Скалю зубы в ответ. Протянув руку, забираю последний кусок. Сжираю. Морщусь от боли, которая заливает район изувеченных рёбер. Регенерация пошла. Вжимаясь спиной в холодную стену, около которой сижу. Стискиваю зубы. Когда чуть привыкаю к боли, поднимаю взгляд на стоящего рядом гоблина.

— Откуда? — интересусь.

— Тут свенги мимо шли. Матросы, вроде. Один нёс пол-пирога. Я ему двадцатку сунул.

Двадцатка за половину. Такая порция от силы рублей семь стоит. Но сейчас это не важно.

— Как понял, что мне жрать надо? — говорю, а сам оцениваю своё состояние.

— Ну-у, — варраз секунду колеблется. — Ты всегда жрёшь, если чё не так.

Молодец. Сообразил. Увидел, что я вырубаюсь и сразу понял, как быть.

— Молодец, — говорю вслух.

Тэкки расплывается в довольной ухмылке. А я пробую встать.

Рёбра взрываются болью. Япский япнутый япь! Там всё ещё в крошево. Регенерация работает, но медленно. Топлива мало.

Зверь внутри рычит. Рвётся наружу. Хочет помочь — взять контроль, заглушить боль. Отталкиваю. Не сейчас. Он притупит ощущения, но расплатой станет ещё больший голод. Не хочу снова свалиться на улице от истощения.

Всё-таки поднимаюсь. Ноги дрожат. Держусь за стену. Стою.

Оглядываюсь по сторонам. Переулок. Тусклый свет фонаря. Тэкки рядом — весь в бурых пятнах. Засохшая кровь на лице, на руках, на одежде.

Смотрю на себя. Не лучше. Штаны и рубашку — в утиль. Обувь пожалуй тоже.

Два гоблина, с ног до головы в крови, посреди ночной улицы.

В приличном районе нас бы уже повязали. Или пристрелили. Тут — никому дела нет. Портовые кварталы. Дальний. Такое здесь — норма.

— Идти можешь, тарг? — интересуется варраз.

— Могу, — кивнув, отлепляюсь от стены.

Лукавлю. Каждый шаг — пытка. Рёбра скрипят. Внутри что-то ёкает при каждом движении. Зверь снова рвётся помочь. Вдавливаю его на глубину сознания.

Безумно больно. Но показывать нельзя. Варраз предан и готов сражаться за своего тарга. Помочь, когда тот ранен после битвы с врагами. Но разом потеряет уважение, если увидит, что ты слаб и тебе больно. Знаю. Добрил. Занятные у них стандарты.

Поэтому стараюсь держаться прямо. Идти ровно. Экономить силы.

Жареное мясо. Лук. Что-то острое. Совсем рядом — запахи обволакивают со всех стороны.

Вот и источник. Впереди — заведение. Маленькое и тёмное. Вывеска уже не светится. Ночная забегаловка. Бар и закусочная в одном флаконе. Классика для портовых районов.

Закрыто. Свет внутри есть, но жаллюзи на двери уже опущены. А стекло прикрыто стальным роллетом. Но запахи не лгут — там есть еда…

— Тарг, — Тэкки кивает на дверь, верно интерпретировав нашу задержку. — Вышибить? Могу в замок пальнуть.

Качаю головой. Шум нам сейчас не нужен. И лишние трупы тоже.

Оглядываюсь. У стены свалена куча тряпья. Какой-то мусор, похоже. В голове рождается идея.

Ловлю взгляд Тэкки. Показываю глазами на дверь, потом на кучу. Пытаюсь объяснить жестами. Гоблин кивает. Вроде бы понял. Встал около двери. Револьвер в руке.

Подхожу к куче. Наклоняюсь. Начинаю шарить руками. Громко. Демонстративно.Отбрасываю в сторону.

— Оп-па! — говорю в голос. — Гля чё у него!

Тэкки смотрит на меня с лёгким непониманием на лице. Подмигиваю ему. Указываю взглядом на дверь.

— Часы! — продолжаю. — Золотые, похоже! Быстрей, быстрей давай! Пока никто не показался. Отберут же!

Шуршу активнее. Роняю на асфальт найденный болт, который звякает о дорожное покрытие.

— Штукарь минимум срубим, — громко озвучиваю я. — Заживём.

За дверью — звуки шагов. Скрежечет замок.

Дверь приоткрывается. Высовывается ствол обреза. За ним — его владелец. Парень. Молодой, лет двадцать пять может. Азиатские черты, но не чистый — полукровка. Глаза уставшие, злые и заинтересованные.

— Какого хрена вы тут… — начинает он.

Договорить не успевает. Тэкки уже рядом. Револьвер упирается парню в висок.

— Тихо, — говорю. — Без глупостей. Или мозги по стенке расплескаем.

Юноша заметно бледнеет. Обрез в его руках подрагивает.

— Выручку унесли, — выпаливает он. — Клянусь. Я только закрываю. Остальные ушли час назад.

— Мы не за выручкой, — подступаю ближе.

Он моргает. Не понимает. Только на одежду мою окровавленную пялится.

— Мы клиенты, — решаю не ждать, пока он раздуплится. — Жрать хотим. Пустишь?

Пауза. Парень косится на Тэкки. На револьвер у своего виска. Смотрит на меня.

— Вы… чё — неверяще выдавливает он. — Серьёзно?

— Серьёзней некуда. У тебя есть еда, — выстраиваю простейшую и понятную логическую цепочку. — У нас есть деньги. Все в плюсе.

Ещё одна пауза. Потом парень медленно опускает обрез.

— Ладно. Заходите. Только… это… — он косится на залитую кровью одежду. — Вы там не наследите сильно, а?

Заходим.

Запахи жира, чеснока и дешёвого пива. А ещё — изумительные ароматы мяса, лапши, специй и чего-то ещё съестного. Типичная портовая забегаловка. Стойка, несколько столов. Пусто. Стулья уже подняты.

— Чё осталось? — спрашивает Тэкки, не убирая револьвер.

— Рис с мясом. Суп вроде был. Немного, — обрез полукровка откладывает в сторону, но смотрит на нас с изрядным подозрением. — Пара баоцзы. Солёная капуста. И пельмени вроде были.

— Тащи всё, — видя, что он планирует продолжить, тихо рычу. — Только быстрее.

Парень исчезает за стойкой. Гремит посудой.

Я обнаруживаю рукомойник в углу за стойкой. Открываю кран. Вода — ледяная. Освежает. Сую голову под струю. Смываю кровь с лица, с рук. Становится чуть легче. Плюс, хотя бы не выгляжу как мясник после смены.

Тэкки косится, но остаётся на месте. Правильно. Пока один моется — второй прикрывает. Учится.

Парень возвращается с подносом. Миска риса с кусками мяса. Суп — мутный, с лапшой и зеленью. Два баоцзы — чуть тёплые. Тарелка с капустой. Реально десятка полтора пельменей. Стопка кусков чёрного хлеба. И варёная рыбина.

Запах ударяет в нос. Соевый соус. Имбирь. Чеснок. Кунжут.

Тэкки сглатывает слюну и я понимаю, что он тоже голоден. Пододвигаю поднос к варразу. Киваю, чтобы угощался. И набрасываюсь сам. Зверь внутри урчит от предвкушения.

Первый кусок мяса. Сочное. Сладковатое от соуса. Тает на языке. Рис впитал соус — каждое зерно отдаёт пряностью.

Суп обжигает губы. Бульон — наваристый, жирный, с ноткой перца. Лапша скользит в горло. Зелень хрустит на зубах.

Баоцзы разламываю пальцами. Из начинки течёт сок — мясной, с луком и чем-то острым. Тесто мягкое, чуть сладковатое. Проглатываю, почти не жуя.

Капуста хрустит. Кислая, острая, с маслом. Идеально. Рыба — пресноватая, но мясо нежное. Разваливается, когда берешь. Заедаю чёрствым хлебом.

Жру и не могу остановиться. Организму становится лучше в режиме реального времени. А ещё это безумно вкусно.

Желудок урчит, как танковый двигатель. Еда же похоже распадается где-то там, внутри. Чувства насыщения я не ощущаю.

Тэкки жрёт не хуже. Одной рукой закидывает еду в рот, другую держит на рукояти револьвера. Молодец.

Парень стоит за стойкой. Смотрит на нас. Не знает, что делать.

Доедаю последний кусок хлеба. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Сколько? — поворачиваю голову к работнику.

— А? — парень вздрагивает.

— Сколько должны, — повторяю ему. — За еду.

— Э… — он явно не ожидал такого поворота. — Ну-у… рублей семь, наверное?

Достаю бумажник. Один из трофейных. Вытаскиваю двадцатку. Кладу на столешницу. Рядом с грудой рыбных костей.

— Сдачи не надо, — слезаю со стула на пол.

Парень смотрит на купюру. Потом на меня.

— Вы это… — он на миг заминается. — Если чё надо будет, заходите. У нас ещё и чебуреки днём есть.

— Обязательно, — киваю в ответ.

Выходим. Ночной воздух бьёт в лицо. Пахнет морем, гнилой рыбой и порохом. Но это уже от нас самих.

Идти намного легче. Рис и суп сделали своё дело. Рёбра всё ещё болят, но это накатывают режущие волны ощущений от регенерации. Приятная боль. Красная пелена почти ушла.