает в супер-червей. На самом деле я не знал, как называется такой вид. Да и наплевать. Главное, что жрут металл!

И пока они не сожрали котелок, я схватил его и процедил зелье через специальное сито. После чего комок червей запихнул в банку побольше. В старую они бы не влезли.

— О-о-о… Кажется, я всё понял, — протянул Верещагин, смотревший во все глаза. — Плотоядные черви, верно?

— Нет. Эти черви жрут металл. Любой.

— Да блин! — чертыхнулся Алексей, расстроенный, что не догадался.

Но мыслил он в верном направлении. Эти черви — оружие против османов. Точнее, их флота, который встал здесь на рейде.

Что тут скажешь? Не повезло османам!

Остальные приготовления заняли ещё час. Солнце окончательно скрылось за морем, осталась лишь багровая кромка на горизонте.

— Ещё раз, Дубов, почему мы не захватим корабль и не свалим на нём? — спрашивал поручик, залезая в одну из боевых машин.

Мы стояли на обрыве. Внизу плескалось море, а впереди всё так же ремонтировались боевые корабли османов.

Часть солдат заняли свои места в броневиках, готовых сорваться с места по команде. Нормального оружия оказалось действительно мало, и всё оно ушло на наш небольшой отряд. Большая часть так называемой роты оставалась здесь на всякий случай. Каким-то чудом османы нас пока не заметили, но совсем скоро у них выбора не останется. Трудно не заметить врага, когда тебе зубы выбивают, например.

— Долго объяснять, завтра всё поймёте, — отмахнулся, привязывая банку с червями к копью Лакроссы. — Ай, зараза!