Меня радовало, что всё было не зря. Я вернул себе Инсект и стал сильнее. Научился попадать в Духовное пространство, заряжаясь там энергией, и открыл новые грани Инсекта. Правда, пока ещё не пробовал проникать в этот астральный мир сам, но, если что, я всегда могу вызвать дриаду, чтобы она затянула меня туда, как сегодня. Лишь в первые пару раз, потому что дальше хочу научиться делать это сам.

Вот как научить девушек? Они не имеют представления об этом, так что будет довольно сложно объяснить им самые азы. Но я же прирождённый учитель! Стольких аристократов научил манерам! Правда, не со всеми сработало с первого раза… но это детали. Думаю, главное, что медитация сама по себе приводит в тонус манаканалы. Ведь основной её приём — это прогонка энергии по ним. Затем собираешь эту энергию в районе сердца — там, где находится сфера души, — и отделяешь от тела.

Хм, только сейчас пришла в голову мысль, что мы с волчонком связаны. Значит, я могу нас двоих затащить в Духовное пространство? А это отличная идея! Надо будет попробовать.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите! — крикнул я.

Из-за занавески и мыла в глазах не увидел, кто вошёл. Но зато услышал голос Вероники.

— Г-господин…

— Да?

— Вы… вы… — запиналась девушка, а потом разродилась: — Вы совсем забыли, что я ваша служанка!

— А? Ты о чём? — пробурчал я, пытаясь смыть пену с лица.

— Позвольте мне потереть вашу спинку!

О Боже…

Ладно, сам и правда плохо дотягиваюсь. Я присел, повернувшись спиной к краю ванны, и протянул через плечо мочалку синеглазке.

— Спасибо! — сразу обрадовалась она. Как некоторым мало надо для счастья…

А уже через секунду выяснил, что и мне для счастья нужно немного. Вероника тёрла просто великолепно. Ощущения прям с ног до головы захлёстывали, так это было приятно. Будто каждая пора на коже открывалась и начинала дышать.

Что ж, вот ещё одна польза служанок. Это приятно, когда тебя моют нежные женские ручки.

— Как ты там? — спросил я, обернувшись через плечо, старательно пыхтящую Веронику.

От пара она раскраснелась и вспотела, поэтому сняла кофту и осталась в одном лифчике, из которого её грудь чуть не выпрыгивала при каждом движении. А двигаться ей приходилось много, потому что спина у меня большая, а мочалка маленькая.

— Хорошо, господин! — стараясь казаться бодрой, ответила брюнетка. Но паравозное пыхтение её выдавало. — Я ещё никогда так весело не проводила время. Летала в палатке, видела птицу Рукх, гостила у дриады, каталась на огромном лосе, побывала у… Матери Леса.

Вспомнив хозяйку дубравы, Вероника заметно стушевалась, но я не стал её пытать. Хочет хранить свои тайны — пусть хранит. Вряд ли там что-то ужасное.

— Вот мои родители обрадуются, когда я им всё расскажу!

Я аж вздрогнул, представив испуганное лицо её матери и дёргающийся глаз отца-простолюдина. У них и так жизнь не сахар.

— Лучше не надо… — предостерёг девушку охрипшим голосом. Но она меня будто не слышала.

— Благодаря вам я столько всего узнала. Я теперь могу с гордостью зваться боевой служанкой!

Девушка взмахнула мочалкой, с которой слетела пена прямо ей на грудь. Я к тому моменту развернулся к ней лицом и позволил тереть себя спереди. Что ни говори, а у неё получается лучше. Да и пена на её прекрасных полушариях смотрелась уместно.

— Ой! — вскрикнула она, пытаясь сдуть ещё один клочок пены с носа. А потом засмеялась.

— Так уж и боевой? — хмыкнул я.

— Да! Когда найду себе господина, моё резюме свалит его наповал! Я вообще не знаю ни одной служанки, которая бы пускалась в такие опасные путешествия со своим господином. Только слуги. А они мужского пола. Ну… Вы понимаете, о чём я, господин?

Я понимал, поэтому кивнул. С моих губ не сходила улыбка. Девушка ещё сама не поняла, что господина она себе уже нашла.

Закончив тереть, синеглазка смыла с меня остатки пены, затем взяла полотенце и с поклоном протянула мне. Действительно, как настоящая и верная служанка. Не думал, что некоторым людям так необходимы господа, но Вероника явно была одной из них и не видела в этом ничего плохого. Я тоже не видел. Ведь её господин — я.

— Помоешь Альфачика? — спросил, закончив вытираться.

— Конечно, господин! — снова поклонилась Вероника, сияя от счастья.

— Отлично, а я пока займусь едой. — И я вышел из ванной, куда тут же загнал волчонка, что разлёгся посреди комнаты.

В гостиной горел камин. Возле него сидели Агнес и Лакросса. Гоблинша снова что-то мастерила, а оркесса читала учебник по Боевой концентрации. Чёрт, мне бы тоже не помешало! Сколько же всего мы пропускаем по программе из-за ремонта академии…

Но сначала еда! На голодный желудок мозг работает хорошо, только когда думает о пище. Так что я взял справочник, нашёл тот греческий ресторан с большими порциями, в котором брали еду перед походом, и сделал заказ. Привезли его через полчаса, когда в гостиной уже сидел мокрый волк, капая водой возле камина. Зато он явно выглядел более чистым. Аж шерсть посветлела.

На еду мы набросились, едва вытащив её из пакетов и поставил на стол. Блюд было столько, что они заняли всю поверхность стола. А ещё несколько запотевших кувшинов холодного, свежего пива, от взгляда на которые у меня сердце радовалось.

Какое-то время мы молча набивали животы. Вынужденная диета и большое количество сожжённых калорий сказались на всех. Даже на Веронике, у которой схуднули вечно румяные щёки. У Агнес грудь как будто слегка уменьшилась, а у Лакроссы отчётливее проступили кубики пресса под коротким топом, в который она переоделась. А я будто и вовсе привык к вечному чувству голода, потому что ели мы раза два в день, редко чаще.

Когда в животах появилось чувство сытости, за столом потёк непринуждённый, весёлый разговор. Пиво пенилось в бокалах, Агнес подкалывала Лакроссу и Веронику, синеглазка щупала свою грудь, проверяя, насколько она уменьшилась, а волчонок грыз кости под столом. Правда, он уже едва там помещался. Рос, зараза, очень быстро!

Обсудили произошедшие события, вспомнили о бале и поговорили о планах на завтра. Я всех огорошил приятной новостью, что завтра мы никуда не идём, а готовимся к сему мероприятию. Сразу после первой медитации, хе-хе. Если времени хватит, конечно. При упоминании бала оркесса с синеглазкой заметно оживились и принялись шушукаться. Отчего Агнес надулась, видимо чувствуя себя обделённой.

Так незаметно пролетел вечер, поленья в камине прогорели, превратившись в угли, и я подкинул новых. Мне нравилось, как трещат дрова.

После ужина все разбрелись по своим комнатам, а я остался в гостиной. Альфачик лёг у моих ног, зевнул и с лязгом захлопнул челюсть, а я перенёс из кольца учебники по алхимии, боевой концентрации, оружейному мастерству и прочие, прочие. Надо как минимум прочесть по одному параграфу в каждом. Что я тут же и начал делать. Никогда не знаешь, какие знания могут пригодиться в бою, так что не стоит пренебрегать учёбой.

За чтением мои мысли то и дело возвращались к последним словам князя Медянина. Что это не они натравили на нас Ледяного медведя. Если это правда, а врать человеку на смертном одре не имеет смысла, то откуда же взялся этот монстр? И как? Тогда не было особо времени думать об этом, а сейчас уже и концов, наверное, не найдёшь.

Я будто сидел перед огромным столом, на котором был разбросан пазл из десяти тысяч кусочков, и я собрал разве что углы по пару сотен. Постепенно пазл складывался, но я пока ещё не осознавал, что передо мной. Вспоминал, как цесаревич Алексей убил герцога Самойлова. Что наследник сказал тогда поверженному врагу, что тот, уже умирая, испугался? А потом этот князь Деникин, Светлейший, один из Совета, прикончил Медянина. Конечно, наверняка на то был дан личный приказ Императора, но можно же было его допросить…

Ах чёрт, грёбаный Петербург с его интригами и тайнами! Надеюсь, на балу встречусь с князем Мечниковым — другом отца и моим… наверно, покровителем? Или лучше сказать «спасителем»? Не знаю, но этот человек отправил меня учиться в Пятигорскую академию, чтобы я стал бароном и отстоял честь рода. Одно можно сказать точно: Анатолий Петрович — союзник. Может, он прольёт свет на часть происходящих со мной событий.