С усмешкой наблюдал за тем, как демоница схватила двух мужчин за шкирки, словно те ничего не весили, после чего направилась вовнутрь поместья, кивком головы поманив за собой Голицыну. Графиня скользнула за демоницей, а я, в свою очередь, хотел последовать им вслед, однако на меня, как ураган, вылетела Наташа.

— Саша, нужно решить вопрос, — сестренка была явно взволнованна.

— Ты почему не тренируешься вместе с Беловой под руководством Чайи? — скрестив руки на груди, угрюмо спросил я, не обращая внимание на присутствие еще одной души, спрятавшейся за стеной, что разделяла крыльцо и внутреннюю часть поместья. — Энтузиазм закончился?

— Да нет же! — быстро закивала головой в отрицательном жесте девушка. — Я же говорю, что мне нужно решить вопрос!

— Так реши, — отмахнулся я. — В чем проблема?

— Но как же? Я не вправе принимать такое решение самостоятельно, — попятилась сестрёнка, отчего чуть было не сбила с ног решившую выглянуть из своего укрытия Эллис Миссурийскую. Сестра сбежавшего графа решила спрятаться обратно за угол, а Наташа, тем не менее, не стала акцентировать на этом внимание, продолжая причитать: — Глава Рода у нас ты, так что тебе и решать, как поступить в сложившейся ситуации, — нервно улыбнулась сестренка, заставляя меня напрячься.

— Вещай, и пусть твоя, судя по всему, новоиспеченная подруга выйдет уже из-за угла, — скомандовал я, на что Наташа поманила Эллис рукой, и та, наконец, соизволила появиться.

По сравнению с тем днем, когда мы с Миссурийской встретились впервые, девушка не шибко-то и изменилась. Никто ее не держал в клетке, и она была, скорее, гостем, нежели пленницей. Помимо этого, с ней частенько зависала Наташа, отчего между ними сложились довольно-таки дружественные отношения.

Сейчас же от того боевого настроя, который сменился подавленным настроением, у девушки не осталось и следа. Она превратилась в тихую мышку, старавшуюся не отсвечивать. Казалось, что она избегала любой встречи со мной, боясь нарушить свое спокойствие.

— Я жду, — добавив в голос наигранной серьезности, строго произнес я.

— В общем, на Родовую почту пришло сообщение от родственников Эллис из Америки. В нем от нас требовали вернуть девушку домой, разумеется, за наш счет, — лицо Миссурийской на этот моменте скривилось в презрении, однако сразу же разгладилось. — Помимо этого, они смели обвинять нас в том, что Эллис попала в нашу власть неправомерно, — я хмыкнул, отчего на лицах девушек отразилось непонимание моей реакции. Наташа же, стараясь не обращать внимания, продолжила: — Напоследок родственники Эллис сделали небольшую приписку о компенсации за моральный ущерб со стороны нашего Рода. Мотивация их требований была в том, что наш конфликт с Джоном Миссурийским был лишь между ним и Родом Новиковых, в то время как Эллис оказалась у него в гостях случайно. Следовательно, это международный инцидент, который впоследствии способен вылиться в самую что ни на есть настоящую войну между Российской империи и Штатами.

— Фактически львиная доля их требований рассыпается из-за того, что Эллис подписала капитуляцию Рода Миссурийских. Только лишь этот факт уже делает девушку причастной к конфликту между нашими Родами, — кивнул я на Миссурийскию. — Однако! Эллис нашей пленницей не является, так что я не вижу проблемы в том, чтобы отправить ее домой ближайшим рейсом. Воспользовавшись случаем, можно передать через нее послание ее дражайшим родственникам, что со своими требованиями они могут идти в далеко и надолго.

— Вот здесь и кроется основной нюанс, Саша, — возразила Наташа. — Дело в том, что…

— Я не хочу, — закончила вместо моей сестры Миссурийская.

— Что, простите? — не понял я сего момента. — Как можно не хотеть вернуться в отчий дом после того ужаса, который раскрылся и в котором был замешан твой старший брат?

— Мои, как и Джона, отношения с семьей вряд ли можно назвать нормальными. Нас воспитывали как тех, кто должен полностью отдаваться Роду и делать все, чтобы тот процветал. На наши желания всем было, откровенно говоря, плевать, отчего мы и решили сбежать в Российскую империю, — признавалась Эллис под одобряющие кивки Наташи. — Мой брат тогда был чист душой и своими силами добился того, чтобы нас здесь признали и даровали титул. Он сменил фамилию, открестившись от старой. Мы перестали быть Эллис и Джоном Голд, став Эллис и Джоном Миссурийскими. Таков выбор был сделан в дань памяти тому, через что мы вместе с ним прошли.

— И как тогда твой братишка настолько умудрился преисполниться, что пошел против того государство, в которое он бежал и в котором проживает его сестра? — уточнял я. — Не благодаря ли его мутным схемам вам удалось стать графским Родом Миссурийских?

— Нет! — горячо ответила Эллис. — Мой брат точно добился всего сам, и только после этого он… Он поддался соблазну и пошел темной дорожкой…

— Ладно, — выдохнул я. — В данный момент времени дела твоего брата нас не касаются. Сейчас речь идет о тебе и твоем нежелании возвращаться в Америку, — отметил я. — Ты хочешь, чтобы из-за тебя мой Род вступил в очередную войну, которая в этот раз может стать уже международной?

— Они блефуют, — без тени сомнений заявила Миссурийская. — С того момента, как мы с братом отреклись от старой фамилии, я и он перестали быть членами Рода Голд. Никаких претензий они не могут иметь ни в каком из случаев, — уверенно продолжала девушка. — Не до конца понятно, что они хотят со мной сделать, стоит мне попасть в их руки. А проверять этого я не горю желания, как у вас говорят, от слова «совсем». Одно я знаю точно, что рисковать, отправляясь на войну против Рода, глава которого является Неограниченным Одаренным, Голд точно не будут — побоятся. Русские известны своей сплоченностью, когда все становится настолько плохо, что хуже уже некуда, после чего карают всех недоброжелателей, оставаясь непобедимыми.

Все время, пока Эллис говорила, я старательно отслеживал ее душу, чтобы проверить, лукавит ли девушка в своих словах. И как бы я ни старался, но каких-либо импульсов, характерных для лгущего человека, мной обнаружено не было. По крайней мере становилось ясно, что Эллис полностью верит в то, что говорит, отчего ее слова были наполнены искренностью, а душа — незыблема.

Переведя свой взгляд на Наташу, мог отметить то, как она смотрела на меня глазищами, полными надежды. Вот уж не думал, что она с Миссурийской сдружится настолько сильно.

— Ладно, — выдохнул я. — Оставайся, только не доставляй лишних проблем. Сейчас они никому не нужны. В будущем же посмотрим, что можно сделать с твоей ситуацией, — решил и сразу же добавил: — На письмо родственников дозволяю ответить прямым посылом в пятую точку либо просто проигнорировать.

— Спасибо! — Эллис глубоко поклонилась, на что я ответил простым кивком.

Уже было думал, что две девушки оставят меня в покое, но у развеселой Наташи, которую мой ответ на ее просьбу полностью удовлетворил, были свои планы.

— Это ещё не всё, — остановила меня сестренка. — Тебе бы следовало чаще заглядывать в электронный почтовый ящик нашего Рода, — я посмотрел на нее с интересом. — Не знаю, успела ли Оксана сообщить тебе или нет, но на твое имя пришла претензия от князя Разумовского.

— Разумовский… Разумовский… — повторял я за сестрой в полголоса, пытаясь вспомнить эту фамилию. Благо Печать Концентрации помогла мне это сделать, отчего я воскликнул: — Точно! Разумовский! С ним Сахаров и Курчатов какие-то дела ведут. Я видел их воркующими друг с другом, когда был на императорском приеме, — в задумчивости приложил палец к своему подбородку. — Это что получается, он настолько обиделся на мои резкие высказывания в тот злосчастный день, что потребовал с меня сатисфакции?

— Это вряд ли… — отметила Наташа, вновь вызвав во мне интерес. — Претензия по поводу того, что ты совсем недавно покуролесил на его землях, сражаясь с неизвестным противником. Князь приложил к письму смету, где было указано количество затраченных им средств на ремонт всех разрушений. Разумеется, он потребовал, чтобы ты возместил ущерб из своего кармана, — я уже хотел было скомандовать, чтобы Наташа занялась оплатой, но не успел, ведь сестренка сразу продолжила, не дав мне вставить и слова: — Однако Оксана, лишь мельком взглянув, посчитала, что выплата чересчур высока. Кроме того, князь потребовал удвоить сумму, указанную в смете, в качестве моральной компенсации.