Закончив кричать, он плюнус цесаревичу под ноги.

— Вот гад… Ботинок заляпал… — Алексей снова щёлкнул пальцами, и вспыхнул третий факел. В палатке, даже несмотря на три прожжёных дыры вверху, стало ещё жарче. — Четыре попытки.

«Нет… тут уже новую палатку ставить…» — Адъютант закусил губу, глядя, как портится казённое имущество.

Оставшиеся в живых четверо китайцев просто упали ниц и зарыдали, царапая каменистый пол ногтями. Всех четверых охватило отчаяние.

— Что это с ними? — спросил цесаревич переводчика.

Китаец прислушался к стенаниям пленников и ответил:

— Они говорить, что вы убить единственный, кто знать находить князь Мин.

— Оу… значит, все четверо бесполезны… Переведи им это.

Китаец перевёл пленникам слова Алексея. Трое стали стенать ещё больше и буквально грызть скалу зубами. А четвёртый на коленях пополз к цесаревичу, лопоча:

(кит.) — Мой господин! Не казните меня! Я знаю, где князь Мин. Я видел, как Ип Сан возвращался от него. Я могу показать! Могу показать, только не казните! Умоляю…

Алексей выслушал перевод и с улыбкой присел перед пленником. Поднял за подбородок его лицо выше и ласково улыбнулся:

— Ты сделал правильный выбор, молодец. Теперь ты будешь жить. А остальные…

Он чуть громче щёлкнул пальцами, и в воздух взвилось сразу три человеческих факела. Палатку сотрясли предсмертные крики. Оставшийся в живых пленник побледнел лицом, а слёзы на его глазах мгновенно испарились от жара.

— Собирайте людей, — приказал цесаревич, накидывая на плечи шубу из снежного барса. — Скоро мы покончим с этим китайским недоразумением.

Он ухмыльнулся, представив, как будет доволен отец. Может быть. Хоть раз в жизни. Последний раз.

В палатке его ждало срочное донесение от государя. Алексей даже улыбнулся, разворачивая гербовую бумагу, подумав, что отец уже доволен его успехами. Но вместо этого увидел, что тот пишет о мятеже князя Деникина, но при этом приказывает ему остаться в Китае и закончить начатое.

— Глупец! — не выдержал Алексей и ударил по деревянному столу. Пустой кубок звонко упал оземь, а на дереве появился жжённый след. — Я должен быть там. Пока ты не погубил мою Империю!

Цесаревич резко развернулся к выходу из своей палатки, чтобы отдать приказ возвращаться в столицу. К чёрту Китай! Он должен помочь остановить мятеж. Подобраться ближе к государю, чтобы…

Но путь Алексею преградила огромная тень, заполнившая собой половину палатки. Бесформенная. Она клубилась и пузырилась, словно кипящее молоко. Цесаревич ждал, что сейчас явится Тарантиус собственной персоной, но этого не произошло. Тень исчезла так же внезапно, как появилась, а вместо тёмного союзника на пол упал сложенный вдвое листок бумаги.

Всего два слова заставили цесаревича испепелить послание взглядом и скрипнуть зубами, сжав пепел в кулаке.

«Ещё рано».

Тоннели Кротовых

Сейчас

Николай

Рано.

Меня разбудили слишком рано! Я будто только закрыл глаза, как тут же пришлось их снова открывать, потому что кто-то посмел дёргать меня за плечо. Ух, сейчас я этому кому-то рога пообломаю!

Ещё не разлепив тяжёлые веки, услышал разгорячённую болтовню дриады:

— Нет, ты видел? Видел? Как я их, а⁈ — говорила Маша. — Теперь десять раз подумают, прежде чем лезть в мой лес!

Вот тут я уже открыл глаза и увидел присевшую рядом дриаду. Травянистые волосы её шевелились, как маленькие змейки, а янтарные глаза горели внутренним огнём. Действительно горели! А сквозь порванную во многих местах одежду проглядывало сочное зелёное тело. Одежда, состоявшая из простых серых штанов и бесформенной кофты с курткой, по всей видимости порвалась во время слияния дриады с лесом. Несмотря на это, выглядела она великолепно. В основном за счёт резко выросшей груди. Не меньше третьего размера! А то даже и четвёртого…

Посмотрев на моё недовольное лицо, Маша притворилась виноватой:

— Ой, ты спал, да? Прости, я не заметила.

За плохую актёрскую игру дриада была мгновенно наказана шлепком по неосмотрительно оказавшейся рядом с моей рукой попке.

— Ай! — подпрыгнула она. А потом заметила мой взгляд и схватила себя за выросшие груди. — Нравится, да?

Я решил промолчать. По-моему, тут всё и без слов ясно.

— Это из-за переизбытка маны. Эх, вот израсходую её, и всё вернётся к обычным размерам. Если, конечно, кое-кто не накормит меня своей маной снова…

Маша, игриво изгибаясь, поползла по моим ногам выше.

— Тише, женщина, — поспешил её успокоить, — мы тут на войне. Скоро снова на вылазку.

— Несколько часов у нас точно есть, — шепнула девушка, забираясь всё выше. Мы находились в небольшой тупиковой пещере, где я и девушки легли поспать. Остальные настолько устали, что даже трёп дриады их не разбудил. — Колонна Деникина остановилась. Красный лес, который вырос после вашего отступления, убивает любого, кто подбирается слишком близко, и питается его энергией. К тому же в нашей ловушке погибло так много солдат врага, что ему нужно время, чтобы подготовиться к новой атаке.

— А авангард?

— Тоже остановился. Часть маны от тебя я пустила на усиление деревьев на пути князя Деникина. Так что их продвижение тоже замедлилось. Ну и ещё они послали подкрепление в хвост колонны, но те пока застряли с другой стороны Красного Леса.

— То есть у нас есть время, пока они не соберут ударный кулак для прорыва?

— Ага, — довольно облизнулась дриада, пытаясь снять с меня меховую жилетку. Ту самую, что когда-то перешила для меня княжна Онежская. Нравилась она мне. Да и враги будто боялись полуогра в меховой жилетке на голое тело. — Князь Мечников тоже в курсе и дал отдых своим людям. Так что пара часов у нас точно есть, Николай Дубов…

Маша села мне на живот и потянулась так, что в прореху на одежде показался торчащий сосок, и внизу оголилась полоска плоского животика.

Ну, когда женщина так просит, я не могу устоять. Пришлось «отдохнуть» ещё часок. После чего оставил постанывающую от удовольствия и накормленную моим соком Машу лежать на моём топчане. Правда, и она меня своим угостила. Надо сказать, что после такого сил и бодрости у меня значительно прибавилось, ну и мана-каналы теперь меньше жгло. А вот грудь дриады немного убавилась.

Ничего, ещё вырастет.

Что удивительно, девушки, спавшие в этой же тупиковой пещере, даже не шелохнулись. Как спали, так и продолжали. Даже немного завидую им, но сейчас важнее другое: княжны среди них нет. До сих пор. А это странно.

Побродив по туннелям, нашёл лазарет, где не покладая рук трудились целители Мечникова. Осмотрели мои раны, которые уже затянулись. Но один из целителей всё же поколдовал немного над ними, чтобы регенерация шла быстрее. Поводил руками, насыщая тело рядом с ранами целебной маной. От этого под кожей растеклось приятное тепло. Он же подсказал, где искать княжну.

Оказывается, ей отвели отдельную «палату» — небольшую пещеру, где поместили Василису в одиночестве. Словно в тюремном изоляторе. От осознания этого у меня неприятно сдавило грудь и зачесались кулаки.

Кто и зачем это приказал? Явно не князь Мечников. Анатолий Петрович, скорее всего, занят разработкой плана новой вылазки, ему не до таких пакостей.

Пещера, куда поместили княжну, находилась на отшибе. Ещё не дойдя до неё, услышал два голоса, доносившихся из-за угла туннеля.

— А если Дубов захочет увидеть свою подругу? — опасливо спрашивали одним голосом, глуховатым баритоном. — Думаешь, это хорошая идея — запирать её здесь?

— Приказ был никого не пускать к ней. Она может быть опасна! Сам же видел! — отвечали другим голосом, более высоким и дребезжащим. — А Дубов… Пусть только попробует сюда заявиться, я покажу ему, чего стоят настоящие дружинники!