Учитывая ненависть «Истоков» к стрелковому оружию и использование исключительно холодного от мечей до перчаток с выдвижными клинками, в этой уличной свалке им светило ничтожно мало. Втянувшись в массовую свалку таких казоку, как «Уроборос-гуми» и «Диктат Колберга», они рисковали навсегда вписать своё честное имя в летописи кланов гнезда и… торжественно сгинуть в мясорубке.
Я был готов поклясться самым дорогим в жизни (кроме Ч’айи, разумеется), что за считанные мгновения опасного виража эта панорамная картина застыла в моих глазах в самых мелких деталях, позволявших без колебаний указать даже на такие мелочи, что с северо-востока выходы из Глянца и Под-Глянца удерживали знамёна «Искрящегося света», а с западной оконечности Тысячи Дорог, вперемешку с ракшак, пытались прорваться штандарты «16/89»…
Вне всякого сомнения, если рубежи не падут в ближайшие часы, к утру следующего дня в свару втянутся и новые кланы от поганых «Бритых хвостов» до серьёзного, но совершенно не публичного «Ледяного ветра» из северных районов.
О, Всемилосердная Конаге Но, три четвёрки проклятий посылаю я на тот недобрый день, когда в «Кусок угля» припёрся Подверни Штанину, ведь не возьмись глупый терюнаши за его робкий и почти безденежный заказ…
…время снова понеслось со скоростью супрессорной фанга. Миг вколачивания образов в сознание Ланса фер Скичиры сошёл на нет, лопнул стеклянной колбой, взорвался гулом сирен и взрывов, и «Спитца» опасно понесло к границе полётного коридора.
Я приглушённо вскрикнул…
Ну ладно, не совсем вскрикнул, а закричал…
Хорошо, без вранья: я завопил, вцепился в рулевые колонки и швырнул фаэтон вправо. Чёрные капли тетронских болидов настигали, готовые к стрельбе. Мимо с посвистом проносились туши комплеблоков, и вот тогда-то мелкий демон из свиты Бансури и дёрнул меня за рукав.
Слева вырос огромный жилой тысяченорник с тоннелем для сквозного транзита в грудине. Один из тетронских преследователей дал предупредительную очередь, и супрессор прочертил яркий пунктир на массивной колонне эстакады магнитного подвеса. Через секунду я выкрутил рули и бросил «Спитца» влево, под силовую эстакаду «сквозняка». А затем ещё дальше — в тоннель внутри комплеблока.
Не самое разумное решение, признаю́.
Но винить в этом предлагаю уже упомянутого беса…
Тяга силового коридора, разумеется, почти сразу пропала, но к такому исходу я был морально готов. Выдвинув колёса, «Спитц» тяжко скакнул по дну тоннеля и, не сбавляя скорости, рванул к яркому овалу выхода в сотне метров впереди.
На секунду показалось, что мой сумасшедший манёвр гарантированно стряхнул тетронов с хвоста… но уже в следующую они влетели в тоннель следом. Рухнули на дно, тоже вихляя, но стараясь не сбрасывать темпа, и ринулись дальше.
А ещё через один удар обезумевшего сердца терюнаши навстречу на дикой скорости ворвался состав сквозного транзита. Железная змея надвинулась, заставила заорать пуще прежнего, а «Спитц» дёрнуло влево, вскидывая почти на покатую стену тоннеля.
Видимо, следом за демоненком Бансури в Тиам для равновесия снизошла одна из покрытых перьями хранительниц из стаи Чооты Пар. Потому что иначе и вовсе не объяснить, каким образом мой фаэтон буквально на полметра разминулся с громыхающей цепью вагонов, даже не оцарапав краски…
Один чёрный фаэт «полосатых рубашек» манёвр повторить успел; второму повезло куда меньше. «Сквозняк» принял его точно в лоб, за мгновение искурочил в бесформенную груду рваного железа и горящей электроники, и вышвырнул из трубы внутри комплеблока, будто невесомую пушинку.
Я осознал, что всё ещё кричу.
Рывком перестроил «Спитц» обратно на дно, а затем тоннель кончился, и угнанная красотка Таакин-Кара отправилась в свободный полёт. В котором мне уже не могли ни помочь ни демоны, ни хранители, а только память об обустройстве окраин Бонжура. И если за последний год хоть что-то поменялось, или ремонтные бригады перенесли опору коридора на десяток метров южнее, то Ч’айя уже никогда не…
Ничего не поменялось. И опору никуда не перенесли.
Врубив ложную тягу, я позволил «Спитцу» спикировать ещё на пару десятков метров, а затем задрал капот, дёрнул рулевые колонки вправо, и юзом вошёл в полётный коридор вдоль туши массивного тысяченорника.
Силовые объятья подхватили меня буквально в пяти метрах над землёй, под задним бампером хрустнула чья-то крыша, завопили прохожие и гендоисты.
Полётный поток основательно поредел, причём уменьшилось как количество попутных фаэтонов, так и встречных. Выкрутив влево, я тут же перестроился в новый коридор и погнал на запад над здоровенным кварталом открытых общественных уборных.
Мощь и новизна удерживающих установок тут были самую малость похуже, чем в Чучсин или Каменных Садах. Разве что вдвое, ага. А потому брюхо «Спитца» едва не задевало бетонные стены — я нёсся над внушительным лабиринтом из коридоров и кабинок без крыш, вонь от которых пробивалась даже в герметичный салон.
Вдруг похолодев, судорожно дёрнул кистью, и в самый последний момент уклонился от нежданной супрессорной очереди в корму. Тяжёлые фанга прошили задние двери фургона с эмблемой «Камуяпи», летевшего чуть впереди меня; он вздрогнул и ухнул вне поля зрения.
Сука! Байши! Драть твою мамку под хвост! Второй тетрон сумел повторить мой манёвр свободного падения на знакомый коридор, и теперь снова пристроился на загривок!
Ситуация определённо накалялась, а беседа переставала удерживаться в рамках приличия и благовоспитанности. Я снова увеличил скорость, постаравшись не сорваться в лакуну коридора и не утопить верный «Спитц» в реках коллективного дерьма. Оставил за спиной подбитый фургон, дёрнулся на перекрёсток, но вовремя заметил свето-струнную заглушку, перегораживающую не только «полетку», но и дорогу под ней.
Верно. Байши, ну конечно, верно!
Мне не прорваться в Бонжур через увиденный от Тысячи Дорог фронт. Да и коридоры наверняка выключены не только по периметру района, но и на стыке Колберга и Глянца…
На дисплее заднего вида снова возник фаэтон тетронов. Прилипчивый, гадёныш. Решил выслужиться перед хозяином угнанной милашки? Или отомстить за гибель напарников под брюхом сквозного транзита? Ни то, ни другое меня не устраивало…
Я в очередной раз отжал рули.
Поразился, до чего мягко и точно болид реагирует на управление, а затем направил «Спитц» туда, где (готов биться об огромный заклад!) подобных моделей фаэтонов не бывало отродясь. Ну или разве что в разобранном виде… В общем, я выскользнул из ненадёжного полётного канала, снова брякнулся на упругие гоночные колёса и двинул к ближайшему тоннелю спуска в Нижний Город.
Видит Благодетельная Когане Но… и все другие божества, включая Двоепервую Стаю, видят — я не любил погони. Да, участвовал. И уходил, и догонял. Но до чего же они казались мне опасными и непредсказуемыми! Особенно, когда речь шла о разбитых дорогах Такакханы… но другого варианта пробраться в Бонжур я сейчас не находил.
Виртуа-Лансы хором поинтересовались, не стоило ли придумать способ возвращения до того, как над лицом задвинулась крышка гроба сааду Пикири⁈ Я в сольном порядке отправил их недовольную стаю сосать хвосты.
Тоннель (не перекрытый, но пустынный) втянул меня, как каплю влаги в жаркий день. Что ж, как ни крути, а это было единственным способом избавиться от тетрона, ловкого настолько, что повторил все мои трюки. Однако же соваться в Нижний Город, да ещё в разгар вооружённых беспорядков, этого он точно не… сука! Он всё же решился на отчаянный поступок, по-прежнему болтаясь на хвосте и целя из супрессора!
Скатившись с эстакады, я взял резко влево.
Почти тут же вывернул в другую сторону, и понёсся по жидкому дерьму узкой улицы, стараясь не сбить ни одного обдолбанного пешехода. «Тупомордый» устремился за фаэтоном Таакин-Кара с упорством, достойным куда лучшего применения…
Я снова свернул. И ещё раз, стараясь не потерять ощущение пространства над головой.