Нынешняя концепция была в разы стабильнее и безопаснее. Не на все сто, но хотя бы на восемьдесят пять процентов. Правда, из-за этого ужесточились некоторые требования к выборам кандидатов на пробуждение Эгоса.
-Не волнуйся, он обязательно одобрит следующую фазу, - приободряюще сказал Кирал и мило улыбнулся.
Амелия прекрасно знала, что он к ней неравнодушен, но не знала, как деликатно намекнуть юному магу, что он не в её вкусе. Он ей нравился как друг, не более.
-Весьма и весьма интересно, - сделал заключение Омай, поднявшись со стула и подозвав к себе Фалайю де Мурри. Они о чем-то долго разговаривали, но Амелия не слышала, о чем именно. А все попытки это сделать пресекались Киралом, который всеми силами пытался её подбодрить. Некромантка даже поймала себя на мысли, что хочет дать ему в нос.
Но неожиданно глава Института развернулся ко всем присутствующим, попрощался и просто ушел, оставив девушку застыть в непонимании.
- Глава де Кенар сказал, что приступать к следующей фазе ещё слишком рано. Мы должны вначале доработать теоретическую часть, - озвучила решение главы госпожа де Мурри. – Хотя бы уменьшить шанс неудачи до пяти процентов. А так же… Серый Департамент был заинтересован нашими исследованиями и просил сделать копии всех текущих бумаг.
Но последние слова магессы Амелия уже не слышала. Отказ… Очередной отказ.
Девушка едва сдерживала слезы.
Она устала ждать.
***
Холодная вода лилась из душа Фие на лицо. В последнее время она часто тут бывала после того, как её отводили к Максиму. Терла кожу мочалкой, пытаясь смыть с себя грязь. Но сколько бы она не терла, ощущение, что она все равно грязная, никуда не пропадало.
Это чувство… такое знакомое, но в то же время хорошо забытое.
Впервые она познала его в пятнадцать лет, когда её отец-алкоголик «подложил» созревшую дочь под трактирщика, пообещавшего бочонок выпивки. Фия сопротивлялась до того момента, как тот ударил её кулаком в лицо.
Но в тот момент появился её брат и размозжил ублюдку голову молотком для отбивки мяса. Она и сейчас, закрывая глаза, в деталях помнила ту ночь. Искаженное злостью и отчаянием лицо брата, свой страх и чувство омерзения к собственному телу.
Эта травма осталась с ней на всю жизнь. В последствии она не раз возлегала с мужчиной, и не смотря на то, что делала это по своей воле, неприятное чувство все-равно преследовало её каждый раз.
В ту страшную ночь они сбежали, и лишь спустя десять лет они вернулись домой, чтобы отомстить отцу.
Вот только вид опустившегося человека был настолько омерзительным, что они не стали марать руки. Она просто плюнула ему в лицо и сказала, что у них нет отца.
Первые годы после побега были трудными. Очень трудными. Как ни мерзко было признавать это, но Фия даже несколько раз была вынуждена предлагать себя, чтобы хоть как-то заработать на еду. Тарну об этом не говорила, по многим причинам.
Они мало что умели и никому не были нужны, но судьба свела их с одним странным человеком, научившим их скрываться в тени. Но и цена у этого дара была высока. Фия больше никогда не сможет иметь детей. И порой этот факт даже радовал девушку. А вот с Тарном все было не так однозначно. Их «учитель» сказал, что у него этот дар отберет зрение, но не сразу. И пусть брат делал вид, что все нормально, но она уже успела заметить, что справа у него имеется слепая зона, и что он вообще видит хуже правым глазом.
Первое время они пользовались новоприобретенными умениями для воровства, но затем решили, что это слишком мелкая работа для них, и подались в наемные убийцы.
Тарн видел, что что-то происходит. Видел, в каком состоянии её возвращают, и бесился в бессильной злобе. А затем какой-то доброжелатель поведал, что именно с ней делают. Раз за разом, день за днем. Вначале это был лишь глава дома, затем на глазах у Максима ей овладевал и баттрон, и его правая рука. Глава дома даже отдал её трем эльфам из охраны.
На Максима она больше не смотрела. Ей было страшно столкнуться с его взглядом и увидеть там омерзение.
Даже сейчас от мысли об этом Фия начинала ногтями царапать кожу, словно таким образом можно было избавиться от «грязи».
И что самое плохое – она не могла ненавидеть Максимилиана. Виноват ли он в том, что с ней сейчас делают? В какой-то мере, да. Но не меньше виновата была и она сама. Никто не заставлял их продолжать интимную связь после той ночи у эльфов. Этого хотела сама Фия, отчасти чтобы убить скуку, отчасти потому…. как не странно это было признавать… потому что с ним она не чувствовала себя такой грязной, как с другими. И это подкупало.
А теперь… теперь она ненавидела себя за то, через что вынуждена проходить. Скрючившись на полу душевой, она обхватила руками тело, омываемое водой, и зарыдала. Её рот открывался в беззвучном вопле.
Качнувшись, она ударилась лбом о холодный каменный пол. Затем ещё раз. И ещё. Пока по лицу не потекла струйка алой крови.
Её вид немного отрезвил девушку.
Перед глазами вновь предстала картина окровавленного брата, сжимающего деревянный молоток. И вновь на неё нахлынули старые чувства. Тот страх и бессилие.
-Я уже не такая… - тихо прошептала Фия. – Я не та слабая и испуганная девочка!
Резко вскочив на ноги, она втянула носом воздух, наполняя легкие.
Верно. Она не такая. Пусть они и могут использовать её тело, но они не сломают её дух. Фия прошла через множество мук и трудностей, что закалили её. И какой толк во всех этих страданиях, в пройденном пути, если она вдруг сломается от нескольких эльфийских членов в своем лоне.
-Не дождетесь, - оскалилась рыжая убийца и, выпрямив пальцы, с размаху ударила рукой по стене.
Вскрикнув от боли, она тут же упала на колени и посмотрела на сломанные пальцы. От их неправильного положения к горлу девушки подступил ком, но она не стала проявлять слабость. Морщась от боли, она целой рукой слегка вытерла тело, после чего накинула на себя полотенце и поспешила в сторону выхода из крыла рабов.
Эльфы при виде плачущей девушки со сломанной рукой остались равнодушны.
-Тебе придется подождать. Тонхрон сейчас уделяет все свое внимание нашей госпоже Теолании.
Разумеется, уделяет. Именно поэтому Фие и пришлось пойти на такие жертвы.
-Как же так… - по девчачьи она начала заливаться слезами.
Фие пришлось разыграть целое представление, плача и надрываясь о том, как ей больно. В итоге все-таки один из эльфов сдался и ушел докладывать начальству и узнавать, сможет ли маг-целитель явиться для лечения рабыни.
Это было немного рискованно. Охрана могла просто воспользоваться ошейником и заставить её корчиться в судорогах от боли на земле.
***
Цекрона пришлось ждать долго. Пальцы к этому времени сильно опухли и жутко болели, но Фия терпела. Наконец в лазарет пришел злой и ругающийся маг.
-Если из-за моего отсутствия с госпожой что-то случится, то нас обоих прикончат. Ну, давай сюда уже свою руку. Как же ты ухитрилась….
-Послушай, - она цепко схватила его за руку. – Ты тонхрон, а значит, можешь выходить за пределы дома. Я хочу, чтобы ты передал главе дома Тагома, что наш глава виновен в смерти его любимой дочери Тиффинии.
-Что…..?
Глава 35. Планы не всегда идут, как задумано…
-Что….? – Цекрон от этого известия плюхнулся на кровать позади себя и удивленно уставился на сидящую перед ним девушку.
-Что слышал, - прямо заявила она. – Вылечи мою руку, и поговорим. Болит жутко.
Пару мгновений маг не сводил с неё пораженного взгляда, но затем все-таки выполнил просьбу, свою непосредственную работу, и вылечил покалеченную конечность.
-Так гораздо лучше, - вздохнула Фия, немного подвигав пальцами.
-Если чувствуешь легкое онемение – это нормально. Также не советую особо напрягать руку. А теперь, пожалуй, я пойду.
-Стой, мы не поговорили, - маг уже собирался уходить, как Фия перехватила его запястье.