Я не сразу вспомнил его, но когда он достал дробовик и начал стрелять артефактной дробью, в мозгу всплыло воспоминание. Именно эта «лысая башка, дай пирожка» напала на меня под Пятигорском. Из-за него я потом валялся на дне озера целую неделю. Меня тогда ещё чуть ракушка-переросток не погрызла. Ещё бы раз его внутрь дерева закинуть…

Но что-то я отвлёкся.

К рукам Матери Леса спустилось несколько веток, и она собрала с них жёлуди. Подошла и высыпала мне на ладонь. Всего пять, а последний, шестой, остался в её пальцах.

— Каждое живое существо, — заговорила она, — мечтает продолжить свой род. Я уже стара, и мне осталась всего пара десятков, может, сотня лет. Когда-то давно эти земли принадлежали твоему роду. Твой прапра, и ещё много раз пра-дед посадил семя. — Она зажала между указательным и большим пальцем жёлудь, от скорлупы которого шло мягкое золотое сияние. — Точно такое же. Да, я использовала твоих спутниц, чтобы собрать их генетический материал и создать новую рощу. Однажды ты тоже продлишь свой род, когда настанет время. И когда это произойдёт, Дубовых будет хранить новая Мать Леса. Посади это семя на своей земле.

С глухим стуком мне в ладонь упал золотистый жёлудь. Остальные пять мерцали зелёным. Волчонок вдруг встал на задние лапы и потянулся к моей руке, принюхиваясь. Затем радостно замахал хвостом. Желудей, что ли, захотел?

— Это моя благодарность за то, что развеяли скуку, — снова заговорила хозяйка дубравы. — Давно я так не веселилась.

— Веселилась? — с подозрением переспросил я. — В смысле, веселилась?

Я опять оглянулся на девушек, а те снова покраснели.

— Ни на минуту вас оставить нельзя…

Подруги молча потупили головы. Но при этом на их губах вдруг появились ехидные улыбки. Особенно довольной выглядела Агнес! Нет, я точно должен узнать, что произошло!

— Я сейчас тоже с тобой повеселюсь, если всё мне не расскажешь! — Я угрожающе двинулся к Матери Леса.

Не люблю, когда меня без спроса отправляют в Духовное Пространство, а потом ещё и тайны какие-то хранят от меня.

Деревоженщина звонко засмеялась и побежала прочь, крича:

— Скажи спасибо, что вернул свой дар! И не возмущайся, Дубов, а то пожалуюсь твоему отцу!

— Что⁈ — взревел я, бросаясь следом. — Что ты знаешь о моём отце⁈

Но поздно. Мать Леса уже прыгнула в чрево дерева, и стволы тут же сомкнулись за ней, будто ничего и не было. Я погрозил дереву молотом, произнеся:

— Будь у меня топор… Зараза!

— Коль… — потянула меня за рукав Агнес. — Может, ну её, эту прошмандовку сучковатую? Пойдём отсюда, а? Нам и так желудей отсыпали.

— Ага, будто мы свиньи какие-то, — никак не желал я успокаиваться. Оно и неудивительно: в венах кровь будто кипела от ярости. Ух, женщина проклятая!

— Господин, это Мать Леса нам дала их в награду за?.. — начала говорить Вероника и тут же опять превратилась лицом в жопку.

Я вскинул бровь, оглядев остальных девушек. Волчонок тоже молчал и прятал морду в подмышку.

Я взглянул на свою раскрытую ладонь, на которой слабо мерцали шесть желудей. Один — семя новой дубравы. Остальные… каждому по одному, получается. Щедро. Если не ошибаюсь, Жёлуди Матери Леса стоят огромных денег. Про семя вообще молчу — оно бесценно. А ещё используются в одном очень крутом зелье, рецепт которого я видел где-то в архивах рода. Но он в книге, книга в особняке, а особняк в зад… в общем, очень далеко отсюда. Я рассказал девушкам о такой возможности, и все согласились, что лучше приготовить зелье. Кроме Вероники.

— Г-господин, — ужасно смущаясь, произнесла синеглазка, — если они правда стоят так дорого, как вы сказали… Разрешите, я продам свою долю, а деньги отошлю родителям?

— И упустишь возможность стать сильнее, чтобы потом заработать куда больше денег?

Вероника отвела взгляд и ничего не ответила. Только голову повесила. Мда, видимо, проблема благосостояния родителей давно её гнетёт, просто она тщательно скрывает это.

— Не отдам я тебе жёлудь, и не проси, — строго сказал я.

Брюнетка подняла на меня мокрые глаза.

— П-почему?

— Потому что мне нужно, чтобы ты стала сильнее. Все вы. А денег ты ещё заработаешь. Послезавтра, или уже завтра, — я взглянул на тёмные кроны над головой; сейчас ночь, но непонятно, наступил ли уже четверг, — мы пойдём на бал, где Лакросса всем покажет твоё платье. Уверен, от заказов отбоя не будет.

— Вы п-правда так… — робко проронила Вероника, но не договорила, а хлопнулась на землю, закрыв глаза и захрапев.

— Какого⁈ — вскрикнул я, а потом до меня дошло.

Мы же не ели нормально чёрт знает сколько времени! Вот синеглазка и уснула.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал, взваливая брюнетку на плечо. — Здесь нам делать больше нечего.

Волчонок побежал впереди, отыскивая дорогу обратно среди деревьев. Девушки пошли за мной, а сочная жопка Вероники покачивалась на моём плече.

— Жаль, что мы не допросили того чёрного, — сказала Лакросса, проходя мимо, пока я придерживал особую толстую и упрямую ветку, чтобы она не хлестнула девушкам по лицам.

— Он бы всё равно ничего не сказал.

— Почему это? — обернулась через плечо девушка. — Орки знают много способов разговорить пленника…

Из её уст это прозвучало одновременно и кровожадно, и буднично, будто речь шла о способах готовки плова. Но тут её кровожадность не помогла бы.

— Он немой, — ответил я.

Секунду девушка молчала, а затем задумчиво произнесла:

— Так вот почему он ни звука не произнёс. А кто это вообще был?

Я коротко пересказал свою последнюю встречу с этим наёмником. Тоже байстрюк-полукровка. Рассказал, как он чуть не смог меня убить, как наделал копий себя самого. Странно, что сейчас не использовал Инсект. С другой стороны, выглядел он измождённым и крайне… погрызенным. Видать, досталось ему крепко, а сил со мной сражаться уже не осталось. Хотя, должен признать, бой получился что надо. Я хорошо размялся и опробовал вернувшийся дар. В общем, сплошная польза.

Вскоре мы вышли на опушку, где нас ждал огромный лось. Удобное средство передвижения! Жаль, в город его не возьмёшь.

Вместе с девушками и волчонком забрались на мощную спину сохатого. Спящую Веронику я посадил перед собой, чтобы придерживать во время движения. Волчонка взяла Лакросса. Как смог, дотянулся до уха животного и попросил унести нас отсюда подальше к какому-нибудь озеру. До города возвращаться будет долго, а хотелось поспать и нормально поесть.

Пока летели со свистом в ушах, кратко пересказал подругам, что видел в Духовном пространстве. Как ни странно, по ощущениям я там провёл полдня, а здесь, по их словам, прошёл всего час. Видимо, очень насыщенный, раз они продолжали молчать как рыбы о том, что произошло.

Покинули пределы старого города и поскакали по лесу. Спустя час лось так резко затормозил, что мы чуть не вылетели, как пробки из бутылок с шампанским. После того, как покинули насиженные места, сохатый удалился в лес. Что-то подсказывало — может, какое-то чутьё дриады благодаря семечку, что она мне вживила, или другое, — лось вернётся к утру.

Озеро было небольшим, но живописным. Пологий берег плавно спускался под воду, чуть дальше росли густые камыши. Они слабо качались на ветру. На первый взгляд здесь хорошо и спокойно. Так что разбили лагерь прямо тут.

Палатки больше не было, так что пришлось девушкам довольствоваться просто спальными мешками. Я же разжёг костёр, чтобы разогнать ночной холод, и остался первым стоять на часах. Жрать хотелось неимоверно. Дриадова стряпня для травоядных давно уже переварилась, будто её и не было никогда.

Когда собирался в этот поход, думал, что будет время поохотиться. Так что просто лёг на спальный мешок и стал смотреть, как на небе мигают звёзды и медленно падают крупные снежинки. Пару поймал ртом, сам не зная зачем. Девушки спали поближе к костру, завернувшись, как в коконы. Три больших гусеницы.

А я ждал, когда к нам подползёт Зубастый Бобер. Да, именно через «е».