— Товарищи — обратив внимание на опоздавших, громко сказал самый главный чекист. — Сегодня мы прощаемся с двумя бесстрашными, молодыми людьми, вчерашними школьниками, исполнившими свой солдатский долг до конца. Мы знали их, как смелых, решительных, верных друзей и мужественных воинов, готовых в любую минуту встать на защиту обычных граждан, великой страны. Такими они и останутся в памяти, и сердце, каждого из нас.
Пётр Алексеевич замолчал, а женская половина напротив, зарыдала в полный голос, хотя толком, никто из них, парней так и не знал. Времени для этого было очень мало. Завёрнутые в брезент трупы аккуратно опустили в могилу, потом каждый из нас бросил в яму по горсти мёрзлой, жирной земли и всё… Ребят закопали, минут через пять. Над их безжизненными телами чернел лишь свежий холмик, с воткнутой в него, плохо ошкуренной доской и с трудом просматривалась надпись, сделанная обычной, шариковой ручкой. А ещё минут через десять, все разошлись и снова занимались неотложными делами, естественно, очень нужными и важными.
— Твою же мать — заливая в бочку очередное ведро с бензином, говорил я мысленно себе. — Как же всё, оказывается, просто и быстро. Вот ты ещё есть, а вот тебя вдруг раз и нет.
Заправлялись долго, хотя и работали в три ведра. Я успел передумать обо всём на свете, пока налили пять раз по двести литров. Вспомнил и том, что судьба злодейка, и что каждый из нас её творец, и кузнец, не забыл и о жизни, все же знают, что она коротка и, что прожить её надо, ну в общем каждый знает, как. Не помогло это, при тушении внутреннего пожара, мало. Парни так и стояли перед моими глазами: живые, мёртвые, завёрнутые в брезент и в конечном итоге засыпанные снегом, вперемешку с матушкой землёй. Когда закончили работать, вроде и я немного отошёл, но только добрался до собственной машины, как Лилька потребовала от меня: — «Обещай мне, что с тобой никогда такого не случиться». И всё пошло по новой, правда теперь я успокаивал её. Короче, Солнечногорск покинул с тяжёлым сердцем и невыносимо болевшей головой. Не знаю, как долго смог бы так проехать, но на моё счастье, вскоре показался город Клин, в котором нам предстоит длительная стоянка и долгожданный отдых. Вот тебе и сотня километров пути.
Остановились мы не в самом городе, а в семи километрах от него, в крохотном посёлке, совсем не городского типа, под названием — Ямуга. Как мне, чуть позже, рассказал Аркадий, бывал он тут пару раз, по весне. Деревенька тихая, народа живёт мало, улиц всего три и маленький тупик, а нам как раз такой, сейчас и нужен. Заехали мы именно в него, расположились, стараясь ничего не раздавить. Кто то остался на дороге, кому захотелось забраться на промёрзший пруд. Ничего так, аккуратно встали. А главное, что с улицы не очень бросаемся в глаза.
— Отдыхаем — сказал мне друг после того, как мы с ним повстречались и всё обговорили. — В пять часов тебя найду.
Хорошо сказал, душевно. Только не очень понятно, как он себе представляет отдых в переполненной Ниве, да ещё и с девушкой вдвоём. Снова забрался в машину, Лиля сидит с открытыми глазами и пялится на меня.
— Ты чего, спать не хочешь? — спросил я её, пытаясь собственную голову, нормально положить.
— Мне надо в туалет. Куда здесь можно сходить? — краснея так, что было видно даже в темноте, сказала девушка и выдержав мой взгляд, ещё разок спросила. — Что?
— Да, ничего — откровенно злясь на собственную тупость, как можно проще ответил я. — Пошли. Поищем что нибудь. Но вместе.
Территория нам досталась не очень пригодная, для справления естественных надобностей. Справа пруд, где машины стоят. Слева поле, без намёка на деревья. А сзади улица, с глухими заборами возле тёмных домов.
— Ну вот ещё, не хватало! — резко ответила Лилька. — Я сама.
— Ага. Сама. Ты это папе скажешь. А со мной такие штуки не пройдут. И вообще, брось заниматься ерундой. Я что, ничего не понимаю. Сам должен был догадаться, что тебе тоже надо… Куда то сходить. Пошли. Сейчас кого нибудь разбудим.
— Не надо. Зачем? Я вон туда сбегаю, в кустики.
— Ну да, сбегаю. Чтобы мне потом Алексей Сергеевич выговаривал, что ты жо… В общем мёрзнуть, я тебе не дам. Так что топай за мной и ничего не бойся. Сейчас я им тут устрою, варфоломеевскую ночь.
По дороге к ближайшему дому, взглянул на часы. Начало шестого. В таком месте уже и будить никого не надо, все сами должны просыпаться. Это же вам не город, где на работу идти к восьми. Подошли к калитке, я затарабанил рукой. В ответ тишина. Постояли. Снова стукнул. Никакого эффекта. Сделал поправку на стремительно развивающиеся в стране события и пошёл дальше, пытаясь отыскать живых. В четвёртом доме справа, стучать никуда не пришлось. Хозяин бревенчатого дома, обитого неширокой доской и выкрашенного в цвет спелого помидора, яростно орудовал лопатой в собственном дворе, перекидывая кучу снега с одного места, на другое.
— Здрасте — поприветствовал я его. — Мы тут у вас, рядом, на постой остановились. А условий, по быту, нет никаких. Нельзя ли девушке, воспользоваться вашим туалетом? Конечно, если в данный момент, там нет никого.
Мужчина, которому было… Да вот так сразу и не поймёшь, в темноте, сколько ему лет было. Ладно, сейчас это не важно. Короче, мужик воткнул свою лопату в снег и подошёл к забору, наверняка, на ходу оценивая мой внешний вид, хотя разглядеть в такую рань, навряд ли толком чего то сумел. Бросив рассматривать мою, небритую рожу, товарищ перевёл заинтересованный взгляд на Лилю и убедившись, что выглядим мы вполне прилично, степенно сказал:
— Да, почему же нельзя? Можно. Но не бесплатно.
Лилька попыталась в ответ, чего то вякнуть, но я легонько стукнул её в бок. Вот, что за привычка лезть туда, куда тебя не просят.
— Конечно. Без вопросов. Мы заплатим. Говорите — сколько — улыбаясь, отчеканил я в ответ.
Сошлись на тридцати копейках, найденных в одном из карманов, моей великолепной, лётной куртки. Как бы это было не смешно, но мужчина остался ими доволен. Подтолкнув Лилю к действию, я и сам приблизился к калитке, где без труда определил, что хозяин вовсе и не мужчина в расцвете сил, а человек, естественно мужского пола, давно прошедший этот рубеж. Очень давно. Это меня и остановило от необдуманных действий. Мало ли, как там дальше сложится жизнь у него, а тут я, своё клеймо ему поставлю. Да и не такие уж огромные деньги он запросил за клозет, чтобы сильно возмущаться. Больше смешно, чем обидно. Пока Лиля занималась собственными делами, я попробовал разузнать у старичка о наличии в его хозяйстве вкусной и горячей пищи. На сухомятке долго не протянешь, а тут такой повод подвернулся.
— Дедушка, а ты нам кипяточка не продашь? — спросил я владельца дома.
— Отчего же не продать, если сам предлагаешь? — согласился он, не моргнув глазом и пригласил: — Проходи.
Зашли в дом, прямо так, не снимая обуви. Дед зажёг одиноко стоящую на столе, самопальную свечу, тут же предложил мне сесть за маленький столик, а сам полез в протопленную печку и вытянул оттуда сильно закопчённый, пузатый чайник, очень похожий на медный.
— Куда наливать? — держа его в руках, спросил меня абориген, родных просторов.
Вот же куркуль. Видит же, что мы с пустыми руками. Никак, ещё и на тару попытается меня раскрутить?
— А можно мы его здесь, у вас, попьём? За термосом бежать далеко, да и не очень охота — вывернулся я, из его цепких, не бесплатных объятий.
— Хм — мотнул головой старик. — Будь по твоему. Пей. Но тепло, оно тоже денег стоит.
— Сколько? — пытаясь не заржать, спросил я.
— По пятачку с человека, нормально будет? — поинтересовался он, «не отходя от кассы».
— Договорились — выкладывая десять копеек, согласился я и вышел во двор, за Лилей.
Горячий чай оказался, как нельзя кстати, а две горбушки, отрезанные от свежего, серого каравая, лишь усилили впечатление от него. Поблагодарив хозяина за радушие, мы встали и уже собирались покинуть, приятное во всех отношениях, помещение, как минимум до обеда, но буквально на пороге дома, мне в голову пришла прекрасная мысль, в полной мере отражавшая наше теперешнее состояние.