Ага, их в труху, тех в труху, а потом и весь мир. Не, старик, тут надо действовать тоньше. С одной стороны мускулами поиграть, с другой — дипломатами. Точнее, пусть они работают. Вот из меня дипломат и политик, как из коровьей лепёхи — мина.

Старик же продолжал болтать, сетуя, что османы устроили настоящие гонения на русских в Стамбуле, Анкаре и других городах. Не только на русских, на самом деле. А на всех выходцев из Империи. В конце концов, у нас более двух сотен разных народностей. По словам оружейника, граждане Османской Империи устраивали погромы не разбирая, кто русский, а кто нет. А правительство закрывало на это глаза, мол, это мирные протесты.

Ага, после которых дома дотла сгорали.

Другие страны вторили, что это внутреннее дело Османской Империи. И нашему Императору это не нравилось. Короче, ситуация не самая приятная. Страдали обычные люди, переехавшие по работе или в поисках лучшей жизни.

Вообще, я удивился, сколько знает этот старик. И когда только сплетничать успевает… Но про Саранчу слухи до него не дошли. А то бы обязательно рассказал, как её можно победить.

Оружейник ещё долго что-то говорил, но я лишь поддакивал, особо не вникая в разговор. Мои мысли занял уже будущий заказ. В голове прокручивал карту окрестностей, пытаясь понять, где мог расположиться отряд Хрустального Хлебала. Отметил пару интересных мест, которые надо проверить.

Вскоре старик закончил работу, я оплатил её не торгуясь, потому что свою работу оружейник знал. Пули, отлитые его рукой, били без промаха, а мне большего и не надо.

На обратном пути в академию заскочил в ресторан, в который продал сегодня мясо щуки и голубую икру. Сделал заказ с собой, получив блюда по себестоимости. Владелец лично вручил мне бумажные пакеты.

— Если что, обязательно к нам, Ваше Благородие! — горячо жал мне руку пузатый мужик с пышными рыжими бакенбардами и красным лицом. — Обслужим по высшему разряду и выкупим всё мясо, что принесёте!

Я еле освободил свою ладонь из его двойной хватки и отправился на вокзал, где уже пускал белые клубы пара поезд.

Девушки встретили меня… никак. Они меня вообще не заметили. Зато устроили в комнате настоящее представление. Выстроились в ряд, держась за руки:, сперва княжна, затем Лакросса, после неё Вероника, замыкающей Агнес. У последней в руках была большая лампочка.

— Кого шарахнет, тот и выбыл! — прокричала она, всё ещё не замечая меня. — Давай, Альфачик!

— Гр-р! — коротко рявкнул Лютоволк, стоявший сбоку, и лязгнул зубами. Из пасти вырвалась маленькая молния.

Хорошо, что я был близко и успел догадаться, что эта мелкая оторва задумала. И поймал молнию Альфачика на браслет.

А вот потом дал себе волю и заорал:

— Вы что творите⁈

Все четверо от моего крика аж подпрыгнули. У Вероники её роскошная грудь чуть не вылетела из топика.

— Я всё объясню! — замахала руками Агнес, когда я пошёл на неё. — Это всего лишь эксперимент. Мы хотели выяснить, зажжётся ли лампочка!

— Знаешь, что сейчас зажжётся? — зловеще процедил я, прожигая зелёную оторву взглядом. — Твоя задница от моих шлепков!

— Не надо! — закричала она и бросилась от меня улепётывать.

Но куда там. Я быстро её поймал, перегнул через руку и несколько раз чувствительно заехал по заднице. Затем любезно спросил:

— Тебя при всех отчитать или приватно?

— Если приватно не подразумевает секс, то лучше при всех, — буркнула Агнес, вися вниз головой.

Я опустил её на землю и начал распекать:

— Вы вообще думаете, что делаете? Альфачик этими молниями Саранчу убивал!

— Да он же слабенько! Да, Агнес? — вступилась за подругу Лакросса.

А я посмотрел на неё так, как смотрят на лампочку в абажуре, от которой вдруг запахло фекалиями. Короче, неприятно так посмотрел, и оркесса тут же замолчала. Показал ей и всем остальным браслет и спросил:

— Кто хочет попробовать, насколько слабо ударил молнией Альфачик?

— Заряд должен был распред… поняла, молчу, — снова заткнулась Агнес, стоило мне начать поворачивать голову в её сторону.

И никто не захотел на себе испытать молнию Лютоволка. Странно, а минуту назад собирались сделать именно это. И как только Агнес их уговорила? Неужто за день вдруг мозги растеряли?

Я сел на диван напротив камина, спиной к девушкам, и глухо произнёс:

— Вы могли спалить комнаты, а то и весь этаж. Вы могли убить друг друга. Чёрт его знает, что ещё могло пойти не так. А зная вас, я в этом не сомневаюсь!

— Вот сейчас обидно было… — пробурчала княжна.

— Тише, Ваша Светлость! Господин делится мудростью, — а это Вероника.

— Да поздно уже с вами мудростью делиться, малахольные, — махнул я рукой, подзывая их встать передо мной. Как послушные овечки, они подошли и выстроились в ряд. — Будем пробовать усваивать мудрость способом Дубовых. Разворачивайтесь и нагибайтесь.

Первой это сделала Вероника. На ней была не самая длинная юбка, так что вид на ножки открылся замечательный. Остальные замялись.

— Зачем это? — удивилась Лакросса.

Я снова уничтожил её взглядом, и она последовала примеру Вероники.

Агнес с княжной вздохнули, переглянулись и тоже развернулись.

Передо мной выстроились в ряд четыре прекрасные попки. Сначала княжны, затем Агнес, после Вероники и Лакроссы. У последней, как обычно, короткие шортики были максимально в обтяг.

Эх, в другой ситуации я бы такому порадовался. Но сейчас, раз до них не доходит элементарная техника безопасности через голову, то дойдёт через ягодички.

— Это обязательно? Я вообще-то княжна и… — тревожно заговорила Василиса.

Шлёп!

— Ай! Тиран…

Княжна отошла в сторону, потирая попку.

— За то, что повелись на её уговоры, — напутствовал я. А затем прошёлся по упругим ягодицам Агнес.

— Ох, господин!.. — эротично закусила губу Вероника, когда пришла её очередь.

Да… Эту наказывать бесполезно.

Лакросса стерпела наказание молча.

— А ты без ужина! — повернулся я к притихшему за кухонным столом Альфачику.

Он сразу приуныл. И я понял, что вскоре сдамся под его печальным взглядом и всё равно накормлю. Зараза шерстяной.

— А теперь быстро за стол, — скомандовал я, подбирая пакеты с едой — Особенно вы обе, — сурово взглянул на Агнес и Веронику. — Вы многое пропустили, пока мы были на турнире, сейчас будем навёрстывать.

— Как будем навёрстывать? — захлопала пышными ресницами синеглазка.

Выглядела при этом она крайне наивно. Ещё и пальчиком ткнула в пухлую губку.

— А я, кажется, знаю, — повела носом гоблинша. — Еда!

Девушки расселись за круглым столом, пища и ойкая, когда касались ушибленными попками стульев. Ох уж эти звуки, ласкающие слух. За окном тем временем вечерело, от растопленного камина веяло жаром. Альфачик возле него улёгся спать, полностью довольный жизнью. Наверно, он даже не вспоминал прошлое. Да впрочем, почти и не помнил его. Судя по ещё мокрым лапам, весь день носился по окрестностям, распугивая случайных студентов и животных.

Раскладывая еду на столе, я улыбнулся этим мыслям. Рад, что спас его тогда. Прикипел к животине.

— Вероника, ешь осторожнее, — как добрая мамочка, посетовала княжна. — У тебя со стойкостью к электричеству так себе, а тут еда такая…

Она шуршала фольгой, разворачивая одно из блюд. Повара ресторана расстарались. Здесь была и уха, и стейк, приготовленный на гриле, и блинчики с той самой икрой, и ещё несколько видов закусок с мясом электрощуки.

— Да мне уже по шарам вдарило! — пищала от восторга Агнес.

Волосы на её голове встали дыбом, глаза расширились, а в очках на лбу мелькали разряды.

— Бз-з-з! — дёрнулась гоблинша.

— Бз! — вторила ей оркесса.

А потом засмеялась. И смеялась всё больше по мере того, как её язык било током.

Похоже, мясо как следует промариновали, усилив его свойства. Тогда надо и самому его отведать!

Я откусил сочного стейка и чуть не подпрыгнул. Мало того что вкусно, так между ушей будто линию электропередач протянули. Тело бросило в жар, а язык завибрировал от удовольствия. Да-а-а, я этим ребятам ещё что-нибудь обязательно теперь принесу!