Следующее действие со стороны Романова меня немало удивило: загулявший император лихо заскочил на барную стойку и попытался пнуть меня в голову, как заправский футболист в свои лучшие годы. Его нога, полностью покрытая ледяной корочкой с острым шипом на носке, столкнулась с моими скрещенными руками, полностью окутанными в сероватое марево, искрящееся тёмными змейками молний. Моя защита справилась на «отлично»: ледяной покров слетел с ноги Романова со скоростью света. Но я на этом не собирался останавливаться: тёмные змейки молний резво перебрались с моих рук на конечность бросившего всех и вся императора, после чего стремительно рассредоточились по всему его телу и вонзились в его энергетическую систему. Точнее сказать, попытались вонзиться. Михаил-старый всё же был первоклассным бойцом и смог предостеречь свою энергетическую систему от катарсиса. Тем не менее, некоторым змейкам удалось достичь своей цели, отчего Романова несколько раз изрядно встряхнуло.
Воспользовавшись моментом, ударом с разворота подсёк ноги венценосного, отчего тот начал стремительно падать на барную стойку. Шагнув в Тень, оказался над царской особой и ногой ударом-топором направил его тушку вниз. Стойка, разумеется, не выдержала. Всё пространство бара наполнила густая пыль и древесная щепа.
Мгновенно среагировав на изменение ситуации, Михаил превратил каждую щепку в смертоносную сосульку, покрыв её льдом из витающей в воздухе влаги. Сделав короткий пасс рукой, старик направил маленькие снаряды в мою сторону. Пришлось закрываться Теневым Куполом, дабы избежать участи быть нашпигованным несущими смерть ледяными иглами.
Когда я развеял Купол, старый император уже находился в другой части барного помещения. Его тело покрывала прекрасная броня изо льда. Каждый её участок изобиловал деталями, намекая на запредельный контроль энергии владельца защиты. Стихийный Доспех — техника, которую я не стал изучать, так как у меня в наличии был Духовный. Осознав, что в показухе я точно проиграю, развеял Покров Теневой Бури, погасив свой Дар. Его место занял вышеупомянутый Доспех Духа, что окутал моё тело едва заметной сероватой дымкой, видимой лишь мне одному.
— Сопляк, как ты сможешь донести до меня свои требования, если не способен создать технику, доступную любому Магистру⁈ — яростно провопил Романов-старый. — Ты жалкий слабак, возомнивший себя тем, кто волен встать в один ряд с императором!
Я молча готовился к очередному витку нашего сражения, отмечая забавный факт: все выкрики отца нынешнего императора не содержали в себе искренности. Романов пытался задеть меня, тем самым выведя из себя. В какой-то момент Михаил заткнулся, всполохи в его душе пришли в движение, на что я взмахнул рукой в приглашающем жесте, позволяя заблудшему императору в очередной раз меня атаковать.
Криво усмехнувшись, Романов начал скользить по дощатому полу бара, словно он была идеальной поверхностью для фигурного катания. Ничего не служило Михаилу препятствием: ни стены, ни редкие столы и стулья — тот продолжал кружить вокруг меня, набирая всё большую и большую скорость, пока в какой-то момент не собрался в одну монолитную стену, покрытую тысячами ледяных зеркал. Его изображение появилось везде и сразу: казалось, что он смотрит на меня прямо из-под моих ног, сверху и с каждой из сторон. Тем не менее, я сохранял неподвижное положение, не шагнув ни шагу, хоть и ощущал угрозу, шедшую, казалось, отовсюду.
— И что теперь, юный Канцлер? — в холодном, как морозный день, голосе Романова сквозила насмешка. — Как поступишь?
С заданным вслух вопросом отражения в зеркалах пришли в движение. Быстро сменяя друг друга, зеркальные копии начали отправлять в меня острейшие сосульки, которые больше походили на небольшие копья. Лёд грозился проткнуть моё тело насквозь, заставив страдать и вскоре погибнуть. Однако всё, чего добился император-отшельник, так это того, что все выпущенные им снаряды замерли в двух сантиметрах от моей тушки, после чего медленно начали истаивать прямиком в воздухе.
— Артефакты? — в голосе мужчины слышалось изумление. — И насколько же их хватит?
Романов продолжал атаковать меня, покамест я, полагаясь на свою, можно сказать, совершенную защиту, прикрыл глаза. Я уже понял, что господин-император не создаёт зеркальных копий. Нет, отслеживая его душу, я видел, как она на чертовски высокой скорости перемещается между ледяными зеркалами. Романов останавливается лишь на долю мгновения, чтобы выпустить в меня очередную порцию смертоносных сосулек, после чего сменить свою позицию.
Попытался словить его, отправив туда, где он должен был оказаться в следующее мгновение, Теневую Дугу. Однако всё, чего мне удалось достичь, так это глубокой трещины на гладкой ледяной поверхности. Пропавший император же, словно нечто почувствовав, выбрал другое зеркало для своей атаки, а не то, которое выбрал я целью своей техники.
Попробовав ещё несколько раз, добился лишь вороха насмешек со стороны венценосного отражения, атакующего меня ледяными иглами, способными пробить танк насквозь. В какой-то момент мне даже показалось, что Михаил задерживается в зеркалах дольше прежнего, явно насмехаясь над моими способностями.
Пытаться достать Романова обычными техниками, я перестал. Вместо этого, направив Духовную руку к одному из зеркал, принялся терпеливо выжидать момента, когда старый глава Российской империи, окажется в нём. Однако тот, казалось, чувствовал исходящую конкретно от выбранной мной отражающей поверхности угрозы, потому и не заходил в неё вовсе. Тем не менее Михаилу было весьма любопытно, что я задумал, ведь он не видел внешнего проявления моей Духовной конечности, что уже уперлась полупрозрачными пальцами в зеркальную поверхность слегка голубоватого льда.
Поглощенный любопытством, некогда Государь, а теперь отшельник появлялся всё ближе и ближе к выбранному мной зеркалу. С каждым перемещением он подбирался к нему, пока вовсе не попытался войти в него, чтобы проверить мою задумку. Не став медлить, я атаковал, сжав Духовную ладонь. Раздался громкий хлопок. В воздух поднялась ледяная крошка, в которую превратилось зеркало. В монолитной стене, что была техникой Романова, зияла огромная дыра, что была размером с одно из зеркал. Вот только Михаил, хитрец, успел выскочить из моей ловушки. Теперь он передвигался куда более стремительнее и аккуратнее, а его атаки усилили свой натиск. Пробить мою Духовную защиту ему всё ещё никак не удавалось, а вот расход Духовной энергии — вполне.
Вспомнив то, каким образом Аспидов управлял своими Духовными нитями, я попробовал поступить аналогично. Разделив полупрозрачные конечности на десятки более мелких копий, я направил каждую из них к своему отдельному зеркалу. Печать Концентрации заработала на полную мощность: контролировать обильное количество Духовных нитей было весьма затратным занятием. Тем не менее, я держался, прикрепляясь своими едва видимыми даже мне самому конечностями к зеркальным поверхностям ледяной ловушки. Тем самым мне удавалось уменьшать площадь, по которой Романов мог безнаказанно скользить.
В какой-то момент Михаил вовсе перестал меня атаковать, сконцентрировавшись на побеге. Но мне от этого не было легче. Голову сдавило тисками, в ушах зашумело, с носа бурным потоком брызнула кровь, а колени подкосились. Однако я настойчиво загонял Романова, как охотник свою добычу. Почему-то Михаил не мог покинуть созданную им же технику, продолжая бегать между ледяными зеркалами, которых с каждой секундой становилось всё меньше.
И вот, старый император замер в единственном зеркале, что не было занято моей Духовной нитью. Я же понял, что если выпущу ещё хоть одну полупрозрачную конечность, то попросту потеряю сознание. Своеобразный паритет, который скорее прикончит меня, нежели венценосного. Решение в мой затуманенный разум пришло мгновенно. Один импульс моей души и все окружающие меня зеркала треснули, взорвавшись ледяной крошкой. Уцелело лишь то, в котором сейчас находилась душа Романова.
