— Уже рвёшься в бой? — хохотнул я.

— Я не могу здесь прохлаждаться, пока на свободе бродит тот, кто отправил на нас этих наёмников! Они напали подло, когда мы только собрались разбить лагерь! Кто так делает? Трусы! Трусы, недостойные жизни!

Лакросса рыкнула и дёрнула руками, на лоб ей упала прядь выжженых волос.

— Или разумные военачальники, — остудил её пыл. — Самый подходящий момент для атаки, когда противник вымотан и её не ждёт. Сунь куда-то там сказал, древний китайский полководец.

— Господин Дубов, прошу, ей нужен покой! Рана глубокая и так просто не заживёт! — взмолился фельдшер.

Я кивнул ему и перевёл взгляд на разъярённую дочку вождя.

— Мы обязательно найдём того, кто организовал нападение. И убьём. Потому что я не люблю, когда нападают на моих друзей. Залечи раны, если хочешь пойти со мной.

Лакросса фыркнула, недовольно обнажив маленькие клыки под нижней губой, а потом закинула на постель свои длинные спортивные ноги и сложила руки на груди. Взглянула на меня с вызовом.

— Свидание!

Я вздохнул.

— Что свидание?

Оркесса была непреклонна.

— Ты должен позвать меня ещё на два долбанных свидания! И я хочу нормальное, а не как в прошлый раз со взрывами и убийствами. Или я не останусь здесь!

Я засмеялся. Против такого напора я устоять не мог! К тому же, мне понравилось прошлое, на балу.

— Ладно, — кивнул. — Но ты останешься здесь до конца недели.

— Идёт! — буркнула девушка, стараясь оставаться недовольной. Только потемневшие бронзовые щёки выдали её удовольствие.

Я покинул больничное здание. Не люблю больницы. Лежишь в четырёх стенах и ничего делать не можешь. На мне все раны заживали в процессе, я редко когда отлёживался после драк, максимум — один вечер. И сейчас тоже не собирался. Парилка с жиром тролля и пара зелий заживили раны на груди, можно было даже швы снимать. Но это успеется. А сперва, пожалуй, разгребу свои вещи.

Двор опустел, хотя машин и экипажей тут стояло все ещё приличное количество. Дирижабли дрейфовали в воздухе, как огромные аэростаты, ожидая, когда вернутся их владельцы. Просто нормальных посадочных мест во дворе было одно большое и одно маленькое. Все сразу не влезут, если не снести, например, оранжерею академии.

Я забрал свои вещи, которые так и остались лежать на траве, и направился в свою комнату. Дверь была приоткрыта.

Но я точно помню, что закрывал её на ключ перед походом в баню.

Осторожно толкнул дверь плечом. Руки-то заняты. Вошёл. Внутри всё было как обычно, за исключением двух гостей. Точнее, гостя и гостьи.

У зажжённого камина стоял высокий и статный герцог Билибин и ворошил угли. Недалеко от него в кресле сидела женщина, одетая во всё чёрное. И выглядела она довольно мрачно. Тонкие скулы, чёрные волосы, острый нос и тонкие губы, над верхней справа родинка, глаза тёмно-зелёные. В тонких пальцах она держала ещё более тонкую сигарету.

Не люблю незваных гостей.

— Здрасьте, — брякнул я и ослабил руки. На пол упали гномский холодильник, несколько свёртков и козлиная шкура.

Подошёл к женщине, вырвал у неё сигарету и бросил в камин.

— Здесь не курят, — сказал.

Её изумлённое лицо надо было видеть. Явно не привыкла к подобному обращению. Но мне было всё равно. Да, потому что не люблю незваных гостей. Пожалуй, надо табличку на дверь сделать.

Увидев мои действия, герцог усмехнулся:

— Я же говорил…

— Не думала, что кто-то осмелится указывать на правила этикета статскому советнику Канцелярии его Императорского Величества, — холодно произнесла гостья. — Впрочем, вы были правы, герцог. Кто бы ни был хозяином этой комнаты, я должна была спросить разрешения закурить. Поделом мне!

Она мило улыбнулась. Ну как, мило… Очковая змея мило улыбается? Если да, тогда действительно «мило».

— Ага, — буркнул ей в ответ, — а ещё косметику я не покупаю, так что можете быть свободны.

— Я — статский советник Канцелярии, — повторила женщина с нажимом. И побледнела ещё больше, хотя секунду назад мне казалось это невозможным.

— Да хоть титулярный. Вы кто такие? Я вас не звал! Идите… просто идите.

Женщина вскочила, уронив кресло, её глаза зажглись недобрым огнём. Ого, ещё и Инсект какой-то имеется у этой стервы. В целом, можно было сказать, что она красивая. Высокая точёная фигура, небольшая грудь и подкачанная попка, которую обтягивали тёмные штаны из первоклассной ткани.

Я даже терялся в догадках, что это за ткань. Зато сразу понял, что за весом гостья следит тщательно, каждую калорию считает. Вот только злобно-высокомерное выражение лица, как у ведьмы с похмелья, портило всё впечатление.

— Барон Дубов… — процедила она.

— Барон Дубов — своеобразные человек, Марфа Васильевна, — герцог подошёл к советнику сзади и положил руку на плечо. — Он ничего не скажет, если разговаривать с ним свысока. Я это сразу понял и дал вам совет, но вы ему почему-то не вняли.

Женщина глубоко вздохнула, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Её лицо смягчилось и вновь приобрело здоровый бледный вид. Здоровый для неё, конечно.

— Прошу прощения, господин Дубов. Как уже сказала, я статский советник. Графиня Кремницкая, Марфа Васильевна. Прошу простить мне некоторую вольность: я ожидала увидеть заросшего щетиной бугая, а не сударя, чтущего этикет.

Я погладил гладкие щёки. Как я вовремя побрился.

— Что вам нужно? — сел в кресло напротив.

— Я хочу знать всё, что случилось после выхода вашего факультета в поход.

— Тогда вы этажом ошиблись. Вам к директору нужно или Сергею Михайловичу. — Ну, не любил я Канцелярию. Уж больно много плохих слухов про них ходит. — Я последние пару дней похода несколько пропустил, скитаясь в горах.

— Нам это известно. И мы хотим знать про это тоже.

— И почему же я должен вам всё рассказать? — хмыкнул, откинувшись в кресле.

Она точно что-то знает, чего не знаю я. Думаю, будет полезно её немного разговорить. Может быть, приближусь к разгадке личности того, кто за мной так рьяно охотится. Аж целую армию наёмников сгубил.

— Вы, как и все в этой комнате, верноподданный Императора. Вы обязаны ответить на все наши вопросы и сделать это честно.

Она холодно улыбнулась, сев обратно в кресло. Достала из чёрной пачки с серебряной этикеткой одну сигарету, попыталась закурить. Я нагнулся, выхватил сигарету из приоткрытых губ и опять швырнул в огонь.

— Нет, — сказал.

Марфа так и осталась сидеть с приоткрытым от возмущения ртом. Щёки начал заливать румянец. А так она даже симпатичнее становится! Человечнее, что ли…

Герцог захохотал, пытаясь зажать рот рукой.

— Я вам напомню, — статский советник справилась с гневом, — что без подписи Императора вам титул барона не подтвердить. Будет неудобно, если он узнает о том, как верно вы ему служите.

— Ага, а без моей информации вы разве что карманников на рынке поймаете.

Герцог продолжал смеяться. Смех у него приятный, не злой. Он достал сигару, сунул её в зубы и спросил:

— Можно?

— Нет.

Это вызвало новый взрыв его хохота, но сигару он убрал.

— Марфа Васильевна, — заговорил он, утерев слёзы, — я вас умоляю: спуститесь с холодных вершин вашего высокомерия и говорите на равных.

— Максим Андреевич… — возмутилась было такой фамильярности графиня. — Впрочем… вы правы. Я предлагаю обмен информацией, господин Дубов.

Она немного расслабилась и откинулась на спинку кресла. А я вдруг понял, что под чёрной обтягивающей кофтой лифчика нет.

— Дамы вперёд, — сказал.

— Хорошо. Мы подозреваем, что события, произошедшие в Гилленморе и во время похода, связаны крупным заговором…

В общем, знали они не очень много. Или хотели, чтобы я так думал. В правящих кругах Империи завёлся предатель и, возможно, не один. Личности неизвестны, цели тоже, но, скорее всего, они заключались в том, чтобы свергнуть Императора. Лучшие агенты Канцелярии землю носом рыли, пытаясь выяснить хоть что-нибудь. В ответ я всё же рассказал им почти всё, что произошло со мной за время похода.