Схватив меня за обрывки моей шевелюры, Патриарх скрестил мой замыленный взгляд со своим, оторвав мою грудь от земли. Разглядев во мне остатки сознания, вампир со злостью прорычал:

— Ты заставил меня использовать то, что я поклялся никогда не использовать, — он выдержал театральную паузу, глядя на моё лицо, в котором застыл изнеможённый, но всё ещё непоколебимый взгляд. — СВОЮ ЖИЗНЬ! Полтысячи лет я сжёг, чтобы уделать тебя, человек! Мне придётся восстанавливать накопленные мной годы, убивая сотни и тысячи людей. Ты доволен своим результатом, Идущий?

Патриарх кричал что-то ещё, брызгая своей едкой слюной прямиком на моё лицо, но меня это в этот момент совсем не тревожило. Почему-то одна только мысль о том, что я заставил древнего вампира сжигать свою жизнь, чтобы вырвать у меня победу, грела мою душу. Ан-нет. Это не мысль согревает меня теплом, а Чайя, которая засияла ярче прежнего. Мой разум прояснился, происходящее вокруг замедлилось в десятки раз, и я услышал:

«Извини, что не поддержала тебя в схватке, Артём, — сходу сделал вывод, что богиня волновалась, так как вновь использовала моё прошлое имя, хотя мысленный голос её не содержал и толики дрожи. — Я долго думала, и теперь могу со всей смелостью заявить, что готова рискнуть своими душой и многовековой историей ради тебя. А ты?»

«Что ты имеешь ввиду?» — не понял я, понимая, что окончательно перестал слышать то, что пытался втолковать мне Патриарх: его рот медленно и немо открывался, как у рыбы, а я ждал ответа от Чайи.

«Слияние душ. Временное, разумеется, но дарующее колоссальное количество сил, и с… — богиня сделала паузу, — со всеми вытекающими последствиями. Не думаю, что после первого слияния ты сможешь полноценно использовать свой Духовный Дар некоторое время.»

«Цена не столь высока, учитывая, что на кону стоят наши жизни», — резюмировал я.

«Это ещё не всё, — остановила меня Чайя. — Если мы погибнем в момент слияния, то оба растворимся. Не станет ни меня, ни тебя. Лишь пустота и отголоски воспоминаний в разумах знакомых нам людей.»

«На одной чаше весов — смерть, на другой — борьба за жизнь с риском полного забвения?»

«На одной — шанс на новую попытку, на другой — безоговорочное доверие друг другу, — поправила меня богиня. — Я для себя уже решила. Выбор за тобой.»

«Ты на протяжении двух моих жизней находилась в моей душе? Если бы я тебе не доверял, Чайя, то давно бы нашёл способ от тебя избавиться, — хмыкнул я. — Что нужно для слияния наших душ?»

«В нашем с тобой случае проводником станет духовный клинок. Достаточным будет повторить поступок того самого легионера и лечь на собственный меч», — меланхолично проговорила богиня и в реальности из моей груди выпал духовный клинок, уперевшись рукоятью в землю и остриём мне в душу.

— Решил самоубиться и не дать мне возвыситься за твой счёт, Идущий⁈ — время восстановило свой привычный ход, и я сразу смог разобрать слова Патриарха, что всё ещё удерживал меня за голову, тем самым лишая меня возможность лечь грудью на собственное оружие.

— Мечтай, — прохрипел я и изо всех сил выпустил из себя Дух.

Этого было достаточным для того, чтобы Патриарх отпустил меня, защитившись от разрушительной силы Духа, а я лёг грудью на собственный духовный клинок. Мгновенная вспышка боли, а затем — темнота.

Кей негодовала.

Александру предстояло сражаться с непомерно сильным противником, в то время как ей приходилось выводить из этого мира тех, кто пошёл вслед за ним. Так ещё нужно проводить сквозь свои порталы тех, кто не готов к подобному. Пленные были чертовски уставшими, и лишняя перегрузка могла привести к их скорой кончине. Поэтому приходилось передвигаться, используя переходы на короткие расстояния.

Помимо всего прочего, необходимо было не дать Зубинину и остальным гвардейцам разочароваться в собственных силах. Все, как один, опустили свои головы и тянулись вслед за пленными, как приговорённые к виселице. Потапову же в это время приходилось удерживать рвущуюся в обратном направлении Эллис, которой предстояло покинуть этот мир, не отыскав ответов на свои вопросы.

— Неужели мы не можем ничем помочь господину? — в очередной раз раздался вопрос от одного из понурых гвардейцев.

Если прежде Кей предпочитала отмалчиваться, делая свою работу, то в этот раз не выдержала её язвительность, отчего она высказала:

— Александр сейчас сражается с противником, каких ваш, люди, мир не видывал. И если бы остался хоть кто-нибудь из вас там, в замке, то помимо вашей напрасной смерти вы бы добились того, что ваш господин напрасно рисковал бы своей жизнью, стараясь спасти вашу, — лисица тяжело задышала, сама не понимая, почему вспылила. Зло выдохнув, она повела рукой, вследствие чего открылся ещё один портал, и гаркнула: — Разбор полётов будем проводить позже, если выживем… Дальше!

Это был последний переход в этом мире, осталось лишь отправить всех обратно в Российскую империю, в Иваново, в имение Рода Новиковых. Кицунэ принялась вырисовывать пассы руками, опираясь на собственные ощущения.

Когда она заканчивала, стабилизируя портал, она почувствовала, что что-то не так. Стабильный поток энергии со стороны Александра уменьшился до маленького ручейка. Что-то случилось, раз её хозяин принял решение уменьшить подпитку своей лисицы. Благо Кей продумала подобный вариант развития событий и скопила небольшой запас возле своего ядра. Пусть она и хранила его для того, чтобы когда-нибудь спасти жизнь Саше, однако сейчас она, не раздумывая ни секунды, потратила его часть для того, чтобы закончить портал и защитить тела пленных от грядущего перехода.

Стоило последнему гвардейцу пройти сквозь разлом в пространстве, Кей закрыла портал и сломя голову рванула в обратном направлении. Чувство тревоги в груди кицунэ разгоралось с невиданной до этого момента силой. Демоница сама не поняла, когда заплакала. Она понимала, что не успевает, несмотря на свои скорость и мобильность. Использовать порталы кицунэ не могла. Потока энергии, шедшей от Александра, попросту не хватало, а использовать остатки запаса на авось демонице не хотелось.

К тому моменту, как Кей подобралась к стенам замка, что-то внутри неё оборвалось. Сперва демоница посчитала, что это лопнул тонкий ручей энергии, однако тот был на месте, что давало кицунэ понять, что её хозяин был ещё жив. Затем хвостатая поняла, что это оборвалось её чувство окружающего пространства. Она, способная перемещаться между мирами, не могла понять того, где находится. Лишь тот самый ручей энергии был напоминанием того, куда торопилась лисица.

На стену Кей не взобралась, а взлетела, мощно оттолкнувшись от земли. А когда её взор устремился вниз, в место, куда шёл ручеек энергии, который вновь напитался былой силой, ей одновременно захотелось сбежать, пасть на колени и обиженно топнуть ножкой.

«Почему опять она, а не я⁈» — устояв на месте, вознегодовала Кей, разглядывая того, кем стал Александр.

Не обращая внимания на чудовище, в которое превратился Патриарх вампиров, Кей скользила взглядом по, казалось, сотканной из Тени и молний фигуре её хозяина. Он был облачён в одеяние, подобное тому, которое предпочитала носить Чайя. Поверх него была накинута белая накидка, колышущаяся на ветру. Белые, испещрённые тёмными прядями, волосы были распущены и вздымались к небу.

«Его руки…» — мысленно прошептала Кей.

Вместо привычных взгляду конечностей из тела Александра шли руки, полностью сотворённые из Тени. Каждая из них удерживала по клинку: левая — абсолютно белый, правая — абсолютно чёрный. Кей была уверена, что будь у неё возможность заглянуть в глаза Александру, то смогла бы увидеть те же метаморфозы, что произошли и с духовным оружием.

На разглядывание своего хозяина демоница потратила доли секунды, в течение которых Александр и его противник неотрывно глядели друг на друга. А потом… Потом хозяин Кей взмахнул белым клинком. И сделал это он небрежно, словно нехотя. Однако результат, который взывало это простое действие, заставил кицунэ прикрыть лицо хвостами, а руками — ухватиться за выступ, чтобы не быть снесённой со стен замка.