— Даяна во всём призналась, — сухо заметил Колдун.

У Хадара задёргалось левое веко.

— Призналась? — глухо спросил он. — Вы пытали её?

— Нет.

Хадар подумал, что прошло слишком мало времени, Даяну действительно вряд ли подвергали пыткам.

— Она рассчитывала на прикрытие магов Отуа, — медленно и спокойно заговорил Колдун. — Когда вы занялись предотвращением конфликта между лодочниками и агентами, они приказали Даяне убить вас. Она отказалась. Тогда они перестали её прикрывать. А дальше всё покатилось по наклонной. Она растерялась, испугалась, стала совершать одну ошибку за другой, пока, наконец, не попалась.

Хадар молчал.

— Даяна предала нас всех, Старший агент, — добавил Колдун. — Она изменила Азару и Ордену. За такое только смерть и полное забвение.

Хадар сглотнул. Он понимал, что слова тут бесполезны. Некоторое время в комнате царила тишина.

— Зачем им это? — спросил, наконец, Хадар. — Для чего магам Отуа грызня между нами? Если хотят нас уничтожить, почему просто не сотрут к Вилу?

— Боги развлекаются, — скупо улыбнулся Колдун. — Но нам надо быть готовыми к битве. Сейчас для нас, как никогда, важен каждый азарец, наделённый магией. Однако лишь те, кто точно на нашей стороне. И сейчас мы должны быть, как никогда, безжалостны к предателям.

Хадар бросил на него косой взгляд:

— Когда её казнят? — спросил он.

— Всё уже началось, — ответил собеседник.

Старший агент вздрогнул.

— Когда я спросил, каково её последнее желание, она сказала, что хотела бы увидеть вас, — добавил Колдун. — Поторопитесь, у вас мало времени.

Ничего больше не говоря, Хадар натянул сапоги стремительно вышел из комнаты.

…

Он бежал по улицам города, боясь опоздать. Физически ощущал, как мгновения ускользают, будто вода между пальцами, как они утекают в Мёртвую реку. Прохожие шарахались в стороны при виде его багрового, потного лица, искажённого зверским оскалом. Тех, кто не успевал убраться, Хадар отталкивал в сторону и бежал дальше. Ещё никогда путь от дома до Башни не казался ему таким длинным, ещё ни разу он так не страшился опоздать. В памяти навязчивым рефреном проносилось утро, когда он обвинил Даяну в убийстве Магды. Её страх, заверения в невиновности. Если бы она тогда доверилась ему и призналась во всём, он сумел бы придумать, как её отмазать.

— Дура! Какая же ты дура! — шептал Хадар. — Недоверчивая, лживая сука! Вот и поплатись теперь за это!

И прибавлял ходу.

Вот и Башня. Задыхаясь от бега, он ворвался во двор. Сидящие на чурбанах и играющие в кичку стражи вскочили, глядя на него в изумлении.

— Даяна… у себя? — прохрипел он.

— Да, вроде, — ответил один из них.

Остальные закивали.

Хадар кивнул, махнул рукой, мол, продолжайте, и побежал в Башню. Услышал за спиной голоса стражей:

— А ты говорил, его убили.

— Клянусь, своими глазами видел. Пять ножевых!

Хадара обступила привычная особенная тишина толстых стен Башни. В груди ломило от бега, одежда на спине взмокла, хоть выжимай, в ногах ощущалась противная слабость. Тяжело восстанавливаться после смерти… Ещё эта сука забралась под самую крышу…

Держась за стены и временами помогая себе руками, Хадар поднялся по крутым ступеням, покачиваясь, прошёл по коридору мимо чадящих в розетках факелов. На стенах дрожала его полусогнутая тень. Вот и покои Даяны. Перед глазами мелькали чёрные мушки.

Хадар с треском распахнул дверь её будуара и остановился, придерживаясь за косяк.

Даяна сидела перед столиком для гадания и заворожено смотрела на него: служившие ей жуки алоидо составили на столешнице череп. При виде Хадара, Даяна вскинулась, заплаканное лицо осветилось радостью.

— Ты звала меня? Я здесь, — хрипло произнёс Старший агент.

Он вошёл, закрыл ногой дверь.

Громко всхлипнув, Даяна бросилась ему на шею. Обняла, прижалась всем телом крепко-крепко, так он услышал, как загнанно бьётся её сердце.

— Оживил, — пробубнила ему в грудь Даяна. — Как хорошо! А у меня всё плохо.

Хадар схватил её за плечи, оторвал от себя, заглянул в блестящие от слёз миндалевидные глаза.

— Чего тебе не хватало?! — заорал он. — У тебя было всё! Кроме Ордена. Но и в этом нужно было лишь немного подождать.

— Что такое Орден в сравнении с могуществом богов Закуполья, — тихо ответила Даяна. — Ты же знаешь, я всегда хотела только лучшего.

Чувствуя, что сейчас ударит её, Хадар подошёл к стене и в сердцах шарахнул по ней кулаком, так что разбил в кровь костяшки пальцев.

— Дура! — прохрипел он. — Какая же ты дура!

Она неслышно подошла, взяла его за руку, поднесла к губам и поцеловала сбитые пальцы. На её длинных ресницах дрожали слёзы.

— Ты самое лучшее, что было у меня в Азаре, — сказала Даяна. — Я так счастлива, что смогла увидеть тебя на прощание.

Хадар обхватил руками её лицо, жадно поцеловал в щёки, лоб, нос, губы.

— Я увезу тебя отсюда! — порывисто сказал он. — Мы убежим к магам Отуа в Закуполье.

Она печально покачала головой.

— Давай, одевайся! — приказал Хадар. — Бери самое необходимое, ещё не всё потеряно.

Она вновь покачала головой, слезинки сорвались с ресниц и скатились по щекам.

— Для меня отсюда есть только один путь, — сказала она. — Так что, дальше ты уже без меня.

— Не пущу, — прорычал Хадар. — Без меня никуда!

Она ласково улыбнулась:

— Мы ещё встретимся. Однажды. Только не узнаем друг друга.

— Я всегда тебя узнаю, — хрипло проронил он.

Даяна вздрогнула в его руках, её зрачки, и без того большие и чёрные, ещё сильнее расширились.

— Мне пора, — сказала она, осторожно освобождаясь из объятий Хадара. — Время вышло.

Хадар мотнул головой и сильнее сжал Даяну в объятиях.

— Не пущу, — упрямо повторил он.

Внезапно его грудь и живот пронзила острая боль — в тех местах, куда ударила кинжалом шлюха. Заскрипев зубами, Хадар упал на пол и скорчился в позе эмбриона. В глазах потемнело.

Даяна бросила на него исполненный муки взгляд и резко отвернулась. На дрожащих ногах она подошла к окну, забралась на карниз, судорожно сжала пальцами раму. Врывающийся в комнату ветер трепал её длинные волосы, развевал края пеньюара. Она напоминала большую чёрную птицу, замершую над пропастью.

— Я готова, мессир, — произнесла Даяна будто не своим голосом.

— Не надо! — прохрипел с пола Хадар. — Бо…рись. Ты… ещё мо…жешь.

Даяна бросила на него через плечо полный страха и отчаяния взгляд, шепнула:

— Люблю тебя!

И разжала пальцы.

На мгновение её тело застыло в воздухе без опоры — уже не здесь, но ещё не там. А потом Даяна сорвалась вниз.

Сейчас же Хадар почувствовал, как отпускает боль. Прижав ладонь к груди и надсадно кашляя, он с трудом поднялся, на заплетающихся ногах дошёл до окна и выглянул наружу.

Её тело лежало на земле, глаза были открыты и устремлены наверх, на Хадара. Но Даяна его уже не видела. Вокруг её головы по камням медленно растекалась лужа крови.

К ней уже стекался народ, в основном стражи Башни. Они стояли над телом, растерянно переговаривались, никто не решался брать на себя ответственность что-то делать.

Вот несколько человек подняли головы и увидели в окне Хадара. На их лицах сразу появилось облегчение: Старший агент разберётся. Всегда разбирается, а мы что, мы так, люди маленькие, просто проходили мимо и пойдём себе дальше…

Что-то попало ему в глаз. Часто моргая, Хадар посмотрел вдаль, на город. Из окна Даяны он просматривался, как на ладони: бурые крыши домов, пересохшие ручьи улиц, люди-песчинки. Говорят, когда-то азарцы были свободным, сильным народом. Сейчас Хадар видел лишь напуганных, придавленных нуждой людишек, готовых унижаться за каплю откукренной воды. Мусор, а не люди.

А над ними, словно ядерный гриб, возвышался купол.

Хадар ненавидел Азар и его жителей всей душой: за то, что этот мир отбирал у него всех, кого он любил.

Но сейчас эта ненависть обрела образ конкретного человека.